Предполагают, что первоначальным значением русского прозвища журавля было курлыка или крикун. Его сопоставляют с древнеиндийским "жарате", поет, зовет, и древневерхненемецким "керран", кричать.
Имя хищной птицы канюка производят от несохранившегося "кан", что означало звук, крик. Лежащее в основе клички кречета древнее общеславянское "крек" означало хриплый крик. Свиристель - от "свирест", визг, свист. Сова и сыч - тезки, их имена производят от слова "сыкать", шипеть. Русское имя филина (в диалектах сохраняется форма "квилин") восходит к "квилити", плакать. Варакушка - от родственного ворковать. Общее название для мелких птичек (припомним букашку!) - пичуга. Оно является суффиксальным производным от глагола "пикать", пищать.
На два - три километра разносятся трубные крики ночной птицы выпи. Название ее восходит к той же древней основе, что и в словах "вопль", "вопить". Голос у птицы настолько громок (в передаче - "у-трумб"), что его даже сравнивают с ревом быка, и потому на Украине птицу именуют бугаем.
Механизм странного крика выпи был разгадан сравнительно недавно. Прежде считалось, что вначале птица ударяет клювом по воде и с жадностью вбирает в себя влагу (повторяющийся звук "у-у"); затем забрасывает клюв аж за спину, резко опускает голову в водоем и освобождает клюв от набранной воды (глубокие басовые звуки).
Теперь выяснено, что для своего крика выпи не нужно набирать воду. Стоя в типичной позе - с задранным вертикально клювом, она затем роняет голову на грудь и быстро возвращается в исходное положение. Эти действия повторяются 5–6 раз кряду, причем горло птицы при этом сильно раздувается, образуя похожий на мешочек выступ величиною с кулак.
Специальное акустическое приспособление имеется и у американского лугового тетерева. Это подкожные мешки, которые сообщаются с дыхательным горлом. В пору весеннего токования луговой тетерев надувает эти мешки и издает звуки, удивительно схожие с барабанной дробью. Отсюда местное название птицы - барабанщик любви.
Птицы котинги населяют леса Америки и отличаются имеющимися на голове уникальными выростами, "усами", причем есть котинги одноусые, а есть и трехусые. Чаще всего котинги издают взвизги и карканье, но иногда от них можно услышать и приятные звуки, напоминающие звон колокольчика. Вероятно, поэтому один из видов получил имя - звонарь, хотя его представители как раз и не отличаются музыкальностью, а специализируются на гнусавых выкриках…
Красноногая говорушка - такое имя носит птица, обитающая на островах Берингова моря. По-видимому, оно навеяно поведением птиц во время их брачных игр. Представьте себе самца и самку, ставших друг перед другом. Они то поднимают, то опускают или вытягивают шеи, широко раскрывают клювы, взмахивают время от времени крыльями и без конца кричат - точь-в-точь две кумушки, тараторящие без умолку…
Птица семейства крапивников - бразильский органист обладает голосом, имитирующим напеваемую человеком песню. Одновременно в ней можно расслышать звуки, характерные для флейты.
Ворона-органист проживает на острове Тасмания. Слушая ее пение, можно всерьез поверить, что играет настоящий орган. Эта птица интересна еще и тем, что легко приручается и в неволе ее выучивают насвистывать различные мотивы.
Само за себя говорит имя пересмешника многоголосого. Пересмешнику мало того, что сам он - превосходный певец. Он обладает еще и выдающимся талантом передразнивать и охотно им пользуется. Услышит голос другой птицы, или крик зверя, или даже чисто технический шум, свист, шипение, гудение, треск - и моментально воспроизведет, не упуская при этом наиболее характерных интонаций.
Но даже и пересмешник при всем богатстве своего музыкального репертуара навряд ли перещеголял обитающую в Гватемале птичку ростом с нашего воробья - тесонтле, птицу четырехсот голосов!
Кукувица, кукачка, кукушка
Вспомним знакомого нам по предыдущей главе жителя лесных дебрей острова Суматры - "дикаря" кубу, так хорошо различающего голоса зверей и птиц во всем их многообразии. Если бы, однако, предложить ему изобразить все эти знакомые с детства голоса - такая задача даже для кубу наверняка оказалась бы весьма затруднительной, а то и вовсе непосильной. То, что это действительно не просто, может проверить на себе любой, кто ни пожелает.
Но, положим, сделать это удалось. Имитация, разумеется, будет весьма далека от подлинного звучания. И вот что еще интересно: несколько человек воспроизведут один и тот же звук - крик той или иной птицы либо зверя, каждый по-своему, с неизбежными индивидуальными отклонениями. А что уж говорить о людях разных национальностей, испытывающих влияние фонетических законов родных языков!
