И позднее европейцы нередко попадали впросак, встречаясь в Америке со все новыми незнакомцами. Так, например, случилось, когда конкистадорам пришлось давать имя здешнему плавающему зверьку. Его прозвали нутрией, что по-испански означает выдра. Та же судьба постигла другого "американца" - из рода крокодилов. Испанцы не сумели выдумать ничего лучшего, как присвоить ему чужое имя - "эль лягарто", ящерица. В свою очередь, неразборчивые англичане, позаимствовав у испанцев это крокодилье прозвище, соединили имя с артиклем и несколько видоизменили его фонетически. С той поры и пошло гулять по свету новорожденное словечко - аллигатор, которым пользуемся и мы с вами.
В порядке восстановления исторической справедливости скажем, что не испанцы были первыми, кто обратил внимание на явную похожесть крокодилов и ящериц. Вот доказательство: буквальный перевод греческого имени крокодила "крокодейлос" - на камне (греющаяся) ящерица.
В XVII столетии европейские поселенцы на севере Америки положили начало затяжной путанице, назвав новое для себя животное мускусным быком. Его нещадно истребляли - и не только из-за мяса и превосходной шерсти, но и ради мускуса, высокоценного продукта - сырья для парфюмерии. А потом выяснилось, что никакой мускусной железы у животного нет. Мало того: и к быкам-то оно не имеет ни малейшего отношения!
В 1816 году невезучего жителя Арктики переименовали. Отныне он стал именоваться овцебыком. Опять-таки не слишком удачно, если принять в расчет, что родственников бородачу следует искать, скорее, среди коз или антилоп.
Точно известно, как родилось, прозвище австралийского животного - поссума. Впервые высадившись на побережье Австралии, английский капитан Кук обратил внимание на внешнее сходство чужеземного зверька со знакомым ему американским опоссумом и потому, не ломая голову, решил просто присвоить ему имя заокеанского собрата. Однако при составлении отчета о своем морском путешествии капитан по рассеянности пропустил первую букву слова-имени и вместо "опоссум" написал "поссум". Зоологи довольно скоро разобрались в ошибке, но по размышлении решили не исправлять ее, поскольку обе группы похожих животных - американская и австралийская - в систематическом отношении очень далеки от родства.
Ранее упоминалось о хеттском прозвище пришедшей в Переднюю Азию с центральноазиатских нагорий домашней лошади - "аншу-кур-ра", осел Востока.
В отличие от хеттов древние греки были уже достаточно хорошо знакомы с конем, когда повстречались с жителем африканских болот - бегемотом, и поэтому дали африканцу лошадиное имя. Гиппопотам - речная лошадь.
Страуса те же греки прозвали струфокамелосом, птицей-верблюдом, а щетинистая спина гиены надоумила соотечественников Одиссея наделить зверя этой кличкой, производной от свинья.
Один из видов сверчковых зовется медведкой - вероятно, по темно-бурой, "медвежьей" окраске спинки в сочетании с "медвежьими" же широкими передними лапами. Кроме медведки, существует в природе и верблюдка. Это насекомое своим силуэтом, если смотреть в профиль, поразительно напоминает очертания шеи и головы "корабля пустыни".
"Ала буга" - таково тюркское прозвание тигра. А смысл его - пестрый бык.
По описанию знаменитого русского ученого и путешественника Н. Н. Миклухо-Маклая папуасы Новой Гвинеи, знавшие прежде единственное из всех домашних животных - свинью, дали впервые увиденной корове следующее развернутое и красочное прозвище: свинья с зубами на голове…
Ну а что делать, если животное, которое надо как-то назвать, обладает чертами сразу многих представителей фауны? С такой задачей столкнулись в свое время китайцы, пытаясь дать подходящее определение странному существу с оленьими рогами, козьими копытами и длинным, с метелкой на конце, хвостом, как у коровы. И вышли из сложного положения очень хитро. Це-пу-чианг - назвали они удивительное животное, не похожий ни на одного из четырех. Под "четырьмя" жители Поднебесной подразумевали оленя, корову, козу и лошадь.
Поясним, что в нынешнее время це-пу-чианг более известен под другим именем, тоже китайского происхождения - ми-лу, а официальное название животного - олень Давида.
По части именных недоразумений и превращений все рекорды побил… слон.
Начать с того, что древнее санскритское имя исполина было "ифа". В семитских языках после добавления к этому заимствованному слову артикля "эль" получилось "эль-ифа", слившееся позднее в "алеф". И этим бывшим слоновьим именем стали именовать… быка!
