- Делли, они нормальные здравомыслящие люди, - возразил Леонардо, - и я уверен, что моя мать не стала бы давиться слезами во время брачной церемонии только потому, что ее будущая невестка рождена вне брака!
Корделия, шокированная такой откровенностью, молча поджала губы.
- А если учесть, как она воспринимала длительную связь Гвидо с Жаклин Ксавье, - доверительно рассуждал вслух Лео, - то такое поведение просто необъяснимо. - Он явно не предполагал, что Корделия может быть не в курсе похождений своего жениха.
Жаклин Ксавье... Это имя ни о чем не говорило девушке, но она сразу поняла, что вряд ли забудет его. Подняв голову, она посмотрела юноше в глаза и как можно спокойнее сказала:
- Знаешь, Лео... На самом деле нет ничего необычного в том, что свекор и свекровь недовольны своей невесткой.
- Ты пытаешься уйти от ответа, - понимающе усмехнулся он, - но предупреждаю: я не отступлюсь так просто.
- Я тоже так просто от своей жены не отступлюсь, братец, - вступил в разговор Гвидо, который неслышно подошел к ним и, видимо, услышал последние слова Леонардо.
Он обнял Корделию за плечи и быстро увел от брата, отрывисто шепнув ей на ухо:
- Лео любит поболтать. Он еще совсем юнец. Она отметила, что он напряжен, и догадалась о том, что могло быть тому причиной.
- А, по-моему, твой брат задавал вполне разумные вопросы, - твердо сказала она.
Ведь бедняга и не подозревает, подумала девушка, что этот брак - всего лишь выгодная сделка, и резонно полагает, что жена должна знать об увлечениях своего новоиспеченного мужа. Интересно, кто такая Жаклин Ксавье?..
Наверняка блондинка, ведь, судя по тому, как выглядела девица, с которой она увидела Гвидо в тот памятный день десять лет назад, ему нравились длинноногие светловолосые красотки с большими голубыми глазами.
- Извини... - ровным тоном произнесла Корделия, почувствовав, что ей стало трудно дышать, и прежде, чем Гвидо разгадал ее намерение, выскользнула из его объятий и направилась в туалетную комнату.
Не успела она войти туда, как произошла еще одна нежелательная встреча.
- Корделия!
Путь ей преградила Эугения Фортинари - худенькая, изящная, в модном зеленом костюме.
- Что тебе нужно? - сердито бросила Корделия.
- Мы с тобой были такими близкими подругами, - вздохнув, сказала Эугения тоном обиженной девочки.
- Прибереги свое актерское мастерство для тех, кто еще не имел счастья завести с тобой дружбу, - холодно посоветовала Корделия.
Эугения оглянулась по сторонам, опасаясь, что их разговор может кто-нибудь подслушать, и только после этого рискнула нагло улыбнуться.
- Я чуть не умерла от страха, когда получила приглашение на вашу свадьбу. Сначала мне показалось, что это ловушка. Но Гвидо поздоровался со мной очень тепло, и я поняла, что мне ничего не грозит.
- Что ты хочешь этим сказать?
- А то, что он по-прежнему не подозревает, как все происходило на самом деле десять лет назад.
- Неужели? - как можно более безразличным тоном заметила Корделия, хотя внутренне содрогнулась.
Эугения слишком умна, чтобы ее можно было одурачить. Она понимает, что, если бы кузен узнал о том нагромождении лжи, которое она тогда сотворила, ей бы не поздоровилось.
- Если бы выяснилось, что я наврала про тебя и бедного Умберто, даже не знаю, что сделал бы со мной Гвидо! - с притворным ужасом прошептала Эугения, словно прочитав мысли собеседницы. - Но раз он женился на тебе, так и не узнав правды, значит, сделал это только ради того, чтобы заграбастать "Кастильоне корпорэйшн". Ты его просто купила. У тебя что, совсем нет гордости?
Мало того что эта гадина торжествует, потому что ее ложь осталась безнаказанной, с горечью подумала Корделия, так теперь еще и догадалась, на чем основывается наш союз с Гвидо. Это просто ужасно!
- Почему же? - холодно возразила она. - У меня ее вполне достаточно, чтобы не стоять здесь с тобой, обмениваясь оскорблениями.
Она повернулась, собираясь уйти, но Эугения, хихикнув, бросила ей в спину:
- Как это унизительно для Гвидо!.. Думаю, по ночам ему придется закрывать глаза, пытаясь представить на твоем месте Жаклин Ксавье.
Корделия, не отвечая, закрылась в туалетной комнате. Ее поташнивало, а руки так тряслись, что она сунула их под струю холодной воды.
Эугения ничуть не изменилась за эти десять лет, думала девушка. На публике она умела создавать впечатление милой и приятной девушки, но наедине не стеснялась показывать свое истинное лицо.
Только бы слух о том, что мое замужество - всего лишь деловое соглашение, не дошел до ушей матери, мысленно взмолилась Корделия. А ведь это такое легко может произойти, если она поселится в доме своего отца под Миланом... Джакомо так суетится, возле Миреллы, что, надо полагать, в Нью-Йорке она не задержится... Что же делать? Как предотвратить удар, которому неминуемо подвергнется бедная больная женщина?!
