- Я использовал слово "люди" в философическом смысле, - поясняет голос. Так, похоже, говорят правее, тем более, что подбородок, на который я пялюсь, совсем не шевелится. Я осторожно перемещаю взгляд, делая вид, что задумчиво осматриваю своих похитителей. - Если вам угодно, вы - среди мирных вампиров. Но мне нельзя продолжить, не взяв с вас клятвы о сохранении нашей тайны.
Что же - если их интересуют клятвы, то убивать они меня пока не думают, так что соглашаюсь я охотно:
- Валяйте. Берите. Чем поклясться?
- Мы знаем, что цыгане могут слагать с себя обязательства, данные инородцам. Поэтому вы поклянетесь не мне, а брату Кораллу. Он цыган и примет у вас настоящую цыганскую клятву.
Один из лжемонахов выступает вперёд и откидывает капюшон, чтобы я могла убедиться, что он цыган. Когда его обратили, ему вряд ли исполнилось хотя бы двадцать лет: тонкий, нежный, он, как часто бывает с цыганскими юношами, выглядит даже младше своего возраста. Взгляд обведённых тёмными кругами глаз мягок, когда он приветствует меня по-цыгански:
- Будь счастлива, сестра. Я - Коралл.
Ох. Ох. И как мне объясняться с Тотом? Есть вещи, через которые я не готова переступить. Например, цыганские клятвы.
Если только ребята не шутят, и я действительно ещё увижу Тота.
- Можно мне для начала присесть на что-нибудь сухое? - хмуро спрашиваю я, соображая, как выкрутиться из этой весьма неприятной ситуации. Коралл, замявшись, переводит беспокойный взгляд куда-то за моё правое плечо. Я нарочно не оглядываюсь. Лучше пусть моё поведение выглядит пренебрежением, чем потерянностью.
- Брат Коралл, помогите госпоже Хорват. Дитя моё, я должен попросить вас убрать пока что оружие. Оно вам ни к чему, право.
Ну, теоретически, я могла бы захватить заложника, приставив к горлу одного из вампиров лезвие. Чисто теоретически. Но практически я выбираю вытереть лезвие о штаны сзади и задвинуть его в ножны.
- Холодно у вас, - жалуюсь я, переступая, чтобы не стоять в луже. - У меня вся форма насквозь.
Может, попросить у них сухую одежду? Пока буду переодеваться, что-то придумаю. Но безымянный голос произносит за моей спиной:
- К сожалению, сухого платья для вас мы не имеем.
Что-то напоминает мне его манера выражаться! Коралл тем временем отводит меня прочь из лужи воды.
- И стула, чтобы предложить вам присесть, у нас тоже нет. Но, если вам нехорошо, брат Коралл будет вас поддерживать.
- Благодарю, мне уже лучше, - настолько сухо, насколько это возможно в мокрых тряпках, отвечаю я. Терпеть не могу, когда до меня дотрагиваются вампиры. Ну, может быть, кроме одного. Похоже, клятвы не избежать… и вдруг я понимаю, что держать Тота в безвестности мне скорее нравится, чем наоборот. В конце концов, это он - глава ИСБ - не сумел элементарно обеспечить мне достойную охрану. Меня выкрали из-под носа его бравых парней! Может быть, в других обстоятельствах эта мысль не привела бы меня в восторг, но тут, где мне, кажется, реальная опасность не угрожает… а, кому я вру - в любом случае эта мысль привела бы меня в восторг.
Ждёте моего первого косяка, господин Тот, да?
- Икону-то давайте, - требую я. Брат Коралл извлекает небольшой, с книгу, образ из глубин своей рясы; он держит его через ткань, чтобы не осквернить. Я произношу слова клятвы, беря икону в руки. Брат Коралл принимает её обратно и кивает, глядя мне за спину - стало быть, на пахана. Теперь я, наконец, позволяю себе обернуться. Главаря я узнаю сразу, по тонкой светской улыбке. Больше ничем он от остальных фигур в рясах он не отличается. Даже позы у всех одинаковые: руки на груди, как у настоящих монахов. И голые ноги - в грубых сандалиях.
- Прежде всего, - заговаривает снова главарь, и слова его кажутся вырезанными из самого бархатного бархата на свете, - я должен извиниться за способ, которым вы были доставлены сюда. Однако никакой другой возможности привести вас не было. Дело в том, что вас охраняет императорская служба безопасности. Мы не могли передать вам послания - оно было бы немедленно прочитано, не могли позвонить вам - звонок был бы прослушан. Нам оставалось вас буквально похитить.
Если это первая тайна, которую я должна была узнать, то вечер обещает быть скучным.
- "Вы" - это кто?
- Мы, - вампиры как будто вытягиваются в струнку, - единственный монашеский орден вампиров. Cantus lanii.
- Песня, э… ламии?!
- Lanii.