У семитов прозвище быка взяли древние греки, видоизменив его в "элефас" и приспособив для обозначения "танков древности" - слонов, с которыми уже были знакомы. Римляне впервые познакомились с боевыми слонами лишь во время войн с эпирским царем Пирром, и название гиганта унаследовали от своих противников - греков, опять-таки внеся в него частичное исправление. В результате греческое "элефас" превратилось в латинское "элефантус". Именно в этом последнем варианте с незначительными фонетическими отклонениями слоновье имя вошло в европейские языки. Но только не в русский!
У нас кличка слона родилась тоже не без приключений. Одна из версий о ее происхождении указывает на распространенное у славян представление о диковинном животном далекого и сказочного Юга как о существе, которое не в состоянии сгибать колени и потому вынуждено спать в стойке, лишь прислонившись для лучшей опоры к близстоящему дереву. "Егда хощетъ спати дубе ся въслонивъ спитъ" - можно прочесть в одном из манускриптов XV столетия. От слова "прислоняться" и произошло будто бы русское имя жителя тропиков.
Однако подавляющее большинство исследователей склоняется к мнению, что приведенная версия - всего лишь дань так называемой народной этимологии. Вернее считать кличку исполина заимствованием. Наши предки, взяв напрокат у тюркских народов название южного зверя "аслан" (так, в частности, оно звучит у турок, у которых "аслан" означает лев), переделали его и стали слоном называть совсем не того, кого бы следовало. Путаница объяснимая: русские не были в те времена толком знакомы ни со львом, ни со слоном. Так и оказался слон в русском языке обладателем львиного имени.
Все же и русский язык не избежал близкого знакомства с латинским "элефантусом". И вновь не обошлось без языковых приключений.
Правда, "элефантус" пришел на Русь в искаженном виде, через посредничество языка готов, и звучал уже как "ульбандус", а после повторной переделки превратился в "вельбусд". В последнем уже гораздо, легче признать теперешнего верблюда. Это животное тоже на Руси не водилось, почему и оказалось возможным дать ему при первом знакомстве чужое имя. В русском языке верблюд, таким образом, носит имя слона.
Выбравшись, наконец, из всех этих хитросплетений, мы с изумлением обнаруживаем, что бык, слон, верблюд и лев если и не классические тезки, то уж во всяком случае состоят в весьма близких "родственных" отношениях…
Не назвать ли нам кошку кошкой?
Есть у С. Я. Маршака стихотворение "Отчего кошку назвали кошкой?". Стихотворение это шуточное, и рассказывается в нем о том, что
У старика и старухи
Был котеночек черноухий,
Черноухий
И белощекий,
Белобрюхий
И чернобокий.
Стали думать старик со старухой:
- Подрастает наш черноухий.
Мы вскормили его и вспоили.
Только дать ему имя забыли.
Старик со старухой старались изо всех сил, придумывая кличку своему черноухому: туча, ветер, стена и даже… мышка. И лишь когда они зашли в совершеннейший тупик, старика неожиданно "осенило":
Не назвать ли нам кошку кошкой?..
Впрочем, шутки шутками, а на практике не раз случалось, что люди - то ли по неосведомленности, то ли в силу случайного стечения обстоятельств - называли-таки тех или иных животных абсолютно неподобающими именами. Ближайшим примером может послужить уховертка. Если отнестись к ее прозвищу с полным доверием, то она непременно должна вертеть ушами или - другой вариант - вертеться в чьих-то ушах. И правда - безобидное насекомое в старину пользовалось в народе худой славой. Многие темные люди полагали, что уховертка имеет сквернейшую манеру беспокоить спящего человека, заползая ему в уши, а при случае даже - о ужас! - прорывает барабанную перепонку, лишая тем самым несчастную жертву слуха.
Ученые авторитетно по этому поводу заявляют: абсолютная напраслина. Питается это некрупное, не более 4 сантиметров в длину, насекомое растительными остатками и мелкими насекомыми. Так что залезать в уши, а тем более вредить человеку уховертке совсем ни к чему.
Заблуждение ученые сумели рассеять и "вину" с уховертки сняли, а между тем несправедливое, обидное прозвище так по сию пору за ней и остается.
Сумеречная птица козодой - объект столь же необоснованного обвинения. Пищу птицы составляют различные бабочки и жуки, которых она ловко ловит на лету. Однако неразборчивая молва приписывает козодою действия, с точки зрения человека, совершенно противозаконные: он будто бы по вечерам бесшумно подлетает к пасущемуся на лугу стаду и, цепляясь клювом за вымя коз и коров, выдаивает животных себе на потребу и в ущерб хозяевам.