Всего за 149 руб. Купить полную версию
Могла бы и поближе найти,– думал Виктор, представляя долгий путь.
Ему не терпелось увидеть Егорку и вручить ему подарок. Представлял, как заблестят от восторга глаза у мальчишки, и у самого рот растягивался в улыбке.
Ну, вроде все,– выдохнул он на пороге и двинулся в путь.
Оказалось, на улице шел дождь. Не гроза, а мелкий, сеявший, такой, который и не разглядишь в рассеянных солнечных лучах, пока не почувствуешь мокрые капли на носу и щеках. Быстрым шагом поспешил к метро– за руль садиться не стал. Хотелось все-таки выпить за здоровье сына.
Благодать, ездить субботним утром в метро. И не подумаешь, что двадцать миллионов жителей. "Эти сорок две минуты под землей Я день за днем сложу в года",– пропел Виктор себе под нос в нараставшем скрежете железа.
На следующей станции напротив него села молодая пара. Ему всегда было любопытно, почему в почти пустом вагоне люди выбирают места рядом с другими пассажирами…
Они разговаривали на какую-то серьезную тему. Погруженные в мир, где существовали лишь они двое, не замечали никого вокруг. Они были только друг для друга. Это было видно по тому, как он смотрел на нее; по тому, с какие доверием открывала она ему свои сокровенные переживания. И Виктор невольно залюбовался их искренностью, сиянием, переливавшемся из глаз в глаза. Уже не подростки, но еще с трепетом юности в душах, они умели находить поддержку друг в друге; они умели обнажить чувства, не боясь выглядеть уязвимыми в глазах другого. Что-то было неудачно– девушка жаловалась, но негромко, слов было не разобрать. Мужчина отвечал, находя доводы, она возражала, но не слишком рьяно. Она явно хотела слышать его, черпала уверенность в его словах, и, словно из чаши сообщавшихся сосудов, его любовь, его вера в них обоих постепенно перетекла в нее, разбавив сладостью горечь. По ее щеке скатилась слеза, и мужчина нежно смахнул скользившую каплю. Они не замечали, что пассажир напротив следил за каждым их движением… "Не теряйте этого!"– хотел крикнуть Виктор. "Все остальное пройдет, все невзгоды пройдут, но не теряйте друг друга." Берегите себя друг в друге. Он разволновался, и сегодняшний день вдруг приобрел для него гораздо большую важность. Этот день, этот миг превратился для него в шанс вернуть то, что у него было. Девушка, очистившись слезами от мучавшего ее огорчения, вернулась в сонм реальности, ощутила неловкость, и, в мгновение стряхнув с себя слабость, стала сосредоточенно-деловитой. Она потянула мужчину за рукав, и они выбежали на станции, оставив след в душе случайного пассажира напротив. А Виктор думал над словами, которые скажет Ане. Он хотел найти слова, которые заставят ее вот так же посмотреть на него. Которые заставят ее глаза вот так же засиять. Когда-то он упустил момент, чтобы вернуть ее внимание, вернуть ее интерес и доверие. Ушел с головой в работу, хотел быть лучшим в своем деле. А на разговоры уже не хватало времени. "Потом, успеется… Никуда не денется"… Не обратил внимания, когда Аня стала дольше обычного сидеть перед компьютером. Точнее, обратил, но не придал значения. Даже обрадовался, что она больше не пристает к нему с "задушевными беседами". Вот и получил… Никто к нему не пристает. Забавно, как быстро можно просмотреть жизнь на видеомониторе воспоминаний. "Вокруг собственной жизни за сорок минут"– увлекательное путешествие. Удивительно, какой именно маршрут выбирает сознание для путешествия. Почему-то из всех десяти лет брака вспоминались дни, начиная с рождения Егора. Огромный голубой бант на свертке в красном одеяле и какая-то странная, пронзившая грудь сладость, когда, заглянув в одеяло, он увидел глаза– светло-карие, почти без ресниц, но такие…живые. И ему показалось, что мир вокруг немного повернулся, а он остался стоять на месте. Может быть, неумело, не афишируя свои чувства, но он их любил. И сегодня он сделает то, что должен был сделать давным-давно, не прячась за щитом оскорбленного самолюбия.
Выпрыгнув за железные двери, Виктор поспешил наверх из подземелья. Его встретило ласковое солнце, опершись о его руку лучами. Он огляделся в поисках цветочного магазина. Наконец, углядел малозаметную палатку вдалеке. Кинулся через дорогу, лавируя между машинами, и рьяно дернул ручку пластиковой двери.
– Добрый день!
Коротко стриженая женщина с огромными розовыми кольцами в ушах приветственно махнула, одновременно прижимая трубку к уху. Виктор быстро сканировал взглядом вазы с разноцветными бутонами.
Оглядев заполоненный автомобилями двор, он порадовался, что приехал на метро. Искать парковку пришлось бы долго. Женщина с малюсенькой собакой на поводке окинула его взглядом, проходя мимо. Телефон завибрировал у него в руке, когда он торопился отыскать смс с кодом домофона.
– Ты где?– своим неизменно ласковым голосом спросила Аня.
– Вхожу. Какой код?
Дверь запищала и пропустила внутрь.
