Всего за 169 руб. Купить полную версию
– В конце концов, за все, что тут происходит, отвечаю теперь я. И я не потерплю подобного поведения. Я видела, у вас в записи была обязательная консультация штатного психолога. Вы прошли ее? С чем она была связана?
– Со стрессом на рабочем месте. Много у нас тут стресса… понимаете, Оксана Павловна, – ерничала я. – Вот его-то мне и лечили, уж очень отрос. Да нам тут всем за вредность феназепам выписывать надо. Честное слово. Но мне наш штатный психолог очень помог. Он сказал, чтобы я просто дышала.
– Дышала? – очумело переспросила ЧК.
– Ну да, это же первый из двух стандартных советов. Просто дыши – это раз. Не лезь не в свое дело – это два. Только они второй пункт переделывают на разный манер. Что-то про ответственность, про приятие. Они очень это слово любят. Но мне больше всего помогло дышать. Попробуйте как-нибудь. Дышите побольше – и не чем попало, а свежим воздухом.
– Вы что, больны? – начало доходить до Черной Королевы. Я фыркнула.
– Да чем я больна, что вы. Я просто мало свежим воздухом дышала. Все за компьютером сидела. И кофе пила. О, теперь я понимаю – от кофе все беды.
– Вы опять об этом? Мы же все уже выяснили. Или вы хотите что-то добавить к этому инциденту? – и Черная Королева сощурилась.
– Нет-нет, что вы. Я больше ни словом, ни полусловом. Я – никому. Я – могила. Я – каменная стена, надгробие. Я никому не скажу, что кофе пролила не я. – Я подняла руку, как школьники, когда рвутся ответить. – Оксана Павловна, можно пойду работать? Ах да, у меня же теперь ни логина, ни пароля. Может быть, поручите мне что-нибудь неопасное? Пропылесосить тут? Цветы полить?
– Фаина… – тихо позвал меня Саша из-за своего компьютера. – Замолчи и иди ко мне.
– Сейчас, Саша! – крикнула я. – Саша, наш всепрощающий Саша. Вечно пролетающий мимо Саша. Зачем трясти лодку, верно? Зачем нарываться? Ну, назначили не тебя, какая разница.
– Файка! – громко гаркнул он. Я развернулась и посмотрела снизу вверх на Черную Королеву.
– Вот говорят – каждому по делам его. Думаете, так и будет? Каждый получит по заслугам? Я-то чего, уже получила. Черт знает, как я и кому дала доступ к паролю, но, получается, дала. И кофе оставила без должного присмотра. Впрочем, если уж меня хотели подставить, все равно что-нибудь придумали бы, да? Вы согласны, Оксана Павловна? Но ведь есть же, как моя сестра говорит, высшая справедливость, космическое, мать его, благо. Кто-то тогда должен, я не знаю, раком заболеть, что ли. За все эти штуки.
– Иди сюда! – Сашка схватил меня за рукав и потащил в сторону. Черная Королева застыла словно в ступоре. Она ничего не говорила, только провожала меня задумчивым взглядом. Я бы хотела сказать, что она испугалась, но страха в ней не было, скорее удивление и озадаченность.
– Ты спятила! – заорал на меня Сашка Гусев, когда выволок в коридор к лифтам.
– Ого, ты уже не спрашиваешь, теперь ты это просто утверждаешь, – прошипела я, отчаянно отбиваясь. – А между тем такие диагнозы только мой Апрель может ставить. И таблетки выписывать. Знаешь, чем психиатр отличается от психолога? Ничем, но только он может выписывать таблетки.
– Господи, да у тебя нервный срыв.
– Я не стирала платежек. И кофе не проливала. Кто-то меня подставил. Эльза эта чертова. Ее надо пытать, как ведьму средневековую. Зачем она врет?
– Будем, будем пытать, – ласково убаюкивал меня Сашка. – Ты тише, тише. Горе ты луковое.
– И не люблю я никого, – хлюпала я, уткнувшись в Сашкино плечо. Он погладил меня по голове и больше не стал задавать никаких вопросов. Поверил он мне или нет, я не знаю, но только он аккуратненько вывел меня из здания, усадил на лавочку и велел его ждать. Через десять минут Саша вернулся с моими и своими вещами и заверениями, что Черная Королева отпустила нас обоих домой. Она не будет осуществлять никаких карательных действий. Во всяком случае, не сегодня.
– Она пообещала во всем разобраться, – сказал Саша, и у меня хватило ума не требовать подробностей. Я не хотела ничего знать, я лишь жаждала крови. И пусть весь мир катится в тартарары.
Глава 10
Скандалом ничего не решить. Может, просто грохнуть тебя?
Бадминтон – одна из древнейших игр на земле нашей грешной. Существует множество версий по поводу ее происхождения. Некоторые вполне определенные факты говорят о том, что современный бадминтон развился из древней игры в волан. Еще два тысячелетия назад в волан играли взрослые и дети в Древней Греции, Китае, Японии, Индии, странах Африки. В Японии была распространена игра под названием "ойбане". Она заключалась в перекидывании деревянными ракетками волана, сделанного из нескольких перьев и высушенной косточки вишни. У большинства людей, проживающих на территории современной России, бадминтон ассоциируется с дворовой или, скорее, дачной игрой, в которую играют от полной скуки, когда все грядки прополоты.
