Оно и к лучшему, потому что мы наверняка испортили бы все дело.
Я ткнул в него пальцем.
– Вы следили за ним. Вероятно, вы наведывались в Италию не один раз только для того, чтобы следить за общей ситуацией. Ломали голову над тем, как вывезти золото, но так ничего и не придумали. Сейчас вы в тупике.
В его лице ничего не дрогнуло, должно быть, он хороший игрок в покер. Он спросил:
– Когда вы видели Уокера?
– Вчера в Кейптауне.
Его бесстрастное лицо рассекла ироническая усмешка.
– И вы прилетели в Йоханнесбург только потому, что такой пьяница, как Уокер, наплел вам небылицы? Уокер – жалкий бродяжка, да я таких дюжинами встречаю в парках. – В голосе его звучало глубокое презрение.
– Он ничего не выдумал, готов доказать это.
Курце продолжал сидеть неподвижно, уставившись на меня как истукан, со стаканом виски в руке, утонувшим в его огромной лапище.
Я продолжал:
– Почему, спрашивается, вы здесь, в этой комнате? Если все это выдумка, вам достаточно было еще во время нашего разговора по телефону задать мне вопрос: о чем, черт возьми, я с вами говорю? Но вы здесь – и это подтверждает достоверность рассказа Уокера.
Он быстро принял решение.
– Ладно, что вы предлагаете?
– Вы все еще не придумали, как вывезти четыре тонны золота из Италии. Так ведь?
Он натянуто улыбнулся:
– Допустим.
– А я знаю надежный способ.
Он поставил стакан и достал сигареты.
– И какой же?
– Я не собираюсь говорить вам… пока.
Он хмыкнул.
– Значит, Уокер не рассказал, где спрятано золото.
– Да, не рассказал, – признался я. – Но обязательно расскажет. Уокер – человек, легко поддающийся воздействию… вы же знаете.
– Да, он слишком много пьет, – согласился Курце, – а когда пьянеет, слишком много болтает. Уверен, всю историю он выложил вам по пьянке.
Он закурил.
– И сколько вы хотите?
– Равную долю, – твердо ответил я, – третью часть, после того, как будут оплачены все расходы.
– И Уокер идет с нами на дело, так?
Курце поерзал в кресле.
– Мужик ты стоящий, – сказал он, – не знаю, правда, стоящий ли у тебя план. Пару раз мне тоже казалось, что я справлюсь с задачей. Но, допустим, твой план подойдет. Зачем же нам брать с собой Уокера?
Он поднял руки.
– Да нет, я не предлагаю выкинуть его из доли или что-то в этом роде, хотя он, поверь, надул бы нас, не задумываясь. Рассчитаемся с ним после того, как все закончим, но, ради всех святых, не надо брать его в Италию. Он обязательно натворит там что-нибудь.
Я вспомнил о Харрисоне, Паркере и двух итальянцах.
– Похоже, ты его не жалуешь.
Курце рассеянно поглаживал пальцем шрам на лбу.
– На него нельзя положиться, – сказал он. – Дважды он чуть не убил меня во время войны.
– И все же Уокера мы возьмем. Я не уверен, что мы справимся втроем, но вдвоем-то наверняка не справимся. Если только ты не захочешь взять в дело еще кого-нибудь.
Он воспринял мои слова как шутку.
– Хватит, достаточно тебя. Но Уокеру теперь лучше заткнуться.
– Будет лучше, если он вообще бросит пить, – предложил я.
– Правильно, – согласился Курце, – держи его подальше от спиртного. Несколько банок пива еще ничего, но не более. Пусть это будет твоей обязанностью. Я не хочу иметь дело с этим предателем.
Он покурил и продолжил:
– Теперь давай послушаем, что ты предлагаешь. Если предложение стоящее, я пойду с тобой. Если ты меня не убедишь – выйду из игры. В таком случае вы с Уокером можете делать все, что заблагорассудится, но если отправитесь за золотом, вам придется иметь дело со мной. Я большая сволочь, когда мне перебегают дорогу.
– Я такой же, – сказал я.
И мы рассмеялись. Этот человек мне, в общем-то, понравился.