Глава VI. "Пока танцевали - каблуки переломали". Цыганская народная поговорка
Vone, vone kost'am le, smard'am le,
vavir dives khetane skedil'am le
В кинотеатр Тот вызывается сопровождать нас сам. Он развалился на диване в гостиной, даже не потрудившись снять плаща, и хмуро листает какой-то Ринкин журнал: с обилием волосатых мужчин с раскрашенными лицами и гитарами в руках. Неделя прошла, он сдался, и теперь после фильма мне предстоит рассказать ему, каким образом выходила из-под наблюдения. Ума не приложу, как это возможно сделать, не преступая клятвы; к тому же у меня во рту становится кисло, стоит мне представить его радость от открытия, что обставила его вовсе не я, а группа вампиров, возможно, почти таких же старых, как Ловаш. Уж Ладислав найдёт, что сказать по этому поводу. "Я должен был догадаться, что у цыганской девчонки кишка тонка такое провернуть".
Впрочем, это если я вернусь.
Ожидая, пока тётя Дина с девицей Рац выйдут из спальни, я ещё разок проверяю себя в зеркале (таком же модно-стерильном на вид, как всё в гостиной - ни рамы, ни полочки для расчёсок). Из-за привычки ходить то в джинсах, то затрапезных свободных юбках, то форменных штанах я нервничаю всякий раз, как появляется необходимость изображать этакую элегантную чиновную даму на отдыхе. Вечно то волосы из причёски повыбиваются, то блузку перекосит, то на юбке откуда ни возьмись - пятно. По крайней мере, мне не приходится думать над сочетанием цветов: я надеваю всё чёрное, имея возможность сослаться на цыганскую моду. С "волчьими" волосами - серебристо-серыми, с металлическим блеском - и неснимающимся серебряным ожерельем на шее чёрное всегда смотрится отлично.
Кристо раньше надевал в таких случаях белый костюм со свадьбы - он ему чертовски шёл, но теперь из него катастрофически вырос и вместо того, чтобы купить новый, решил надевать на выход парадную форму. Он сидит, уставившись на нашу свадебную фотографию, с видом чуть ли не более кислым, чем у Тота. Иногда его склонность заражаться чужим настроением совсем некстати; сейчас мне скорее нужен кто-то, кто подбодрит меня, нежели разделит моё уныние. Нехорошо об этом думать, но если бы мой ритуальный муж был бы и обычным тоже… Ну, правда же, почему Ловаш умеет меня растормошить, а Кристо, проводящий со мной дни и ночи напролёт, тот, кто должен действительно знать и понимать меня, просто ходит мрачной тенью на краю взгляда?
Тот кидает взгляд на наручные часы и говорит, возвышая голос:
- Милые дамы, поскольку мы не имеем возможности телепортироваться в кинотеатр, будто в фантастическом фильме, и вынуждены добираться до него по земле, не могли бы вы немного поторопиться?
Кристо кидает на него недовольный взгляд, но дверь спальни тёти Дины уже открывается, и она выходит, буквально толкая впереди себя Катарину, красную, как помидор.
- Я не могу, я выгляжу, как чучело, - срывающимся голосом сообщает сиротка. Копна зелёных кудряшек, ради разнообразия, собрано в один шар, на затылке, а не в два на маковке. На ней пара из юбки и пиджака чёрного цвета и строгая белая блузка. Ступни втиснуты в туфли-лодочки, с которыми вряд ли имели знакомство когда-то раньше, а икры обтянуты бархатисто-чёрными колготами.
- Ты очень хорошо выглядишь, - уверяет её Кристо.
- И будете выглядеть ещё лучше, если расправите плечи. Тогда другим зрителям не придёт в голову, что вы приехали в кино прямо со смены на фабрике, - холодно добавляет Тот, и Катарина принимается испепелять его взглядом. Недурно: теперь она забывает стесняться и снова двигается естественно. Костюмчик немедленно садится, как надо. - Выходим? Господин Коварж, я могу вас попросить держать свою жену под руку? Всё время.
- Теперь уже какой смысл? - не удерживаюсь я от вопроса. - Вы же сдались, и я получу всё, чего хотела. Я даже список успела составить, чего именно хочу.
- Зная ваше инфантильное чувство юмора… просто на всякий случай, - Тот выходит из квартиры последним, но ни на секунду не спускает с меня глаз. Вряд ли он на самом деле чего-то чует. Скорее, хочет вымотать мне нервы.
В наш лимузин - не очень длинный, но отчего-то кокетливой бледно-розовой окраски - кроме меня, Кристо и Тота садится ещё один безопасник. Тоже вампир. Я оглядываюсь: Катарина и свекровь в своём автомобиле абсолютно безнадзорны. Сиротка уже отыскала мини-бар и упоённо тянет какую-то жидкость через вычурно-длинную гибкую соломинку. Надеюсь, не ракию или что там привыкают пить втихаря от воспитательниц девочки в сербских частных школах. Заметив мой взгляд, Катарина корчит рожицу.
