Герцог тут же предложил Вэле руку, и они направились к обеденному залу. Лакей распахнул перед ними дверь, и Вэла увидела красиво накрытый стол, украшенный золотыми канделябрами.
- А как же дедушка? - спросила Вэла. - Разве мы не пожелаем ему спокойной ночи?
- Я разговаривал с ним перед тем, как идти в часовню, и он сказал мне, что хотел бы помолиться перед сном о вашем счастье, а затем пойти спать. Мы увидимся с ним завтра утром.
- Понимаю, - вздохнула Вэла.
Она прошла к столу, украшенному белыми цветами, и огляделась. Ей было странно видеть этот большой зал, предназначенный только для них двоих. Все это было похоже на сказку.
Герцог сел во главе стола в кресло с высокой спинкой, которое обычно занимал архиепископ, словно нисколько не сомневался в своем праве занять это почетное место. Вэла села рядом с ним.
Слуги начали подносить угощения, все на серебряных тарелках и блюдах, которые составляли часть сокровищ, испокон веков принадлежащих архиепископам Йоркским.
Все мысли Вэлы были сейчас заняты только супругом. Первый раз за все время их путешествия вдвоем она испытывала смущение.
Почему-то ей было очень трудно заговорить с ним, она с грустью вспоминала те вечера, когда с такой легкостью и непринужденностью вела с ним споры или расспрашивала о любви.
Но зато сейчас она впервые увидела в его взгляде странный, жаркий огонек, которого не было прежде, и слышала в его голосе нежность.
Когда слуги вышли, герцог откинулся на спинку кресла с рюмкой коньяка в руке, и Вэла невольно подумала о том, насколько сильно отличается это их пиршество от тех вечерних ужинов в маленьких деревенских гостиницах во время их безумного путешествия в Йорк.
И, словно опять прочитав ее мысли, герцог сказал:
- А мы ведь с вами вышли победителями! В чем я в глубине своего сердца никогда не сомневался.
- Мне тоже хотелось так думать, - заметила Вэла, - но только я боялась быть слишком самонадеянной.
- Нужно ли говорить о том, как великолепно вы вели себя все это время? - спросил герцог. - Я не представлял себе, что женщина может быть такой храброй и так прекрасно владеть собой в столь отчаянных обстоятельствах!
Она знала, что он имел в виду те ужасные минуты в церкви, когда Вальтер нацелился в грудь герцога. Жизнь от смерти тогда отделяли секунды. И только благодаря их самообладанию и божьей помощи они выиграли у судьбы эти секунды.
- Эти минуты мы оба, наверное, предпочли бы забыть, - продолжал герцог тихо, - за их исключением, это будет великолепная история, которую мы с удовольствием будем рассказывать нашим детям и внукам.
Брокенхерст увидел, как от этих слов щеки девушки вспыхнули жарким румянцем. А Вэла тем временем думала о том, как еще сегодня утром спрашивала, откуда берутся дети. Теперь он сможет показать ей это на деле. От подобных мыслей она покраснела еще больше.
- Однако все кончается, подобно тому, как весна приходит на смену зимним холодам, - продолжал герцог, - и ничего не происходит зря в этом мире. Мы с вами нашли друг друга, а наш друг и спаситель Уильям Трэвис обрел новую жизнь.
- Вы, кажется, назвали его Тронтоном? - с любопытством спросила Вэла.
- Это как раз то, что бы я хотел вам объяснить.
Герцог в нескольких словах рассказал о том, что они сделали, чтобы выдать Джайлса за Уильяма Трэвиса.
- Когда эти два тела заберут от ступеней церкви и обыщут, - объяснял он, - никто не станет доискиваться их настоящих имен, а найдя в кармане Джайлса книгу с именем разбойника, они и вовсе успокоятся.
- Ах, как вы замечательно это придумали! - восхитилась Вэла.
- Но что гораздо важнее, - добавил герцог с довольным видом, - никому не придет в голову связать свадьбу достопочтенного Джорджа Хьюджеса и Шарлотты Мейхем, которая имела место в тот день в церкви, с герцогом и герцогиней Брокенхерст.
Он накрыл руку Вэлы своей.
- Это еще одна серьезная причина, почему я хотел, чтобы архиепископ снова обвенчал нас, хотя в связи с первым и самым важным венчанием ни у кого не может возникнуть никаких вопросов по поводу его законности.
