Всего за 299 руб. Купить полную версию
Танкреди осмотрел девушку так внимательно, что, в конце концов, она едва ли не стыдливо опустила глаза. Тогда он улыбнулся.
- Нет, мне жаль, - принёс извинения он. - У меня есть кое-какие обязательства, и я не могу их отложить.
- Как жаль! - сказала Бенедетта.
- Я провожу брата к выходу.
Джанфилиппо удалился вместе с ним.
- У тебя ведь нет никаких дел, правда?
- Ты такой проницательный.
- Чем она тебе так не понравилась? Мне кажется, она очень красивая.
- В мире полно красивых девушек. Эта не замужем, у неё нет парня, возможно, она недавно с кем-то рассталась, и теперь ей просто хочется влюбиться... И тут подвернулся я.
- И что? Что в этом плохого? Наверняка с ней даже весело. Просто возьми и узнай, какие достоинства есть у этой женщины, какая она в постели, как готовит. Нужно просто дать ей шанс…
- Да, но она показалась мне поверхностной. В лучшем случае, она отлично владеет врождённым качеством всех женщин.
- Каким?
- Умением плакать.
Тогда Джанфилиппо дал ему уйти. Сам он некоторое время наблюдал за тем, как его брат идёт по коридору. А затем вернулся к женщинам и сел между ними. Погладил ладонь Бенедетты.
- Какой странный тип, твой брат… Но он мне понравился. Жаль, что у него вечером дела...
- Да...
- Вообще-то, он понравился нам обеим… Именно это я говорила Габриэлле, было бы здорово, если бы они... Да, мы могли бы пригласить их в наш загородный дом...
Джанфилиппо тут же понял, что она имела в виду.
- Да, было бы здорово. Только вот у моего брата есть маленькая проблемка…
Бенедетта и Габриэлла сначала посмотрели на него с любопытством, а потом – с беспокойством.
- Какая?
- Он не хочет быть счастливым.
5
Андреа с закрытыми глазами слушал музыку в наушниках. Затем он открыл глаза и посмотрел на видео, где появилась София. Её руки летали над клавишами, голова была наклонена, лицо закрыто волосами, упавшими вперёд и танцующими вместе с ней, а она качалась, сидя за инструментом, захваченная своими собственными нотами.
Её каштановые волосы были светлее обычного, да и сама она была бледнее. Был сентябрь, её последний концерт.
Андреа смотрел на неё. Камера приблизилась к её лицу и в данный момент показывала её в профиль. София с закрытыми глазами играла финал пьесы. Андреа начал двигать головой в том же ритме, что и она, позволяя себе раствориться в этом фрагменте, в этих последних нотах, таких сильных, таких трогательных. Без спросу по его щеке прокатилась слеза. Он всё также двигал головой, не зная, что причиняет ему такую боль: воспоминания из-за этого видео, которое снял он сам со сцены консерватории, когда ещё мог передвигаться самостоятельно, или то, что с того момента всё прекратилось. София никогда больше не играла. Её невероятный признанный дар остался в стороне, заброшенный на чердак, забытый. Как не открытый подарок, как не подаренный поцелуй.
Слушая аплодисменты на видео, Андреа вдруг почувствовал на себе взгляд и опустил монитор ноутбука. Перед ним появилась София на восемь лет старше.
- Эй... С кем переписываешься? Я ревную.
Андреа снял наушники.
- Привет, любимая, я не слышал, как ты вошла... - он улыбнулся ей и попытался поставить ноутбук на столик рядом с ним, но ему пришлось приложить немало усилий для этого действия, словно этот маленький шаг был проблемой, непреодолимой трудностью. София тут же оказалась рядом с ним и помогла. - Нет, оставь его здесь... Может, потом он мне снова понадобится.
- Я тебе его отдам, когда уйду.
- А...
- Что это значит?
- Ничего, просто... ты снова собираешься уйти...
- Дорогой, ты как всегда не помнишь, но я делаю это каждый день… у меня урок.
- Мне кажется просто нелепостью, что ты делаешь это. Ты могла бы зарабатывать в тысячу раз больше, играя и давая эти концерты, на которые приезжали люди со всего мира, чтобы послушать тебя. А вместо этого ты упёрлась и даёшь уроки музыки в школе.
- Опустив тот факт, что я даю уроки не только в школе, но и в консерватории, скажу то, что ты и сам знаешь: мне очень нравится учить, ведь встречается множество юных дарований.
- Ага, как этот Даниеле, который написал тебе любовное письмо…
- Ему ведь семь лет!
- И что? Пока он растёт, ты всё время будешь его мечтой.
- Да, но есть небольшая деталь: когда ему исполнится восемнадцать, мне уже будет сорок!
- И? Сейчас в моде пары, в которых мужчина гораздо моложе...
- Милый... - София улыбнулась ему и поцеловала в губы, - ты же знаешь, что мне нравится идти против течения, разве нет?
В этот момент она случайно наткнулась на мешки с мочой и калом. Она собиралась убрать их, когда Андреа её остановил.
- Нет, оставь...
- Но они полные.
