Всего за 14.99 руб. Купить полную версию
Они поднялись в гору. Около креста Шемиот разостлал плащ. Алина села. Они долго смотрели на реку и деревья.
- А вот и орел, - сказал Шемиот. Птица делала сначала маленькие круги, потом все шире и шире, поднимаясь все выше, выше и наконец слилась с небом.
- Какой воздух!
- Какой воздух!
Он снял свою черную бархатную шапочку. У нее явилось огромное искушение поцеловать его сияющий лоб и пушистые волосы. Она почувствовала, что никого никогда не полюбит так, как Шемиота, и не нужно протестовать или бороться, а принять эту любовь и смириться.
Вечером того же дня она уехала обратно в город.
В доме все было благополучно. Войцехова рассказала, что Христина вчера долго сидела в саду. Молодой господин Шемиот справлялся по телефону о барышне. Женским инстинктом Войцехова угадала, куда ездила Алина.
С невинным видом она спросила:
- Барышня все-таки решила выйти замуж за господина Шемиота?
И на возмущенный окрик Алины забормотала испуганно:
- Сердце Иисуса… Барышне теперь не угодишь… Почему бы барышне и не выйти замуж в самом деле?…
Алина прогнала ее и пролила потоки слез. Несколько дней она не давала знать о своем приезде Христине. Ее самолюбие страдало. Однажды Войцехова взволнованно доложила о приходе господ Оскерко.
Христина стояла посередине гостиной с видом малознакомой дамы. Она осунулась, пожелтела и плотно сжимала губы. Витольд рассматривал альбомы.
- Боже, с каких пор вы так церемонитесь со мной?
- Извини… мы не знали, одна ли ты.
- Но с кем же я могла быть?…
Все втроем они сидели на террасе, пили чаи и говорили о пустяках. В саду Щурек починял скамейку, и Витольд вдруг сорвался с места и пошел давать ему указания.
Христина начала изводить подругу:
- Как, ты проводишь день и ночь с Шемиотом… И ты хочешь уверить меня, что вы вели себя ангелами… Я еще не рехнулась, Алина.
- Но я не лгу, дорогая…
- Он женится на тебе?
- Я не знаю.
- Как?… Ты ошалела?… Ты не знаешь?…
- Нет… нет… не мучь меня, Христина…
- И что будет дальше?
- Не знаю.
- Это чудовищно. Я предсказываю тебе… Шемиот готовит тебя на роль Клары…
Желая переменить разговор, Алииа спросила ее о Бруно. Как живет маленький? Почему она не привела его с собою? Христина сделала скучающее лицо. Бруно гостит теперь у доктора Мирского. Тот очень любит мальчика. Он находит, что Бруно - великолепный экземпляр вырождения. Из него может получиться и гений, и безумец. Потом Христина нагнулась и поцеловала шарф Алины. Та рассердилась, встала и пошла к Витольду. Щурек жаловался на новое место. Заметив приближение барышни, он напустил на себя еще большее неудовольствие. Да, господин Шемиот умел ценить его… а здесь Войцехова перегрызет ему горло, кухарка заставляет выливать помои. Алина прогнала из сада Щурека и ласково взяла Витольда под руку.
- Щурек прав… Войцехоца стала невыносима. Она шпионит за мною, бьет маленькую судомойку… Я рада была бы отделаться от Войцеховой.
Витольд рассеянно перебирал ее пальчики. Он относился к Алине очень сочувственно. Однако для него она не была женщиной. Он любил маленьких, плоских, алых, растрепанных, похожих на мальчишек, и делал исключение только для Мисси Потоцкой, которую упорно обольщал второй год. Он хотел жениться на Потоцкой, считая ее идеальной женой для светского человека, но в то же время его смущали советы Христины. Он твердо перил в практический ум сестры. Жениться на Алине? Почему нет? А вдруг это судьба… Потоцкая была бедна, Алина богата.
Он спросил Рущиц интимным тоном:
- Почему вы не сложите с себя груз будничных забот?
- Каким образом?
- Найдите себе мужа.
Она принужденно рассмеялась:
- Разве легко?
Он понизил голос:
Я давно догадался о ваших чувствах к Шемиоту. Скажите, это серьезно?
Она была счастлива говорить о Шемиоте. Витольд слушал ее с изумлением. Она казалась ему эксцентричной. В свою очередь, он поделился планами насчет Мисси Потоцкой. Они шли вглубь, тесно прижимаясь друг к другу, каждый жалуясь на свою судьбу.
- Почему вы так редко заходите ко мне? - воскликнула она, наконец, растроганная. - Я вас считаю своим братом.
- Не замечаешь, как погрязаешь в суете, - вздохнул он. Потом Витольд начал осуждать сестру. Зачем Христине понадобилось мучить Юлия Шемиота? Он блестящая партия для Христины. Конечно, Витольд хорошо знает свои братские обязанности, но Христина часто несносна и устраивает в доме ад. Если Юлию надоест эта комедия, он, Витольд, не удивится.
Христине надоело ждать их. Она окликнула брата злым голосом и сейчас же простилась. Ачина осталась сидеть на каменной скамье. Какая-то птица томилась в кустах. Разгоряченная разговором о Шемиоте, Алина прикрывала глаза. Ей казалось, что он осторожно и медленно целует ее и губы.