Всю дорогу я цепляюсь за руку Кристо, как за спасательный круг. История готовится сделать новый виток, и как я из неё потом выпутаюсь, я не имею ни малейшего понятия. Если бы не клятва, наверное, я призналась бы Тоту во всём прямо сейчас, настолько сильно я нервничаю.
Что ни говорите, а способность подозрительных личностей доставить письмо вам прямо в спальню не добавляет спокойствия.
С другой стороны, они ведь имели возможность меня убить, но не стали, верно? Когда-то я так же боялась Ловаша, но ничем особенно плохим для меня знакомство с ним не закончилось.
Кинотеатр, в который нас привезли, совсем не напоминает те, что я когда-то посещала. Нет слишком близких или слишком далёких к экрану мест. Кресла стоят небольшими группами и довольно свободно; бархатные сиденья очень широкие и мягкие на вид. Некоторые сектора уже заняты; я узнаю семью нашего министра просвещения, правда, без самого министра, и раскланиваюсь с матерью семейства. Другие люди мне незнакомы. В ожидании начала сеанса многие стоят в проходах с бокалом в руках и лениво переговариваются.
- О, мороженое! - восклицает сиротка Рац и галопирует в сторону одного из столиков у стены. Возле самого столика стойкость изменяет одному из каблуков, и он подламывается. Катарина взрыкивает и, после секундных раздумий, дрыгает ногами, метко скидывая туфли прямо под свисающие края скатерти. Меня накрывает коротким приступом зависти: мне тоже куда комфортнее в кедах или даже парадных полуботинках.
Естественно, Тот усаживает меня в самый центр нашего сектора, сам садится слева от меня и следит, чтобы севший справа Кристо взял меня за руку. Тётя Дина садится передо мной, а Катарина - возле Тота; её он тоже держит за руку, точнее, за локоть сквозь одежду, на другое сиротка Рац не соглашается. Катарина уже немного привыкла к паранойе Ладислава, так что они успевают закончить разборки до начала сеанса.
Ещё одно отличие: перед фильмом не пускают рекламу. Сразу, как только выключается свет, идут первые кадры.
Я чувствую, как сердце колотится где-то у горла; чтобы немного успокоиться, тереблю бусы, перебирая их, как чётки. Незаметно снимаю туфли, задвигая их под своё кресло.
На экране разворачивается комедия, и я невидяще слежу за мечущимися цветными пятнами, отсчитывая про себя минуты. Улыбаюсь, когда зал взрывается смехом. Это не шквал, охватывающий нормальный кинотеатр, только мягкая волна; наверное, ради неё и ходят сюда люди, которые могли бы смотреть кино дома. Вместе смеяться веселее.
Минус три минуты.
Минус две минуты.
Минус полторы.
Я нащупываю застёжку, передвинутую уже до груди, и бусы раскрываются. Чтобы застегнуть их на шее, я отнимаю руку у Кристо.
Минус тридцать секунд.
Минус десять.
Катарина, не оставляющая попыток есть мороженое из поставленной на коленях креманки, неудачно дёргается от смеха, и мороженое оказывается на плаще и брюках Тота. Вампир наконец-то отвлекается от созерцания моего волшебного профиля, чтобы кинуть взгляд на место катастрофы.
Ноль.
Я хватаюсь за поручни кресла и одним плавным движением соскальзываю под то, что стоит спереди: на нём никого нет. Шёлковые юбка и блузка делают моё движение быстрым и непрерывным. Прежде, чем моё лицо скрывается под широким сиденьем, я успеваю посмотреть на мужа: он коротко взглядывает на меня и на Тота и тут же отворачивается, делая вид, что чистит от чего-то рукав.
Затем все звуки выключаются. Я делаю ещё один короткий рывок и оказываюсь в проходе между секторами. Некоторое время я просто лежу, таращась в темноту, разбавляемую только мерцанием экрана. Затем в глаза мне бьёт свет разом включившихся ламп, и я сажусь, моргая и утирая выступившие слёзы, в пустом зале.
***
На этот раз всё по-другому. В городе снова нет людей - но есть прозрачные, едва различимые тени. Я вижу, как они сначала мечутся по кинотеатру, издавая лёгкий, неразборчивый гул; выполняя инструкции, забираюсь в помещение за экраном и выхожу через служебную дверь - она открывается, впуская одну из теней. Таким образом я дохожу до улицы: просто проскальзывая за кем-нибудь в открывающиеся-закрывающиеся двери. Но на улицу попадаю, кое-как пролезши под кованым забором. По счастью, я сама некрупная, а грудь - очень мягкая часть тела, но шёлковый костюм после этого оказывается уделан. Прежде, чем вернусь, надо будет попытаться его почистить.
Я отлично слышу песню и чувствую, как она ведёт меня. Но на этот раз у меня почти получается заметить дорогу, сознание то меркнет, то пробуждается. По крайней мере, мне удаётся понять, что я выхожу за пределы Будапешта, куда-то в пригороды, и даже запомнить несколько зданий по пути.