Андреа ответил с яростью:
- Я сказал, чтобы ты их оставила!
София испуганно отстранилась от него из-за этого неожиданного крика. Андреа понял это и сказал ей уже спокойнее:
- Позже придёт Сюзанна. Я хочу, чтобы это сделала она.
- Конечно... Ты прав, - но этого ей показалось недостаточно. - Прости меня.
Тогда она ушла на кухню, разобрала сумку с продуктами, одну за другой, и, пытаясь отвлечься, стала наводить порядок в холодильнике. Затем она остановилась, оперлась руками о стол и закрыла глаза. Сделала глубокий вздох и, снова открыв их, посмотрела вокруг себя. Вдруг всё показалось ей старым. Словно мир остановился и стал неподвижным. Словно всё здесь находилось с незапамятных времён: лампа, повешенная в углу, справа от холодильника; тостер в верхнем шкафчике; деревянная доска; старая большая ложка. Словно её жизнь парализовало в тот день.
Она посмотрела на часы.
"Поверить не могу, уже так поздно! Я голодная... Уже полдесятого. Сколько времени нужно, чтобы обменять пиццу? Если бы я заранее знала, то не стала бы просить. Подошла бы и та..." София засмеялась. Как же глупо было ссориться из-за подобных вещей! К тому же, в последнее время она чувствовала себя такой вдохновлённой. Ничего никому не говоря, особенно Андреа, она готовила ему сюрприз – то, что должно было соединить их навсегда: пассаж Листа "Фантазия-соната по прочтении Данте", она считала это самой красивой пьесой, даже более возвышенной, чем "Годы странствий". Это было произведение, которое трогало её до глубины души, как ей казалось - более того, она была уверена в этом - оно трогало её так же, как и композитора, который его написал. Лист был безумно влюблён в принцессу Каролину Ивановску, а сто пятьдесят лет спустя она, София, ничья принцесса, посвятила эту пьесу своему возлюбленному, своему принцу - да, она не стыдилась называть его так.
Она села за фортепиано и посмотрела на клавиши. Сколько ещё ей придётся учиться? Может, ещё пару недель, а потом... А потом на первом концерте, очень просто, после последних аплодисментов публики, она скажет: "На бис я бы хотела сыграть пьесу Ференца Листа, которую я посвящаю очень близкому мне человеку". Она посмотрит на Андреа, а он, в первом ряду, вернёт ей этот взгляд. Она сядет за инструмент и начнёт играть, представляя, как он с каждым новым переходом, судорожным и виртуозным, будет удивлён всё больше и больше.
Это станет его пьесой, и никогда, никогда больше она не станет её играть. Она заставила ноты зазвучать и забыла обо всём мире вне этой комнаты. Она не замечала, что не так далеко от неё происходило кое-что: постоянно загорался дисплей её мобильника; друг за другом она пропускала вызовы; её лучшие подруги, друзья и родители; наконец, больница. Но София продолжала играть, зачарованная эмоциями этой пьесы. Она работала над ней целый год и сыграет только для него, для мужчины, которого она полюбила и будет любить всю свою жизнь. Она улыбнулась, подумав обо всех обычных глупых ссорах, о своём несколько капризном характере, о своём постоянном беспокойстве. Одна великая мысль заставила её широко улыбнуться: "Я сыграю её для тебя, Андреа". И с этим последним убеждением она полностью забылась. Она быстро двигала руками по клавишам; под её пальцами ноты становились порывистыми; она била по клавишам иногда яростно, а иногда нежно; и со страстью подвела эту пьесу к концу. Обессилевшая, она даже не успела встать из-за фортепиано, когда услышала тот шум. Удары в дверь, затем звонок. Настойчивый, продолжительный, неугомонный. Словно кто-то колотил по нему. Ещё раз удары в грубую деревянную дверь, словно по ту сторону больше одного человека. "Я так плохо играла? - улыбнулась она про себя по пути к двери. - Или уже слишком поздно? - она посмотрела на часы. - Я могу играть по меньшей мере до половины одиннадцатого..."
Открыв дверь, она была ошеломлена. Что здесь делают Грегорио и Стефания с нижнего этажа?
- Что-то случилось?..
Стефания посмотрела ей в глаза, не зная, что сказать и как. Она смогла выдавить из себя одно-единственное слово.
- Андреа...
София в отчаянии поднесла руку ко рту. Затем попыталась глубоко вздохнуть, так как у неё перехватило горло. Словно в этот миг церковные песни, хоры, ноты, фрагменты – вся музыка, которую она так любила с самого детства, разбилась вдребезги у неё на глазах.
Чуть позже она уже была в больнице, углубившись в отчаянные поиски в отделении скорой помощи. София поверить не могла тому, что видели её глаза, ей казалось, что она переживает свой худший кошмар. Это словно был один из кругов ада: раненые мужчины и женщины с бледными лицами, на которых отражалось выражение боли, двигались по залу. Один плакал, другой впадал в отчаяние, третьи сидели молча, в шоковом состоянии, словно они никоим образом не хотели принимать то, что случилось.