Итак, слышимые нами звуки поддаются лишь очень приблизительному воспроизведению в человеческой речи. Этим объясняется масса разночтений в языках различных народностей, что весьма убедительно показал на конкретном примере Лев Успенский в занимательной книге "Слово о словах". Так, пишет он, мы - русские воспринимаем крик домашней утки как "кря-кря". С точки зрения (то бишь слуха) француза, та же птица произносит нечто иное, а именно "куэн-куэн". Датчанин же абсолютно убежден, что слышит в голосе утки "раб-раб". В переводе румына утиное кряканье будет выглядеть, как "мак-мак". Ну и так далее. А теперь скажите сами - много ли сходства между перечисленными транскрипциями утиного крика?..
Весь этот ученый разговор затеян нами не случайно. Он имеет непосредственное отношение к нашей теме. Ведь среди великого множества разнохарактерных имен животных немало звукоподражательных по происхождению, и здесь тоже встречаются свои разночтения, притом нередко даже в рамках одного языка.
Так, крики перепела "переводят" у нас по меньшей мере двояко: либо как "подь полоть", либо как "спать пора". Поясним попутно, что само русское имя птицы рассматривается учеными-лингвистами как древнее звукоподражание: изначально было "пелепел".
Кличка другой птицы наших широт - коростеля - тоже звукоподражательная по происхождению. Имеется у него еще и другое народное прозвище, малосозвучное с первым, - дергач. "Ея голос или крик, - писал С. Т. Аксаков в "Записках ружейного охотника", - очень похож на слог дерг, повторяемый ею до 15 раз сряду". А вот коренные жители Алтая полагают, что коростель кричит совсем иначе, а именно - "тап-тажлан"…
Показательно, что клички, так или иначе связанные с характерными звуками, обрели по воле человека животные, ведущие скрытный, зачастую ночной образ жизни. Увидеть их стоит немалого труда, а выдают они свое присутствие по большей части как раз криком или пением, кто во что горазд.
Это замечание полностью относится к коростелю. Летает он плохо и большую часть жизни проводит на земле, в густом травостое. Там коростель находит себе корм, там же и укрывается от опасности, удивительно ловко и с большой быстротой лавируя среди зарослей. Поэтому осторожную птицу увидеть непросто, и только по характерному крику распознают ее местонахождение. Крик коростеля - в сумерках или ночью - разносится на солидное расстояние, до километра!
Кулик большой веретенник заслужил вторую часть своего русского имени тем, что самец издает крик, похожий на "веретень". А в Западной Сибири издавна слышали в том же крике слова "авдоть-авдоть" и по этой причине прозвали птицу авдоткой.
От звукоподражательного "уд" ведет родословную общеславянское название птицы удода. Довольно громкий крик его ближе всего к "уп-уп-уп", но его передают и иначе: "худо тут, худо тут". Удоды обычно селятся на пустошах, неудобицах, и такая трактовка вполне объяснима, правда, лишь с точки зрения человека, птица здесь ни при чем.
Звонкая и продолжительная песня у певчего дрозда (кстати, слово "дрозд" тоже звукоподражательное: от "тро" в первоначальном "трозд"). Она к тому же и замысловатая, ибо состоит из разнообразных колен. И конечно же, как очень вольное, но зато отчасти художественное и не без доли юмора воспринимается народное истолкование песни певчего дрозда: "Филипп! Филипп!.. Иди чай пить, чай пить… с сахаром… с сахаром… Скккоррей, а то остынет!.."
Предполагают, что имя утиного кавалера - селезня звукоподражательное по происхождению, хотя доказательств этимологические словари не приводят. Так или иначе, нельзя не отметить остроумной интерпретации "разговора" утки с селезнем, приводимой в повести Н. С. Лескова "Соборяне": "Купи коты, купи коты!" - это говорит утка. "Заказал, заказал!" - отвечает селезень.
Обширный список русских звукоподражательных птичьих имен можно продолжать и продолжать: ворон, ворона, воробей (от "вър", сравните со словом "ворковать"), гага и гагара (от "га-га"), грач (от "гра", сравните диалектное "граять", каркать), жаворонок, (от "жа"; первоначально "жаворон", сложенное из "жа" и слова "ворон"), зуек (уменьшительно-ласкательное от "зуй", в основе которого звукоподражание "зу"; сравните с "зуд", "жужжать", "жук"), кулик (прежнее "куль"), тетерев (от видоизмененного "тер-тер"), чиж (от "чи") и многие другие.
Между прочим, у чижа есть тезка - чечетка. Так же в русских диалектах называют болтливую женщину.
Звукоподражательное "сквор" положено в основу имени скворца: здесь тот же корень, что и в слове "шкварки", которые, как хорошо известно каждой хозяйке, "шкворчат" на сковородке.