Анна Яковлева - Тоннель желаний стр 7.

– Ты просто далек от этого, – продолжал православные беседы Славик. – Чудотворец потому и Чудотворец, что все может. Только просить надо полезное что-то. Но мы ведь и собираемся просить полезное. Правильно?

– Наверное, ты прав – ничего я в этом не понимаю, – тактично ушел от ответа Егор.

Его все больше и больше беспокоило, что пьяный ночной треп так легко и непринужденно трансформировался у Славки в идефикс.

Ничего такого Егор не имел в виду. Ну, посидели по-мужски, ну, разоблачились друг перед другом. По здравом помышлении, обо всем нужно было забыть там же, не вставая из-за стола, на кухне тире столовой.

Все еще можно обратить в шутку и забыть – так он думал. Или ему казалось, что он так думает?

Уловив неуверенность в голосе друга, Славик решил дожать его:

– Так мы договорились? – Это был запрещенный прием.

Кому, как не партнеру и другу, знать, что Егор скорее вскроет себе вены, чем откажется от данного слова.

Помолчав, Егор недовольно подтвердил:

– Договорились.

– Значит, я заказываю билеты на майские?

– Заказывай, – обреченно вздохнул Бинч.

Опять перед Таськой комедию ломать придется, уныло подумал он, высаживая Морозана под светящейся вывеской "24 часа".

Вчера вечером они обсудили варианты, решили отдыхать в Фетхие, а сегодня оказывается, они едут в Кемер. Как это объяснять? Или ничего не объяснять?

– До завтра. – Открыв дверь, Славка энергично обернулся к Егору и протянул ладонь с потрескавшейся на пальцах кожей диабетика.

– Давай, – быстро ответил на рукопожатие Егор.

С Ленкиным списком продуктов наперевес Славка вывалился из машины и поскакал в дежурный магазин, а Егор сдал назад и высунулся в правый ряд.

Ему тут же принялись злобно сигналить озверевшие водители, катившие мимо.

В одно мгновение ночь превратилась в хищника, поджидающего жертву.

От души выругавшись, Егор пропустил наглую "хонду" (не иначе девка за рулем) и вывернул руль.

Всунул машину в поток, вздохнул свободней, расправил плечи и представил уютную, пухлую, такую родную Таську на их давно и безнадежно ждущей ремонта кухне. Волна нежности поднялась к сердцу. Все-таки с женой ему повезло.

Девчонки в нетерпении закатывали глаза и крутили головами, пережидая нашествие Яги на кухню.

Бабуля уже дважды вторгалась, изображая крайнюю степень озабоченности, измеряла давление, принюхивалась и цепким взглядом исследовала накрытый к чаю стол.

Подруги заскочили проводить Таську в Турцию и засиделись за бутылочкой вина.

Бутылку светить не стали, чтобы не вводить в грех Ягу, разливали вино в чайные чашки, тару прятали под стол и прикрывали тремя парами ног.

Ушлая Яга собиралась в поликлинику после жестокого приступа панкреатита.

"Панкреатит – болезнь пресыщенных", – когда-то давно заявил Вячеслав Морозан.

Таисия была склонна верить ему: Яга любила поесть, и с каждым годом эта склонность проявлялась все сильнее.

Таисию это раздражало.

В восемьдесят лет, злилась она, пора подумать не о желудке, а о душе.

Яга шебаршилась, по причине глухоты гремела, как полтергейст, всем, что попадало под руку: кастрюлями, чашками, ложками, дверью – искала зубные протезы, которые обычно хранила в чашке на полке с посудой.

Протезы имели свойство теряться на просторах квартиры, однажды их даже умудрился стащить Барончик.

Дело обычно заканчивалось тем, что к поиску, ворча и по-змеиному шипя, подключались Таисия с Настеной.

– Турки обожают русских женщин, – компетентно заявила Светка, когда Яга в очередной раз хлопнула дверью.

– Особенно блондинок, – поддакнула Наташка, – сведения из первых уст.

В отличие от подруг Наташка придерживалась теории, что ничто так не красит женщину, как перекись водорода.

– Девочки, – укоризненно протянула Таисия, – я приличная женщина, еду с мужем на отдых. Какие турки? Вы о чем?

– И что из того, что ты с мужем?

– Вы не знаете Егора. Он запросто может засветить в лоб любому, кто будет на меня пялиться.

– Тогда ему будет не до отдыха, – хихикнула Наташка.

– Что ты с собой берешь? – заинтересовалась деловая Светка.

– Как обычно, – тоном боцмана, вернувшегося из кругосветки, бросила Таисия, – сарафан, джинсы, шлепки, юбку.

– Ту самую, в стиле сафари?

– Ту самую.

– Там в это время года могут идти дожди, – подала ценную мысль Наташка.

– В агентстве сказали, что погода стоит отличная, по долгосрочному прогнозу дождей не ожидается.

– Вы летите со Славкой и с этой его, женщиной с веслом?

