Ну все, хватит. Поговорили, посмеялись и будет. Убрав улыбку с лица и наклонившись вперед, она указала Коле путь к дому. Вот он, родной подъезд. Надо же, еще и дворовые бабуси свою заветную скамеечку не покинули, сидят рты раскрыв. Разговоров сейчас будет – еще и на завтра останется…
– Всего вам доброго, прощайте, – открывая дверцу машины, вежливо проговорила она. – Спасибо, что подвезли.
– Отчего ж сразу – прощайте-то? Может, встретимся еще.
– Это где же? В маршрутке? У вас что, каждый день по машине угоняют?
– Типун вам на язык… – тихо проворчал Коля со своего места.
– Нет, зачем же в маршрутке? – весело проговорил новый знакомый в ее спину. – И другие стандарты есть…
Дальше она слушать не стала – закрыла дверцу. А может, он и не сказал больше ничего. Коля тут же рванул с места, не дав бабушкам на скамейке прийти в себя от пережитого изумления.
А все-таки интересно, какие стандарты он имел в виду?
За окном шел дождь. Она это сразу поняла, как услышала пахмутовскую мелодию из будильника, – не будет сегодня светлого солнечного утра. Даже предательская мысль в голове мелькнула: может, не вставать сегодня в такую рань, позволить себе отступление от правил? А с другой стороны, чем, собственно, перед ней дождь провинился? Дождь – это очень даже хорошо. Это просто замечательно, когда идет дождь! Стоит лишь распахнуть створку окна, и он ворвется в комнату, сопровождаемый шорохом только что народившихся тополиных листьев, как всплеском детских ладошек, заполнит ее бодрой свежестью, ворвется озоном в легкие. Пусть, пусть будет дождь!
Да и привычные утренние приятности в такую погоду можно продлить по времени, сэкономив на собственном внешнем виде. Зачем, к примеру, волосы феном укладывать, если от дождя они все равно распадутся? И ресницы малевать тоже ни к чему, тушь по лицу побежит. Она хоть и представлена как водостойкая, но такие круги под глазами может нарисовать – гоголевская Панночка отдыхает! Так что вполне можно в такой дождь и природными данными обойтись. Ничего страшного. Что ей, замуж выходить, что ли?
Открыв дверь подъезда, она неловко засуетилась с зонтом, пытаясь не попасть под порыв ветра, и даже не поняла сразу, что именно к ней обращен мужской, до боли знакомый голос:
– Да ладно вам с этим зонтом, садитесь быстрее в машину!
Подняла глаза, да так и застыла, омываемая щедрыми дождевыми струями. Вчерашняя черная машина стояла в двух шагах, и люди в ней сидели те же, вчерашние, водитель Коля да его Жук-начальник.
– Садитесь, говорю!
Тот, который Жук, широко распахнул дверь со своей стороны, порываясь выйти под дождь, но она категорически замахала руками и, прошлепав по луже, быстро шмыгнула в открытую для нее дверь.
– Доброе утро, уважаемая Малина Смородина, ягодная женщина! Не ожидали снова нас с Колей увидеть?
– Доброе утро. Нет, не ожидала, конечно.
– А мы, знаете ли, вот они, тут как тут. Встретились утром и думаем – отчего же нам вчерашнюю пассажирку на работу не отвезти? Еще промокнет, думаем, простудится, не дай бог.
– Спасибо, конечно… Только… Нет, вы что, и правда специально за мной ехали?
– А вы что, сомневаетесь?
– Нет… Но… Зачем?!
– Поехали, Коль… – нарочито грустно вздохнув, откинулся на спинку сиденья Жук. – Пока дама дурацкие вопросы задает, аккурат и до рабочего места ее довезем.
– Это я – дама?
– Так. Еще один дурацкий вопрос. У вас много их там в запасе, вопросов-то?
– Нет, но я правда не понимаю… Спасибо, конечно…
– Так. Давайте-ка уточним – чего вы не понимаете? Я во всем ясность люблю.
– Ну, вчера, допустим, это понятно. Долг чести, двадцать рублей и все такое… А сегодня-то что?
– А что, сегодня нечетный день? Именно по нечетным дням вы отвергаете мужское внимание?
– Внимание? Мужское? Это чье, ваше, что ли?
Никак, ну никак она не могла отделаться от недоумения, хоть убей! Наверное, до неприличия даже. Вон и Коля уже головой недовольно качает, вроде того – совсем ополоумела баба, нехорошо себя ведет, неправильно. Ей честь оказали, а она твердит свое как попугай, не понимаю да не понимаю! Но ведь и в самом деле ничего не понятно, черт побери! Не мог же этот Жук… Чтобы она… Чтобы с ней…
– Значит, вы именно мое конкретное мужское внимание исключаете? – не унимался новый знакомый, обладатель шикарной машины и шикарного офиса в центре города. – Так надо полагать?
– Да. То есть нет. То есть… Ну да, да, если хотите! Именно ваше внимание к моей скромной персоне кажется мне немного странным!
– Почему? Низкой самооценкой страдаете?
– Я?! Да нисколько! Все в порядке с моей самооценкой.
– Тогда, значит, кокетничаете.