Четвертая глава
Дождь лил не переставая. Веранду заперли, ибо вода протекала в комнаты. Удивительно, как деревья сада не устали качаться, сгибаться и кланяться земле. Алина полулежала, кутаясь в горностаевый палантин, испытывая непобедимое желание плакать. Мысли ее, как всегда, возвращались к Шемиоту и Кларе. Печальные новости.
Клара была при смерти.
Вчера Юлий сообщил Алине, что он вызвал отца. Даже к умирающей Алина терзалась ревностью. Останется ли Генрих около больной неотлучно или навестит Алину?
Она напрасно ждала его всю неделю.
Так как дождь не прекращался и каждый день проходил одинаково, время слилось для Алины.
- Господин Шемиот спрашивает барышню.
В глазах Алины зарябило:
- Как, ты оставила его внизу? Ты должна была просить его сюда… ко мне.
Войцехова пожала плечами. Она ворчала язвительно:
- Господин Шемиот и сам найдет дорогу, не впервые… Шемиот с большой неожиданностью поцеловал руку Алины.
- Простите мой нежданный визит… я даже не предупредил вас по телефону… я очень сконфужен.
Выяснять, что происходит в лечебнице св. Винсента, она не хотела из-за смутного стыда и ожидания неминуемой катастрофы. Но тут появилась Войцехова…
- Наконец-то… я решила, что вы уехали.
- Умерла Клара. Я весь еще под этим впечатлением. Я не ждал такой скорой развязки…
Он сказал это просто, безо всякий аффектации. Пораженная, она искала в его глазах хотя бы намек на душевную муку. Ее не было.
У Алины полились слезы, не от облегчения, не от горя:
- Умерла… Какой ужас… Когда ее хоронят?…
- О… но ее уже похоронили… вчера утром… разве не читаете газет?…
Правда, последние дни она не читала газет. И она рассердилась. Почему же ей не дали знать? Она хотя бы цветов привезла на могилу.
- Вы меня смешите, Алина… вы не навещали покойную в лечебнице при жизни, так что нам до ее похорон?…
Сконфуженная, она продолжала плакать.
Шемиот рассказал подробности. К несчастию, труп весь изрезали… Ах, эти палачи… эти хирурги… покойная начала сейчас же разлагаться… Хорошо еще, что погода стояла холодная… в имении дороги размыты, ему пришлось ехать пароходом… Тот застрял на мели… едва не было серьезной опасности… Такая скука в деревне, что он даже обрадовался городу.
Алина вытерла слезы. Она успокоилась и не хотела лгать себе. Да, смерть Клары явилась огромным и нежданным облегчением. Она боялась теперь одного, не слишком ли страдает Шемиот? Конечно, он должен терзаться сожалениями, воспоминаниями, ведь все же, по слухам, он был близок к покойной… Ах, не нужно оставлять его одного…
Она робко протянула руки:
- Возьмите меня с собою… умоляю вас…
- Куда? В имение?… Но это безумие… Что вам вздумалось?
Она молчала.
- Вы скомпрометировали себя, Алина уже в первый раз… вас заметили на станции… о вас болтала дворня… А теперь, когда Клара только умерла… Нет… нет…
- Но мне безразлично, что скажут на вашей станции, - возмутилась она, все равно… я хочу быть около вас в такие минуты.
- Какие минуты, Алина?… Вы сентиментальны… стыдитесь, я умею переносить неприятности.
Видя его спокойным, обычным, она тоже улыбнулась. Да, конечно, он мужчина.
Шемиот остался завтракать, про себя забавляясь растерянностью Алины. Теперь она будет ломать голову над вопросом, почему он не хочет ни жениться, ни сблизиться с нею.
Войцехова умышленно медленно служила им. Чтобы не звонить ей, Алина вставала и брала нужное с серванта. От ливня в столовой были сумерки, поблескивал только хрусталь на столе.
Шемиот спросил о Христине. Как она и что? Она по-прежнему внушает ему глубокую антипатию, но, если Юлий потерял голову, пусть берет ее и жены - он мешать сыну не станет. Для него важнее сохранить его привязанность и уважение.
После десерта они перешли в кабинет.
- Помните весну, Алина?… Мы здесь сидели очень дружно… вы рассказывали мне о своем детстве… и была гроза…
Она схватила его руки и покрыла их поцелуями:
- Помню ли я… помню ли я…
Он отнял руки, отступая, чуть-чуть манерный, мгновенно молодея:
- Успокойтесь, Алина… вы мне льстите… я стар…
Она говорила, говорила… о любви, о тоске, о том, что нужно что-то выяснить между ними, что-то объяснить, чему-то положить конец… И все сводилось к тому, как ей хочется поехать к нему в имение.
Лицо Шемиота было непроницаемо. Но он внимательно смотрел на Алину. Она ему нравилась сегодня гораздо более, чем обычно. На ней было простое платье, дымчатое либерти, вышитое белым стеклярусом, плечи, грудь, рукава из белого шифона. Она надела только нитку жемчуга, не крупного, но ровного, розового, который казался Шемиоту теплым.