Я ощущала блаженный ток, текущий с пальцев мужчины и проникающий волнами в глубь меня с каждым движением его руки.
Застонав от удовольствия, я прошептала:
- О нет… Уже не больно…
- А приятно?
- Очень приятно… Продолжай, пожалуйста.
Но Чарльз не послушался. Он не собирался на этом останавливаться. Приостановил движение руки и вынул палец, после чего взял мою руку и положил себе между бедрами. Я уже с трудом могла обнять его быстро набухающее сокровище. Было ужасно приятно чувствовать, как этот предмет растет и пухнет между стиснутыми пальцами, хотя я немного смущалась, что Чарльз наблюдает за мной. Чарльз догадался о моем смущении по слабому сопротивлению моей руки, когда он клал ее между своими бедрами. Он отодвинулся настолько, чтобы я могла - держа его по-прежнему в руке - видеть, что обнимают мои пальцы.
Я секунду колебалась и наконец отважилась направить взор на мою стиснутую ладонь. И не пожалела: передо мной открылся великолепный вид.
Ибо что может быть прекраснее мощной, дрожащей от прикосновения пальцев колонны в голубых прожилках, увенчанной на своем конце темно-пурпурной головкой?
Разве в человеческом теле существует что-то более твердое и пружинистое, чем готовый к действию мужской орган? И сколь нежна при этом гладкая и приятная на ощупь бархатистая кожица, образующая его поверхность!
Чарльз опустил мою руку на основание органа, туда, откуда свисает мешочек, в котором природа столь продуманно хранит свое богатство, чтобы, когда придет время, щедро одарить женщину. Сквозь мягкую и просторную оболочку из кожи я ощущала пару шаров, подвижных и ускользающих из-под пальцев, которым удается их обнять только при самом осторожном и самом нежном прикосновении.
Эти взаимные и основательные исследования разожгли наши чувства до предела, прекрасно заменив прелюдию к любовному акту. Ждать больше мы уже не могли.
Я лежала на кровати в самой удобной позе, и Чарльз предпринял атаку, используя мое положение. Я ощутила, что твердая головка втискивается как клин между моими бедрами и уже без боли проникает в узкое, но эластичное пространство, которое постепенно впустило внутрь, крепко обняв своими скользкими стенками, весь член.
Теснота моего лона не осложняла задачу Чарльза. Наоборот, усиливала его и мое удовольствие.
Теперь, когда боль отступила, я могла целиком отдаться опьяняющим, словно крепкое вино, ласкам любовника и стремительному ритму движений его и моего тела, ощущая, как быстро нарастает в нем и во мне наслаждение и как буря полыхающих в нас чувств высвобождается в молниеносном сладостном расслаблении и успокоении.
За столь приятными занятиями прошла первая полови на дня. Прежде чем мы спохватились, что не завтракали, пришло время обеда, который - чтобы не тратить драгоценного времени - мы торопливо осилили прямо в постели, после чего быстро, чтобы наверстать упущенное, приступили к дальнейшей работе. Больших тружеников, наверное, не было в мире.
В короткие перерывы заслуженного отдыха Чарльз рассказывал мне историю своей жизни. Я слушала его с понятным интересом. Ведь ради нашего счастливого будущего я должна была все знать о его прошлом.
Глава девятая
История жизни Чарльза
Отец моего возлюбленного был чиновником Королевского министерства финансов. Несмотря на свое дворянское происхождение, он не слишком заботился о подходящем образовании для сына. Он предназначил ему военную карьеру, но у него не было ни средств, ни соответствующих связей, что, как известно, необходимо для получения офицерского звания.
Чарльз рос, как трава в поле. Ему разрешено было делать все что захочется: бездельничать, возвращаться под утро домой и вставать в полдень. Главное, чтобы он не требовал денег. Поучений отца он не воспринимал всерьез. Знал, что отцу безразличен.
Мать умерла давно. Чарльз плохо ее помнил. У отца была любовница, которая жила с ними, О Чарльзе заботилась бабушка, мать отца, которая, обладая солидным ежегодным доходом, ни в чем не отказывала единственному любимому внуку.
Это злило отца, но не потому, что старая женщина дает внуку деньги, не спрашивая, на что он их тратит, а только потому, что она не дает их сыну. Как мы скоро, к несчастью, убедимся, постоянное соперничество между отцом и сыном по поводу бабушкиных денег и ее расположения закончилось трагически, и прежде всего - для меня.
Таким образом, благодаря щедротам старой женщины, которую я не знала, Чарльз мог полностью меня обеспечить. Мне повезло, что я встретила его тогда, когда, пресыщенный гулянками и легкими романами, он решил найти девушку, которую мог бы полюбить и которая могла бы полюбить его.
У него не было выдающихся способностей. Он вряд ли стал бы гением или народным вождем. У него было доброе сердце, спокойный и уступчивый нрав, но именно поэтому, может быть, он был всеми любим.
