- Впрочем, если судить по Англии, то я не в состоянии представить, чтобы в каком-нибудь доме, наподобие того, где ты будешь служить, кто-либо мог непорядочно обойтись с молодой беззащитной женщиной.
Лариса пристально смотрела в глаза матери.
- Не скрою от тебя, Лариса, что я надеюсь, возможно и безосновательно, на то, что в доме одного из друзей твоей крестной ты можешь встретить человека, который тебя полюбит и захочет на тебе жениться. - Она глубоко вздохнула: - Здесь такая глушь. Мы видим так мало молодых людей. Но мне хочется надеяться, дорогая, что у тебя будет счастливое замужество, как у меня с твоим папой.
Ларисе хотелось сказать, что ей тоже этого хочется, но не стала перебивать.
- Однако во Франции все не так.
- В каком смысле?
- Французские браки устраиваются весьма определенным образом, как ты уже, я надеюсь, знаешь. Француз берет в жены женщину, выбираемую, как правило, его отцом, и она приносит в семью приданое и земельные угодья. Разумеется, и приданое, и размеры угодий зависят от будущего общественного положения невесты.
- Ты имеешь в виду, мама, что когда француженка выходит замуж за маркиза, то ее приданое должно быть больше, чем нужно, для того чтобы выйти за графа?
- Опять-таки все зависит от знатности фамилии. Знатность же не исчерпывается титулом. Во Франции происхождение и кровная принадлежность стоят превыше всего.
- Это значит, мама, что если высокородный француз влюбится в меня, ему нельзя будет и думать о женитьбе.
- Для него практически невозможно поступить подобным образом. Глава семейства, как правило, всемогущ: у него сосредоточены все средства, которыми он распоряжается по своему усмотрению. - Леди Стантон улыбнулась. - Поэтому в их домах, помимо родителей с детьми, всегда живут бабушки с дедушками, тети, дяди, кузины с кузенами. Гораздо дешевле содержать их под одной крышей, чем выделять деньги каждому на отдельное жилище.
Лариса рассмеялась:
- Всегда знала, что французы - практичные люди!
- Куда уж практичнее. Всегда об этом помни, Лариса! В то же самое время французы умеют ценить женщин, а ты очень красива.
Лариса с изумлением посмотрела на мать. Редко случалось, чтобы леди Стантон награждала своих дочерей комплиментами.
- Я не выдумываю. Ты сама прекрасно знаешь, почему отец почитал вас всех греческими богинями.
- Четыре Венеры! - улыбнулась Лариса. - А Ники, должно быть, Аполлон!
- А разве нет? - с нежностью в голосе сказала леди Стантон. - Не могу представить, что найдется молодой человек более красивый, чем он.
Усилием воли она заставила себя думать не о сыне, а о дочерях.
- Поезжай во Францию, Лариса. Но пусть твоя распрекрасная голова твердо сидит на плечах. Не слушай ничего, что станут говорить тебе сладкоголосые французы. Не верь ни единому их слову о том, что они якобы влюблены в тебя, - сказала леди Стантон и с еще большим выражением добавила: - У тебя нет приданого, и хотя мы можем гордиться нашими предками, во Франции это ничего не значит, несмотря на то что ты будешь занимать весьма высокое место.
- Мои уши не будут ничего слышать, мама. Я ни в кого не влюблюсь! - пообещала Лариса.
- Помни, что такой шаг может обернуться катастрофой, насколько тебе известно. Мужчина, в которого ты влюбишься, чтобы заслужить одобрение всемогущей родни, женится на другой, которая принесет в его семью деньги и землю, а твое сердце будет разбито.
Лариса засмеялась:
- У тебя представление о французах как о каких-то мерзавцах! Но обещаю тебе, мама, я не допущу ни единого, даже малейшего комплимента.
- Я серьезно с тобой разговариваю, Лариса.
- Я знаю, мама!
Лариса наклонилась и поцеловала мать в щеку.
- Не беспокойся так! - попросила она. - Уверяю тебя, что никто из твоих птенцов не может постоять за себя лучше, чем я!
Глава 2
Лариса смотрела на удаляющиеся белые утесы Дувра. Дул сильный ветер.
Несколькими часами ранее она заняла свое место в салоне парома и принялась разглядывать попутчиков. Никто не привлек ее внимания, и девушка погрузилась в размышления о предстоящем. Несомненно, это приключение. Еще месяц назад нечто подобное и в голову не могло прийти. Когда она прощалась с Ники, на мгновение ее охватил ужас. Она с трудом удержалась от того, чтобы не начать умолять брата забрать ее домой, потому что страшно одной окунаться в неизвестность. Но природные жизненные силы и мужество, в которых Лариса никогда не испытывала недостатка, удержали ее от того, чтобы расплакаться на прощание.
