Ковалькова Юлия - #DUO стр 10.

Твоя левая рука по - прежнему опирается о стену ванной. Другая невольно опускается вниз, вдоль по твоей талии. Ты на секунду замираешь, ещё не решаясь сделать то, что ты так часто делал, когда думал о той женщине. Но та, что предала тебя, уже ушла, а мой запах ещё рядом. И ты, не в силах бороться с искушением, опускаешь руку ниже. Ты крепко сжимаешь себя. Возбуждению противостоять невозможно, потому что желание обладать сейчас сравнимо только с болью. И ты, в душе ненавидя меня и ту игру, которую мы затеяли, начинаешь понемногу ускорять темп и втягиваешь воздух в лёгкие. Холодная вода и жар внутри тебя затягивают тебя в центрифугу, где удовольствие и ненависть сплетаются в тугой клубок. Злость обостряет чувства, не так ли? Твоя рука не останавливается. Ещё и ещё раз, быстрей и медленней. Последний такт приносит дрожь и стон опустошения.

Спустя секунду ты приходишь в себя. Поднимаешь темноволосую голову, открываешь карие глаза и понимаешь, что ты по - прежнему один. Та женщина, которую ты любил, ушла. А меня с тобой никогда не было'.

Я не стала перечитывать то, что я написала Дьячкову. Испугалась, что струшу и не отправлю ему этот этюд. Допечатав всего одну фразу: 'Если хотите выиграть пари, то даю Вам время до понедельника', захлопнула крышку ноутбука, вскочила и принялась расхаживать по квартире, давя в себе ощущение, что я, со своим желанием опубликовать книгу, зашла на запретную территорию. Словно что‑то заставило меня сунуть руку в механизм часов, а острые шестерёнки прижали кончики моих пальцев. И пусть ещё не больно, но вытащить руку уже нельзя. Мелькает трусливая мысль отозвать письмо. Бросаюсь к ноутбуку, но на входящей почте Gmail уже висит 'единичка'. Это означает только одно: Герман мне ответил. Перевожу дух. Открываю ответ Дьячкова и читаю:

'Прекрасно, Катя. Просто великолепно. Вот только отчего Вы решили, что у меня карие глаза и тёмные волосы?'.

'Не поняла…'

Заглядываю в этюд: точно, я это написала. Пронзает мысль: кого я представляла себе, описывая Дьячкова? Прикусываю губу, 'набиваю' не самый лучший ответ:

'Авторская фантазия, не более'.

'Ах, это Ваша фантазия? - Далее следует 'смайлик', но улыбка кажется зловещей, а не весёлой. - Ладно. Тогда мне остаётся честно признать, что второй раунд Вы выиграли. Я подумаю и напишу Вам ответ относительно Вашей книги. Прощайте, Катя'.

Я просидела перед монитором ещё с полчаса. Убивая время, ответила на письма подруг, обсудив с ними их мужей, детей, погоду, рецепты, подспудно ожидая совсем другого письма. Но Герман молчит, и я начинаю жалеть о своём поступке. Волей - неволей, но я причинила другому человеку боль, и теперь меня мучает совесть.

В попытке уйти от собственных мыслей, хватаю телефон и звоню Димке.

- Привет! - усталым голосом отвечает он. - Ну, что случилось?

- Кажется, я напортачила, - неумело жалуюсь я.

- Что‑то с 'ауди'? - в голосе Бергера наконец‑то просыпается интерес.

- Да нет, не с машиной… Дим, а можно, я к тебе сейчас на работу приеду?

Мне действительно очень плохо. Почувствовав мой настрой, Бергер покорно вздыхает и неохотно говорит:

- Ну, хорошо. Приезжай.

Хватаю ключи, стремглав выбегаю из дома.'

Глава 5. Каптал

Каптал - элемент книжного переплёта, используемый для крепления книжного блока к переплётным крышкам.

- 1 -

21 мая 2016 года, суббота.

'У вас никогда не возникало желание придушить женщину? Вернее, так: сначала отодрать её, как сидорову козу, а уже потом придушить её? Вот это ровно то, что сейчас чувствую я, потому что этот, с позволения сказать, 'этюд' вызвал во мне не столько желание, сколько дикую ярость. Катя (вот чёрт, даже имя её спокойно произнести не могу!) почти всё обо мне угадала. А эта её 'опечатка' про тёмные волосы чуть не подбросила меня к потолку. Интересно, кого она себе представляла, когда сочиняла это? С Дьячковым мы не похожи, но у Екатерины DUO, видимо, то самое чутьё, которое управляет случайностями. Но как я воспитан - о том судить не ей, а тем, кто знает, что стоит за моими поступками. Впрочем, Катя меня и не судила - она просто, изящно и доходчиво объяснила мне, в кого я превращаюсь.

Пиная мебель, попадающуюся мне на пути, расхаживаю по комнате и размышляю о том, что моей жизни пора срочно менять обёртку. Год назад я сам запер себя в крепостных стенах, отсёк от настоящих друзей и перестал быть с женщинами, которые по - настоящему нравились мне. И если Аллу нельзя заменить никем и никак, а на белобрысых (злобно сглатываю), а на блондинок, да ещё с именем Катя, я теперь вообще спокойно смотреть не смогу, то стоит подумать об эрзаце той, кто мне сейчас нужен.