Нажал ручку презентабельной двери из красного дерева и нырнул в серебристую волну детского голоса.
– Папа! Папа!
– Проходи!– крикнула Аня откуда-то из глубины коридора.
Виктор вошел в просторную, с евроремонтом квартиру.
– Как настроение, именинник?– он залюбовался сыном в элегантной клетчатой рубашке и модных джинсах.
– Классные носки!
– В садике подарили,– гордо объявил Егор, пытаясь растопырить полосатые пальцы обеих ног сразу.
– Ну, тогда принимай еще один подарок.– Виктор протянул коробку в темно-коричневой фольге. Пока открывал подарок, волновались оба.
– Вау!
Отец с облегчением выдохнул.
Значит, не ошибся.
Детский набор стоматолога пришлось заказать за кордоном. Доставка обошлась почти как сама покупка, но разве можно считаться в таком вопросе.
Егор уже вооружился пластмассовым шприцом анестезиолога и раздумывал, кто станет первой жертвой.
– Мама, смотри!
Аня вышла к ним: длинные волосы распущены по плечам. Виктор не помнил, чтобы она носила такую прическу при нем,– всегда видел ее с пучком на затылке. Что-то легкое, соблазнительно женственное было надето на ней. Что-то в ней изменилось, неуловимо и одновременно значимо. Может, оттого, что она перестала быть его женой и стала… женщиной. Может, расстояние, разделявшее их теперь, позволило увидеть ее. Разглядеть. Он сделал шаг вперед. Какой чертовски длинный коридор. Она все еще была далеко.
– Анюта, привет…
Она улыбнулась. Вежливо или ласково?..
– Это…– он пошарил рукой в пакете. – Ой!-
Укололся. Сбился с мысли. Разозлился.
– Вот. Это тебе.
Она протянула руки.
– Как мило. Кактус.
– Я…подожди…кактус, он с иголками, но он…живой. И он может цвести…
– Я поняла,– улыбнулась она одними губами, а в зеленых глазах светилось разочарование. – Спасибо.
Она поставила горшок на обувную полку рядом с детскими кроссовками.
– Витя, ты знаешь…
– Подожди, я еще не закончил. Кактус– в общем, это метафора… Это…
– Витя, сейчас не лучший момент. Дело в том, что…
– Я знаю… я пропустил все лучшие моменты, но я хочу сказать… кактус-это как бы я.
– Ну, конечно.
– А ты-солнце. Кактусу нужно солнце. Понимаешь, что я хочу сказать?
– Вить, это неважно. Я тебе звонила, но ты не отвечал…
– Да нет же, это важно! Я тебе в любви объясняюсь, а ты…
– Дружок, пойди в комнату, поиграй,– нежно улыбнулась она сыну, тыкавшему ей в руку шприцем.
Все тем же голосом подтаявшего пломбира, но уже без улыбки, сказала:
– Я устала быть солнцем. Теперь я просто женщина. Я не люблю кактусы. И знаешь, что? За десять лет жизни со мной ты так и не узнал, что я не люблю кактусы.
– Анюта, я не то…
Он обернулся на щелчок дверного замка. Смерил взглядом крепко сбитого мужчину с волевым подбородком и наглыми глазами. Мужчина был одет в светлый пиджак.
– Не жарко?– выпалил первое, что пришло в голову, Виктор, сам стыдясь своего вздора.
– Приветствую,– серьезно произнес мужчина. – Малыш, это тебе,– и Виктору пришлось посторониться, пропуская бывшую жену в объятия чужого мужчины.
Она приняла коробочку с духами из его рук.
– Ой, мои любимые!
– День рождения сына– всегда заслуга мамы,– белоснежно оскалился нахал. – Я решил, что цветы все равно завянут, пока мы в отъезде.
– В отъезде?
Двое встрепенулись, словно Виктор зашел в чужую спальню.
– Я пыталась тебе сказать…
– Дядя Сережа! Пойдем! – Егор выскочил из комнаты и потащил нахала в гостиную.
– В каком отъезде?– прошипел Виктор, не теряя сына из поле зрения. Малыш усадил "пациента" в кресло.
– Откройте рот!
– Мы же идем в кафе Арлекин праздновать день рождения нашего сына. Так?– он с силой надавил на слово "нашего".
– Я тебе звонила… хотела сказать… Сережа купил билеты в…
– Сережа купил билеты? В день рождения нашего сына?
– Витя, успокойся. Билеты в Диснейлэнд. Париж. Понимаешь? Егор так счастлив.
– Счастлив? Правда?– он долго подыскивал слово. –Изменница,– наконец просипел он и, развернувшись на каблуках, подошел к сыну, сосредоточенно исследовавшему рот пациента.
– Так-так… Запустили Вы, батенька,– серьезно изрек Егор. –Придется сверлить.
– Друг, надо ехать. У нас же самолет. Давай отложим лечение.
– Если доктор сказал: "Надо лечить", значит– надо лечить! – отчетливо произнес мужской голос над ухом, а рука сжала челюсть железной хваткой.
– Егор, ассистент потребуется?
– Угу. Два кубика, пожалуйста.
– Есть,– и Виктор вдавил пластмассовый шприц с воображаемой анестезией в десну противника. Тот крякнул.