Плюгавые, как Таська, подружки недолюбливали Ленку за резкость и бескомпромиссность и при любом удобном случае с наслаждением перемывали ей кости и прикалывались по поводу ее размеров.

– Да, – кисло подтвердила Таська, – с ними.

– Как у них дела?

– Все как всегда. Ленка в Москву не хочет переезжать, а Славка на Сахалин не стремится.

– Правильно, что там делать?

– Рыбу добывать.

– А что, она еще есть – рыба?

– Разве не видно? – сострила Светка, кивая на стол, уставленный морскими деликатесами.

– По-моему, Бинчи подорвали ресурсы Охотского или какого там моря?

– Охотского и Японского.

– И вообще, – Таисию не так легко было сбить с толку, – девочки, не понимаю, зачем ей Славка сдался? Он запойный, и у него сахарный диабет. Я бы за такого замуж ни за что в жизни не пошла.

– Ленке же уже тридцать пять. Ей что, детей не хочется?

– По-моему, ей вообще ничего не хочется, кроме денег. Ну что, разливаем по последней?

– Разливаем, – закивали Наташка со Светкой, подставляя опорожненные чашки.

Таисия пошарила рукой под столом и поймала горлышко бутылки.

– Ой, девочки, – дернулась Светка и показала глазами за спину Таисии: в приоткрытую дверь за ними подсматривала Яга.

Видимо, от испуга Таисия показала бабуле бутылку и кивнула, приглашая к столу – чтобы не надрывать голосовые связки, Таська все чаще пользовалась знаками вместо слов.

Переваливаясь с боку на бок, бабуля подгребла к компании и с победным видом уселась на свободное место:

– Наливай.

– А поликлиника? – гаркнула Тася.

– Подождет поликлиника.

* * *

На майские праздники вырваться не получилось.

Полная и окончательная капитуляция гнидистого инспектора на станции Павелецкая-Товарная ознаменовалась тем, что с Сахалина шел безостановочный поток грузов, что было особенно важно в преддверии праздников, поскольку даже самая последняя среднестатистическая семья покупала себе икорки к праздничному столу.

Начался сенокос, мужики крутились, дня не хватало.

Улетали 20 мая.

Настроение у Славки было возбужденно-приподнятое, и когда дамы перед посадкой отлучились по нужде, он с заговорщицким видом сообщил Егору, что их просто преследует удача:

– 22 мая День памяти Николая Угодника. Представляешь? Все складывается по воле Божьей.

Славкина ажитация действовала Егору на нервы. В том, что 22 мая – День памяти святого, Егор не видел промысла судьбы и восторженное настроение Морозана не разделял. В голове была одна работа.

– Слав, что сказал Серега об этом последнем клиенте? – Серега Усхопов был их тайным осведомителем. Бывший работник ОБЭП, он пользовался своими связями и пробивал потенциальных клиентов. Это когда-то Егор хватался за любого покупателя. Сейчас настали благословенные времена, когда он мог выбирать.

Главным критерием отбора был имущественный ценз.

– Из Ростова?

– Да.

– Сказал, что у мужика в собственности ничего нет. Имущество записано на жену. Я послал его технично.

– Угу, – буркнул Егор, – правильно сделал. А этого владельца оптовой базы пробивали?

– Да. С этим вроде все в порядке.

– Вроде или в порядке?

Уставший от допроса Морозан облизнул пересохшие губы.

– В порядке. Я отгрузил ему тонну икры, оплата через двадцать один день. Слушай, может, посидим в баре? – предложил он.

Рассеянно глядя на партнера, Егор прикидывал: через двадцать один день база сделает платеж – неплохо, неплохо.

В надежде отделаться от проблем бизнеса, он согласился пропустить по стаканчику, и они со Славиком побрели по терминалу в бар.

Отделанный в авангардном стиле, бар выглядел довольно экзотично, и некоторое время друзья косили глазами на раздражающую кумачовую обивку стен.

В запасе было минут сорок, Славик заказал бутылку сухого белого с сыром и маслинами – он угощал.

Избавиться от навязчивых мыслей о работе Егору удалось не сразу.

– Слав, тебе придется лететь на Сахалин в июле, – предупредил он, жуя ломтик сыра, – нашего человека перевели во Владик, и нужно искать ему замену.

– Я в курсе, – коротко ответил Славка и приложился к бокалу с вином.

– Я предварительно перетер с Николаем Анохиным, нужно будет процент уточнить, сколько отстегивать.

– Это бригадир?

– Да. У него три невода, он их ставит на глубине, и, прикинь, за двадцать лет ни разу штормом сети не уносило. Удачливый, черт.

Славик ухмыльнулся и снова приложился к бокалу.

– Шеф, – он бросил в рот маслину, выплюнул в кулак косточку, – не парься раньше времени. Господь все управит.

Егор бросил на него взгляд из-под бровей – умел он так смотреть, что пробирало всех, кроме Славки.

– На Бога надейся…

Славку потянуло на душеспасительные беседы.