До этого момента события мелькали с головокружительной быстротой: возникла куча дел перед отъездом, она лихорадочно готовила к путешествию свою одежду и не успела ничего даже обдумать. Помимо этого приходилось подбирать и запаковывать бесчисленное количество предметов домашнего обихода для переезда семьи в коттедж, где предстояло жить леди Стантон с Афиной и Делией. До свадьбы Синтия тоже должна была быть с ними. Леди Стантон была очень расстроена и не могла ничем помочь, поэтому решать и делать за нее пришлось Ларисе с Синтией.
Обсудить наряды Ларисы собрался семейный "военный совет", но наилучшее решение опять-таки предложила Лариса:
- Я еду за границу, где меня никто не знает, поэтому мне нет необходимости носить траур. Мама должна в течение года ходить в черном и еще год носить полутраур, остальным же из нас нужно просто одеваться в платья темных тонов в течение примерно двенадцати месяцев.
Все удивленно посмотрели на нее.
- Поэтому там, где мне предстоит жить, я могу носить любой цвет.
- Не понимаю, что ты имеешь в виду, дорогая? - смущенно спросила леди Стантон.
- Я говорю, мама, что раз мы все носим примерно один размер, то я возьму твою одежду, в первую очередь дорожные платья и плащ, что позволит сберечь массу денег и времени на шитье.
Прежде чем леди Стантон успела открыть рот, Лариса добавила:
- Я стану очень осторожно носить их и верну, когда тебе можно будет надевать цветное.
- Действительно, неплохая мысль, - медленно произнесла леди Стантон, - но надо заметить, мои дорожные вещи - голубого цвета. Что подумают люди?
- Во-первых, гувернантка никому не интересна, а во-вторых, графиня ничего не написала брату о том, что у нас недавно умер отец.
Она посмотрела на удивленных домочадцев и добавила:
- Если вас это сделает счастливее, то я могу носить черную повязку на рукаве.
- Нет, не надо, это ужасно выглядит! - быстро сказала Синтия. - Мне кажется, что Лариса подала хорошую идею, мама, она может взять с собой мое розовое платье. Оно самое лучшее, но выйдет из моды еще задолго до того, как я опять смогу его надеть. - Она сделала паузу и продолжала: - Тем более для приданого нужны совершенно новые вещи.
- Да, дорогая моя, конечно, - согласилась леди Стантон. - Я думаю, мы найдем возможность сшить тебе несколько хороших платьев. Тебе идет лиловое и сиреневое, тем более оба этих цвета считаются полутрауром.
Лариса отобрала несколько цветных вещей из материнского гардероба, которые при помощи умелых пальцев нетрудно было ушить по фигуре и придать им вид соответствующий возрасту. Однако вечерние платья леди Стантон явно не были рассчитаны на Ларису.
- Есть идея! - воскликнула леди Стантон.
- Какая, мама? - спросила Лариса.
- Попроси Ники помочь тебе принести сундучок из мансарды. Такой большой, кожаный, с закругленной крышкой.
Просьба леди Стантон несла в себе некоторую таинственность. И когда сундучок принесли и открыли, все были заинтригованы и пытались заглянуть внутрь.
Леди Стантон, единственное дитя богатого отца, в свое время блистательно дебютировала на балах. Отец не скупился для своей дочери. Когда пришло время вывезти ее в свет, она получила приглашения на все гранд-балы открывающегося сезона. И, как потом любила вспоминать, была "королевой" почти на всех!
К сожалению, ее отцу почему-то показалось, что финансовое будущее всего мира принадлежит Австралии. Почти все свои деньги, включая ее приданое, составлявшее довольно значительную сумму, он вложил в золотые прииски на этом континенте. Через пять лет прииски закрылись, еще через несколько лет умер отец, к тому времени деньги их растаяли вместе с блистательными неосуществленными прожектами австралийских компаний.
- Здесь у меня мои лучшие платья, - объяснила леди Стантон. - Воспоминания о моем счастливом девичестве.
С этими словами она извлекла из сундучка кринолин с ребрами китового уса. Его вид заставил сестер смеяться до слез.
- Ты его и вправду носила, мама? - спросила Афина. - Какой же он, наверное, был неудобный.
- Ужасно, - призналась леди Стантон. - Более всего неудобно было в нем входить и выходить из вагона! - Она рассмеялась вслед за дочерьми: - Когда в нем приходилось садиться, никогда нельзя было быть уверенной, что он в любой момент не лопнет спереди и не откроет все то, что под ним!
На свет появлялись все новые и новые платья. Сестрам подумалось, что, наверное, эти кринолины считались красивыми, когда были в моде.
- А вот мое "выходное" платье, - пояснила леди Стантон.
Она держала в руках туалет белого атласа, с шелковой отделкой по корсажу и наружной юбке.
- Прекрасный материал, - сказала Афина.
- Очень дорогой, - добавила леди Стантон.
- Сможем ли мы его перешить? - усомнилась Лариса.
- Примерь-ка, - попросила леди Стантон.