Сожри меня многорогий, если это словечко входило в лицее в наш курс латыни. Видя моё замешательство, главарь пробует на немецком:
- Граувюргер.
Я качаю головой:
- На что хоть это похоже?
После паузы упырь отвечает кратко:
- Птичка.
Я глубокомысленно киваю.
- А от меня вам что надо?
- Мы хотим попросить вас убить императора.
Ох, и попала я. Ох, и попала.
***
Говорят, что в Иванице на исходе зимы, во время похорон, в гробу села мёртвая девочка и сказала:
- Цыгане! Не празднуйте Пасху в этом году, иначе умрёте!
Весть об этом разнеслась по Империи моментально. Цыгане были очень встревожены и всё судили да обдумывали: праздновать или нет? Наконец, решили: за девочку говорил дьявол, чтобы искусить и напугать цыган. Чтобы оказать Господу уважение, праздновать надо. А если умрут от этого, то была на то Божья воля.
Пасха в тот год была самая печальная. Ложась спать под утро, каждый попрощался с близкими. Каждый был готов не проснуться утром.
Потом целую неделю все пили: радовались, что Господь защитил.
Глава IV. "Вина не пил, а усы намокли". Цыганская народная пословица
But droma, but droma, but droma phirdem,
akana, akana tut me arakhlem.
Наверное, всё написано на моём лице: "пахан" спешит успокаивающе повести рукой.
- Не стоит пугаться раньше времени, дитя моё. Если бы мы были злодеями, не легче ли бы нам самим убить вас, так легко полученную? В этом случае тот, кто называет себя Ловашем Батори, стал бы уязвим для нас, не так ли?
- Его охраняет ещё и гвардия.
- Полностью состоящая из "волков", даже не из вампиров. Но, повторюсь, мы не злодеи. Мы не желаем зря пролитой крови. Мы полагаемся на ваш сознательный выбор.
- Вы предлагаете мне сознательно убить императора? Того, кто спас меня от ярости толпы во время антипрусских беспорядков?
- Да. Того, кто присутствовал на вашей свадьбе, как ваш названый отец, и того, кто является вашим ритуальным мужем. И, если я правильно понимаю, вашего возлюбленного.
- Неправильно понимаете. У цыганки не может быть возлюбленного. У цыганки может быть только цыган… муж.
Смех у моего собеседника мягкий и какой-то мелкий.
- В плане физическом, может быть, и так. Но я, как лицо духовное, и план имел в виду духовный.
Я пожимаю плечами:
- Как бы то ни было, чем дальше мы перечисляем, тем более очевидно, что у меня нет причин убивать Ловаша Батори по сознательному выбору. Разве что вы мне голову заморочите вашими песнями.
- Мы не злодеи, - повторяет главарь третий раз. - Тайна, которую я вам открою, не может не привести вас к нужным выводам сама по себе.
- Ловаш ест по ночам христианских младенцев? - предполагаю я.
- Нет… нет, конечно.
- Надругался над сорока сороков девственниками, и все, как один, были мальчиками из церковного хора?
- Ваше воображение изумительно!
- Намерен развязать мировую войну, в ходе которой будет систематически истреблять мирное население захваченных территорий?
- Насколько известно, нет.
- Он турок?
- Госпожа Хорват! - вампир вскидывает руку. - Просто послушайте.
- Мне трудно, - признаюсь я. - От мокрой одежды меня знобит, и я устала стоять. Я не могу сосредоточиться.
- Брат Коралл…
Цыган развязывает пояс-верёвку и начинает стягивать с себя рясу. Я напрягаюсь - он что, мне её в рот засунет? Но Коралл спокойно складывает её в три или четыре погибели и кладёт на пол, жестом предлагая мне сесть. На нём остаются одни только штаны.
- Садитесь, - главарь тут, похоже, говорит за всех. Я опускаюсь на не самое мягкое из сидений в мире и всем лицом изображаю готовность слушать.
- Итак… тот, кого вы знаете, как Ловаша Батори…
- Так он не Батори на самом деле, да?
- Не по отцовской линии. Госпожа Хорват, я сейчас попрошу вас выслушать меня без вопросов вплоть до той поры, пока я сам не предложу вам их задавать, ладно?
Я киваю.
- Тот, кого вы знаете, как Ловаша Батори, госпожа Хорват, очень, очень стар для вампира.
Ох, можно подумать, для человека он молод. Я прикусываю кончик языка, чтобы не произнести это вслух. Что-то меня несёт последнее время.
- По нашим данным, ему около шестисот лет, - продолжает кровосос. - Именно в период от шестисот до семисот лет, как вам, должно быть, известно, вампир впадает в старческое безумие.
Я киваю, мучительно размышляя, что мне всё-таки напоминает его манера говорить. С акцентом, например, всё ясно, акцент - прусский. А вот интонации - и то, как он строит предложения…