Играть в дачный бадминтон просто – самый цимес в том, чтобы волану не давать упасть на землю долго-долго, пока сентябрь не настанет и не придет пора снова идти в школу. Для этих целей по пластиковому воланчику бьют аккуратно и нежно, дабы своими резкими действиями не испортить счет.
Настоящий бадминтон – другое дело. Тут вся суть в том, чтобы посильнее жахнуть.
Мы приехали на тренировочную базу на такси, Сашке хватило одного взгляда на меня, чтобы понять – общественный транспорт сейчас не подойдет. Опасно для меня и для окружающих. У меня не оказалось с собой спортивной формы, но у Сашки в его бесконечно большой бадминтонной сумке оказались мои кроссовки – я забыла их еще в прошлый раз. Я так и пошла на корт – в джинсах, в майке и кроссовках, полная невыраженной, ни на кого конкретно не направленной обиды и злости. Я почти рыдала, я дышала и задыхалась одновременно. Я даже не проверяла телефон, чтобы узнать, искал ли меня Апрель.
Слишком много, слишком быстро. Как если бы на меня упала многотонная бетонная плита. Я чувствовала себя раздавленной, размазанной по земле, когда Сашка вставил в мои руки ракетку.
– Бей, – сказал он, и я с трудом удержалась, чтобы не ударить ракеткой по стене. Волан подкинули, я подпрыгнула и ударила, но промазала.
– Вот черт! – крикнула я. – Ничего не могу. Ничего. Бесполезное ничтожество.
– Давай, ничтожество. Еще раз, – усмехнулся Сашка и подал волан. Волан был с перышками, красивый, блестящий от лака, сделанный в Китае. Там выводили специальные сорта уток и гусей, чтобы из хвостовых перьев делать наших "птичек". Я невольно сочувствовала существам, из попок которых их выдергивали, но это было все равно лучше, чем быть съеденными на рождественском столе.
К тому же перо действительно лучше летало.
– Давай, Ромашка. Чего стоишь, как чурбан? – услышала я и задрала голову. Как раз вовремя, на меня сверху падал волан. Я вспомнила, с каким презрением на меня смотрела Черная Королева. Удар пришелся в самую середину ракетки. Волан отлетел обратно к Сашке с сочным звуком.
– Ого! Отлично! Еще! – И снова я вспомнила, как Машка Горобец развернулась и ушла от меня внутрь "Муравейника". Хрясь! Я снова залепила по волану со всей силы.
– Смотри, чтобы она у тебя плечо не вырвала, – крикнул кто-то со стороны. Кажется, это была Вероника, стройная моложавая женщина, занимавшаяся с нами вместе со своей дочерью. Ее дочь Даша играла по-настоящему, круто, беспощадно. Бадминтон, в который играли мы, имел своей целью не удержать волан в воздухе, а, наоборот, забить его в пол, в корт соперника, заработать очко, победить, вынести противника, выиграть, выстоять, отомстить, ответить. Смэш за смэш, срезка за срезку, сброс за сброс. Настоящий бадминтон был как большой теннис, только вчетверо быстрее.
Отбить волан. Я не думала больше ни о чем. Очень скоро из моего разгоряченного сознания исчезли и Черная Королева, и Машка, и Панночка, и даже холодный Апрель. Я забыла о себе и о непонятной боли, возникшей в колене, я била со всей силы, норовила попасть сопернику в корпус, я кричала от радости, если удавалось хоть что-то забить. Сашка смеялся и говорил всем, что наблюдает за рождением сверхновой меня.
– Любителей-бадминтонистов прибавилось. Куда теперь нам, старикам, деваться, – разводил руками он.
– Чего стоишь? Подавай! – командовала я. Плечо действительно разболелось. И ноги. Я сделала, наверное, тысячу приседаний и выпрыгиваний, пока бегала за "птичкой". Мама бы гордилась мною. Стресс – о, я выбивала его из себя, как пыль из ковра – с каждым ударом по волану. Я кричала, задыхалась, мои щеки раскраснелись, и кровь пульсировала в висках. Сашка смотрел на меня с подозрением и опаской, и не зря, не зря. В конце вечера я упала. Видимо, весь стресс вышел, но силы у меня вдруг закончились, ножки подкосились, и в самом деле закружилась голова, а сердце стучало как сумасшедшее – каждый удар я ощущала всей грудной клеткой. Оседая, я подумала – ну вот, пропустила волан.
Затем наступила темнота. Допрыгалась, Ромашка.
Бадминтонисты сбежались, столпились вокруг меня: кто-то ощупывал мои ступни, кто-то предлагал холодный лед. Кто-то плескал мне на лицо воду.
– Она у вас перегрелась. Кто придумал в штанах бегать? – возмущался перепуганный тренер.
– Непривычные нагрузки, – кивала Вероника.
– Для нее любые нагрузки непривычные, – услышала я. Голос принадлежал Сашке. – Ромашка, ты как? Жива? Ничего себе не вывихнула?
– Вроде нет, – неуверенно прошептала я, когда сознание медленно, понемногу возвратилось ко мне. – Воздуха как-то мало. Нужно просто… подышать. – И я рассмеялась, продолжая задыхаться.