– Чего? Вот еще не хватало! Вы меня просто не совсем поняли… Ну сами посудите, где я и где вы…
– А где я? И где вы? По-моему, в машине сидим. Вы справа, я слева. А вечером, например, можно так же посидеть где-нибудь, поужинать. Вы справа, я слева. Как насчет ужина?
– Нет, вечером я как раз и не могу. Вечером я занята.
– И отказаться от занятия нельзя?
– Нет. Никак нельзя. Меня человек ждать будет. Отказаться никак невозможно, поскольку общение с этим человеком входит в исполнение моих обязательств по договору.
– Ишь ты, как все серьезно… Исполнение обязательств, да еще и по договору! Красиво звучит. А имя у этого обязательства есть?
– Конечно есть. Имя ему – благородная дама Станислава Васильевна, с которой я согласно этим самым обязательствам ежевечерне общаюсь. Мне за это деньги платят.
– Ах вот как… Компаньонкой при благородной даме служите, значит. Что ж, понятно… Кстати, я где-то уже слышал это имя – Станислава Васильевна. Как-то на слуху вроде… Ну, да ладно. Если не можете ужинать, значит, будем обедать. Надеюсь, на обеденное время у вас исполнения обязательств не назначено?
– Нет…
– Ну, вот и славно. У вас в котором часу обед происходит?
– С часу до двух.
– Значит, ровно в час я за вами заеду. Вы какую кухню предпочитаете? Азиатскую, европейскую?
Интересный вопрос, конечно, про кухню-то. Если учесть, что все ее обеденное время до самой последней минуточки сжирает покупка продуктов для Станиславы. Дай бог, чтобы успеть бутерброд на ходу сжевать, не важно какой, азиатский или европейский. Но говорить она сейчас об этом не будет конечно же. Побубнила, или, как говорит Женька, потормозила, и хватит. Пора и в себя прийти.
– Я предпочитаю европейскую! – вскинув вверх подбородок, смело глянула она ему в глаза.
– Отлично. И я тоже. Видите, как наши вкусы удачно совпали! Я знаю прекрасное местечко, вам понравится.
Улыбнувшись, она тут же отвернулась к окну, чтобы не выдать своего замешательства. Это что же, и впрямь она с ним обедать будет? Ничего себе – приключение! Такое даже нафантазировать трудно. Да и ладно, пусть будет приключение, раз оно само навязалось. По крайней мере, будет потом что внукам рассказать. Обедала я, мол, как-то в молодости с одним олигархом…
– Вам куда ехать-то? – полуобернулся к ней со своего водительского места Коля.
– Туда же, куда и вам. Моя контора в двух шагах от вашего офиса расположена. Мельниковская, двадцать.
– А, знаю… Это в муравейнике, что ли?
Здание на Мельниковской улице издавна называли муравейником за несметное количество фирм, контор и всякого рода заведений, в нем приютившихся. Потому и народу каждое утро стекалось в их здание несметное количество.
Несметное-то оно несметное, конечно, но ее, выходящую из шикарной машины, все равно засекли! И не кто иной, как Леночка Эрастовна, аккурат выплывшая из своей припаркованной серебристой ласточки. И дорогая приятельница Таня Сибирцева оказалась тут как тут. Стояла на тротуаре, пялилась из-под вуали стекающих с зонта дождевых капель. Выражения лиц у них, естественно, были разные. У Тани – удивленное, у Леночки – возмущенно-обалдевшее.
– Лин, а кто это тебя привез? – кинулась к ней Таня со всех ног, заботливо дернув под локоток в укрытие зонта. – У тебя с ним что? Свидание вчера было, да? Ты не из дома едешь?
– С ума сошла? И с чего ты решила, что я не из дома еду?
– Так по тебе ж видно… Сразу в глаза бросается! Лицо без косметики, укладку сделать не успела. И глаза совсем обалдевшие… Проспали, да?
Ах ты, боже мой! Как же она забыла, что выглядит не лучшим образом? Сидела там, в машине, подбородок вверх задирала. А сама лахудра лахудрой!
– Да нет же, Тань… Это я из-за дождя ни волосы укладывать, ни глаза красить не стала. Я и не подозревала даже, что меня… подвезут.
– Ой, Лин, а ты видела, как Эрастовна тебя засекла?
– Да видела, видела… Черт с ней, может, больше уважать будет. Слушай, Тань… У тебя косметички с собой нет, случайно?
– Случайно, есть.
– Дашь к обеду марафет навести?
– Ладно. А зачем тебе?
– Вот где бы еще фен раздобыть… Может, у девчонок у кого есть, не знаешь?
– У Маринки из отдела кадров щипцы есть. Она с утра у себя в кабинете закрывается, красоту наводит.
– Попросишь, а?
– Да зачем тебе?!
– Надо, раз прошу. Представляешь, он меня на обед пригласил… Ну, тот, который до работы подвез. Не могу же я такой лахудрой в приличное место идти!
– А кто, кто он, Лин? Что за мужик, колись давай!
– Его зовут Жук Павел Сергеевич. У него офис на Воздвиженском проспекте, старинное такое здание, с резными окнами, знаешь?
– Постой, постой… Это что, тот самый Жук, который… холдинг "Формат", что ли?
– Ну да, он самый… А ты откуда знаешь?