Прокручивая идеи и контакты в iPhone, нахожу номер, который Герман неохотно продиктовал мне во вторник. Пока идёт соединение, выхожу на балкон.

- Алло? - в голосе Наташи сквозит лёгкое удивление. И 'л' в слове она тянет точно так же, как и я, что почему‑то тоже меня не радует. - Алло, кто это?

- Привет, это Артём. - Никогда не тратил время, отвечая на вопрос: 'Ты меня помнишь?'. Не помнит - всегда можно сослаться на ошибку и положить трубку.

- Привет, - смеётся Наташа. - Какой приятный сюрприз, Артём.

- Ну, как твои дела, 'зайка'?

- Неплохо… Скажи, ты мне набрал, чтобы я тебе дала номер Оли? - В тоне Наташе появляется еле скрытое раздражение.

- Наташ, - я вздыхаю, потому что мне сейчас не до заигрываний и не до вранья, - поверь, если б я хотел позвонить Оле, то я бы уже разговаривал с ней, а не с тобой. Скажи, ты не против увидеться?

В ответ - пауза. Девочка явно переваривает информацию. Я жду. И, наконец:

- Знаешь, я буду рада.

- В гости хочешь? - уже напрямик спрашиваю я.

- Хочу, - задорно отвечает 'зайка'. - Говори адрес, и я приеду.

- Диктуй, где живёшь. - Я ещё не настолько опустился, чтобы сваливать на девушку дорогу к своему дому. Наташа чётко, старательно, по слогам произносит свой адрес. Прикинув, что 'зайка' живёт от меня в пяти автобусных остановках, обещаю приехать уже через пятнадцать минут. Наташа снова смеётся и обещает встретить меня внизу. 'Отбиваю' звонок, закрываю ноутбук и выхожу из дома.

Таксист подруливает к подъезду, у которого в зелёной нарядной юбке и босоножках на каблуках крутится моя 'зайка'. Распахиваю дверь машины, протягиваю ей букет тюльпанов, смеюсь:

- Привет, прыгай внутрь.

Наташа принимает цветы, улыбается и, подобрав длинный подол, садится со мной рядом. Такси трогается.

- Какие красивые, - восхищенно шепчет Наташа, отчего‑то краснеет и прячет лицо в тюльпанах. - Знаешь, мне ещё никто не дарил цветы на… на первом свидании, - храбро заканчивает 'зайка'.

- Тогда целуй. - Я шутливо подставляю ей щёку. Но Наташа обвивает мою шею и нежно прикасается губами к уголку моего рта.

- Я так хотела это сделать… ещё в понедельник, - интимно шепчет она мне. Поворачиваюсь и смотрю в её блестящие глаза. Надо же, а они у неё серые, как у Аллы, а не зелёные, как показалось мне при нашей первой встрече. Наташа ловит мой взгляд:

- Что?

- У тебя глаза необычные.

- Тогда были линзы, - смущённо признаётся она. - А куда мы едем?

- Ко мне в гости, как я и обещал. Или ты хочешь изменить маршрут? - В душе я молюсь, чтобы Наташа не навязала мне поход в кино, в кафе, в парк или в торговый центр.

- Нет - нет, давай поедем к тебе.

'Какая славная 'зайка'!'

Таксист высаживает нас у моего дома. Наташа собирается открыть дверь машины. Я трогаю её за руку:

- Дай мне поухаживать за тобой.

Щедро рассчитываюсь с игриво ухмыляющимся 'бомбилой', выпрыгиваю из автомобиля и подаю руку Наташе.

- Выходите, леди, - забавляюсь я. Наташа мило краснеет и, сжимая мои пальцы, выскальзывает из такси. Впрочем, мою ладонь она не торопится отпускать.

- Что? - теперь смеюсь я.

- Ты умеешь ухаживать. С тобой я чувствую себя принцессой, - признаётся Наташа. Приобняв её за плечи, целую её в тёплый висок, кружу носом над ухом, но отчего‑то представляю себе совсем другую женщину. У этой женщины светлые волосы и глаза цвета дягиля. Но эти мысли сейчас неуместны, и я открываю дверь подъезда:

- Входи.

- А ты один живешь, или с родителями? - Наташа разглядывает кнопки лифта, который я успел вызвать.

- Один.

- Но ты же говорил, что…

- Наташ, - пользуясь тем, что кабина лифта очень мала, подхожу к 'зайке' вплотную. - Наташ, неважно, что я тогда говорил. Тогда всё было по - другому.

- А сейчас?

- А сейчас здесь только ты и я.

- Тогда хорошо, - шепчет Наташа.

В молчании мы прибываем на пятый этаж. Открываю двери:

- Проходи, располагайся и чувствуй себя, как дома.

Пока Наташа осматривается и осваивается (длинная, выстроенная полукругом, прихожая и три стеклянных двери, ведущие в кухню и в комнаты), я бросаю ветровку на стул и иду на кухню. Споласкиваю руки, открываю холодильник и ставлю на барную стойку бутылку 'Пино Гриджио'.

- Или ты есть хочешь? - Я протягиваю Наташе высокий бокал.

- Нет, есть я не хочу. - Наташа чуть - чуть отпивает из стакана. В её глазах появляется огонёк, который мне пока не понятен.