Возвращаясь к столу, Корделия увидела, что Гвидо стоит в противоположном конце зала, озабоченно обшаривая глазами толпу гостей. Он встретился с ней взглядом, и сердце ее подпрыгнуло. Во рту у нее сразу пересохло, и она замерла.
Этот человек способен был возбуждать ее одним лишь взглядом. Она тосковала по его поцелуям, и при мысли о том, что должно было произойти сегодня ночью, в глубине ее трепещущего тела разгорался такой пожар, что его отблески румянили щеки.
Корделия старалась не позволять себе думать о муже, но при каждом взгляде на него вспоминала о том, о чем предпочла бы забыть. Прикосновения Гвидо пробуждали в ней неподвластное контролю желание, и если в семнадцать лет она не могла знать об этом, поскольку не подвергалась такому испытанию, то теперь это открытие шокировало ее. Стоило ему даже не дотронуться, а всего лишь посмотреть на нее, как она превращалась в распутницу. Корделия понимала, что только полное безразличие с ее стороны способно остановить Гвидо, но сомневалась, что сможет быть с ним холодна.
Тем временем он стремительно пересек зал и оказался рядом.
- Нам пора ехать.
- Но праздник, можно сказать, только начинается, - пробормотала Корделия.
- Он затянется надолго, - категоричным тоном оборвал ее Гвидо, - но нас с тобой это не касается. К тому же ты ведешь себя просто отвратительно.
- Не понимаю, о чем ты... - произнесла девушка, но мысленно вынуждена была признать его правоту. Она вспомнила свое упорное молчание за столом, их жаркий спор во время первого танца, свое стремительное бегство, наконец.
- Напротив, ты все прекрасно понимаешь, - грозно сказал Гвидо.
Корделия опустила голову.
- Извини. Я постараюсь исправиться.
- Ну зачем же такие жертвы? - вкрадчиво прошептал он. - Думаешь, меня волнует, что скажут люди?
- Я просто не задумывалась, как мне следует себя вести, но теперь буду следить за собой, - поспешила она убедить его.
Паническое чувство нарастало в душе Корделии как снежный ком. Она вдруг поняла, что присутствие сотен гостей служит ей надежной защитой от Гвидо. Нужно было делать все, чтобы задержаться здесь как можно дольше, а она, дурочка, своим поведением рассердила мужа настолько, что он решил увести ее.
- Слишком поздно. У тебя был шанс, но ты его упустила. У меня больше нет сил изображать счастливого жениха. - Голос Гвидо звучал безжизненно. - Так что иди, попрощайся с матерью.
- Мне хотелось бы побыть с ней немного...
- Чушь!
- Пойду сначала переоденусь...
- Останешься в чем есть. Твои вещи уже в вертолете.
Корделия растерялась.
- Но я приготовила дорожный костюм... отдала чемоданы шоферу и все ему сказала...
- Я отменил твои распоряжения, - спокойно сообщил Гвидо, - потому что хочу быть первым, кто снимет с тебя подвенечное платье.
Она вскинула голову, и ее зеленовато-синие глаза сверкнули.
- Но я же тебе говорила!..
- Когда ты научишься слушаться меня? - Он окинул ее таким взглядом, что у нее похолодело внутри. - Не далее, как несколько минут назад, ты снова разочаровала меня.
- Ч-что ты имеешь в виду? - еле слышно пролепетала Корделия заикаясь.
- Всего пятнадцать минут назад я видел, как Эугения, проявив редкое великодушие, сделала вторую попытку восстановить с тобой дружеские отношения. - Гвидо помедлил, наблюдая, как краска заливает ее лицо. - Но ты, судя по всему, отказала ей в этом, потому что она отошла от тебя в слезах, а потом сослалась на плохое самочувствие и уехала.
Значит, эта дрянь при первой же возможности снова свалит всю вину на меня, подумала Корделия.
- Все было не так. Я ей ничего такого не сказала... - лихорадочно забормотала она.
- Ты вела себя как настоящая грубиянка, и мне стыдно за тебя. Но теперь, уж будь уверена, я не позволю тебе нарушать правила приличий, - отчетливо произнес Гвидо.
Корделия, которая вовсе не считала, что плохо воспитана, похолодела от злости и попыталась защититься:
- Гвидо, ты несправедлив. Эугения...
- Можешь не оправдываться. Мы уезжаем через десять минут.
- Уезжаем? Куда? - Она с опозданием вспомнила, что он упоминал о каком-то вертолете.
- В Филадельфии нас ждет яхта, - пояснил Гвидо. - Так что предлагаю тебе провести эти десять минут с матерью, - с безжалостной неумолимостью повторил он.
Корделия вынуждена была подчиниться. Она подошла к Мирелле, которая сидела рядом со своим отцом. Та тревожно вгляделась в напряженное лицо дочери. Джакомо Кастильоне поднялся со своего места, и его кустистые брови сошлись у переносицы.