Всеобщую симпатию он завоевал также благодаря своей мужской красоте.
Эти черты я узнала позже, и только потом уже научилась их ценить. Теперь же, на второй день нашего знакомства, я была влюблена прежде всего в его красоту, в его великолепное тело, в ту страстность, с которой он обнимал и одаривал наивысшим наслаждением.
Вернемся же в тихую комнатку в корчме, стены которой были свидетелями потери моей невинности, зарождения женской зрелости и первой ночи моего счастья.
Упоенные вихрем чувств, ошалевшие от жара наших молодых сплетенных тел, мы не заметили, как пролетело и послеобеденное время. Наступившие сумерки вернули нас к действительности.
- Зажжем свечи? - сказала я во время одного, не знаю уж какого по счету, перерыва между приступами желания.
- Зачем? - спросил Чарльз полусонным голосом.
- Я хочу тебя видеть, постоянно видеть около меня и на мне… А становится темно…
Чарльз потянулся к часам и вскочил с постели.
- Уже начало восьмого! - Он стал искать свою одежду.
- Ну и что? Мы разве спешим? - засмеялась я.
- Я должен идти.
- Куда? - испугалась я и притянула его к себе.
Чарльз засмеялся, по-отечески поцеловав меня в лоб.
- Не бойся, глупышка. Я ненадолго.
- Но я хочу знать, куда ты идешь! - повторила я настойчиво.
Мой возлюбленный лукаво посмотрел на меня и, многозначительно подмигнув, сказал:
- Я иду к очень милой даме…
- Кто она? - спросила я сурово.
- Дама доставляет мужчинам наслаждение, - заявил он.
- Боже! - воскликнула я с отчаянием. - Меня тебе не достаточно? Сколько раз тебе надо? Сто, тысячу, миллион? Дам тебе, сколько захочешь. Не отказывала ведь. Я сама хочу как можно больше.
- Видишь ли, любимая, - начал он меня поучать, - ты еще не знаешь мужчин, да и откуда? Я у тебя первый. Так вот, чтобы мужчине лучше оценить одну женщину, ему надо сравнить. Сравнить с другой. Понимаешь?
- Не позволю! - воскликнула я. - Ни за что не позволю!
- Ты такая ревнивая? Я буду с ней только один раз.
- Даже полраза! Даже четверть! Я не отдам тебя другой женщине. Да, я ревнивая! Ты только мой, только мой! - кричала я вне себя.
- Тише, малышка, ведь услышит хозяин. Может, не дай Бог, подумать, что я хочу тебя изнасиловать, лишить тебя девственности… А если бы я тебе сказал, что иду к твоей подружке, например… к Фебе, ты бы мне разрешила? Ведь она тебе нравится, ты с ней спала в одной постели.
- Нет, тем более нет! Она же отвратительная! Все время заставляла меня копаться у нее между ногами. Только это ей приятно.
- Тебе тоже, насколько я мог заметить.
- Но не тогда, когда это делает женщина.
- А кто?
- Ты!
- А если другой мужчина?
- Я бы его вообще к себе не подпустила!
- Ну, скажем, - начал он медленно, - я иду к мадам…
- К кому?.. - спросила я с недоумением.
- К твоей начальнице. К самой мадам Браун.
- Чарльз! - Я застонала от ужаса. - Ведь это старая развалюха!
- Что старая, это видно. Но это не значит, что обязательно развалюха.
- Я видела, когда она лежала с одним парнем. Страх смотреть на ее ворота, Четверка лошадей могла бы проехать!
Чарльз рассмеялся и спросил:
- А что за парень там проехал?
- Гусар гвардии его королевского величества. Огромная мохнатая горилла.
- А что он в ней находит, кроме этих ворот?
- Ничего. Она ему платит за то, что он с ней спит. Иначе он не стал бы. Ну как же ты можешь ее желать?
- Ну, я не только не возьму у нее ни гроша. А даже, наоборот, готов ей заплатить, и много.
- Ты с ума сошел! За что платить? - Я отпрянула с обидой.
Тогда мой любимый, самый дорогой, мой единственный перестал смеяться. Взял меня за плечи, поцеловал и наконец с волнением все объяснил:
- Я хочу заплатить старухе за тебя. Чтобы у нее не было ко мне претензий, что прямо из-под носа увел у нее такой товар. Ведь она, как только узнает, а она наверняка дознается, тотчас прицепится к нам. Может разразиться скандал, и мы будем у всех на языке. Я хочу этого избежать. Наша любовь принадлежит только нам. Но это хорошо, что ты ревнивая. Впервые в жизни девушка меня ревнует. Все от меня желали или денег, или чтобы я им подошел в постели. Как живу и что делаю - им было безразлично. Ты другая.
- А знаешь, почему я другая? - Я расплакалась от счастья.
- Почему?
- Потому что я тебя люблю…
Через несколько часов, когда Чарльз вернулся из борделя, он мне с подробностями рассказал о разговоре с мадам Браун.