- А вы… действительно хотели… чтобы я стала вашей женой? - тихо спросила Вэла и взглянула на него, задержав дыхание.
- Да, и в самое ближайшее время я докажу вам, как сильно я этого хочу, - улыбаясь, сказал герцог. - Однако я еще не все рассказал вам о нашем друге Тронтоне. Я бы не хотел, чтобы вы и дальше волновались о его судьбе.
- Вы сказали, что он поехал на юг?
- Я отправил его в Херст, в мой фамильных замок и ваш будущий дом, моя милая.
Вместе с ним я передал необходимые распоряжения моему управляющему. Я хочу поручить Торнтону заняться школами для детей моих арендаторов и там, где их нет, открыть новые. Думаю, работы хватит с избытком и ему самому, и тем учителям, которых он наймет.
- Как вы это здорово придумали! - воскликнула Вэла, не в силах сдержать своего восторга. - Я вам так благодарна! Ничего не могло бы доставить мне большей радости!
- Я надеялся, что вы именно так и скажете, - улыбнулся герцог. - А когда Трон-тон полностью все наладит в Херсте, он отправится в другие мои владения, где сможет заняться тем же благим делом и полностью реализовать свои возможности.
Вэла сжала от волнения руки.
- Он будет так счастлив! И вы не могли бы более достойным образом вознаградить его и найти ему лучшее применение.
- Именно так я и думал, - согласился с ней герцог, - и если Уильям Трэвис мертв, я думаю, с вашей и моей помощью Уильям Тронтон будет заниматься любимым делом.
Вэла пристально смотрела на герцога, и в ее глазах было столько благодарности и счастья, что они светились едва ли не ярче свечей, освещающих зал.
Герцог улыбнулся.
- Как-то вы сказали мне, что получать знания - это все равно, что считать звезды. Их слишком много, и невозможно пересчитать их все, но каждая звезда по-своему прекрасна.
- Вы помните, что я вам когда-то говорила? - поразилась Вэла.
- Я помню все, что вы мне говорили, - нежно произнес герцог. - А теперь я хочу, чтобы вы помогли мне считать совсем другие звезды.
Вэла озадаченно на него посмотрела.
- Вы многому научили меня, моя любимая. Благодаря вам я узнал такие вещи, о которых никогда прежде даже не задумывался.
- Я бы очень хотела… чтобы это было правдой, - смутилась Вэла, решив, что он над ней подшучивает, - но едва ли это возможно.
- Но это правда! - настаивал герцог. - Вы умеете так увидеть самые простые вещи, что они начинают казаться прекрасными и волнующими. Вы проявляли бесконечную доброту и понимание, общаясь с людьми, которых никогда не было в моей жизни и которых я никогда, до сегодняшнего дня, не понимал и не знал об их проблемах.
Поражаясь своей горячности, герцог подумал о том, как счастлив был бы Фредди, если бы мог услышать его сейчас. И тут он вспомнил, что еще не объяснил своей жене причину, по которой он ехал в Йорк.
- Если я смогла… помочь вам в чем-то, - сказал Вэла смущенно, - это для меня самое большое счастье. Но только вы такой мудрый, храбрый и так все хорошо понимаете… Я чувствую, что никогда не смогу сравняться с вами в ваших знаниях… Я бы очень хотела, чтобы вы научили меня… многим вещам.
- Есть один урок, - понизив голос, проникновенно сказал герцог, - который я мечтаю вам дать.
- Какой? - наивно спросила девушка.
- Мне кажется, вы знаете ответ. Это урок любви, моя прелестная, милая женушка. И, судя по тому, о чем вы просили рассказать меня, сидя там, у ручья, я точно знаю, что по крайней мере в этом вопросе вы совершенно несведущи. Поэтому нам придется начать наш урок с самого начала.
Он подождал, пока ее щеки залились алым пламенем. Ее смущение было так прелестна, что он не мог отказать себе в удовольствии насладиться этим зрелищем. Но на этот раз выражение ее глаз застало его врасплох.
Вэла молчала, и герцог, с трудом подавив отчаянное желание тут же заключить ее в объятия, произнес, стараясь казаться спокойным:
- Мне кажется, нам пора подняться в гостиную.
- Да, конечно, - быстро сказала Вэла. - Должна ли я сейчас уйти и оставить вас пить вино… одного?
Почувствовав, что допустила какую-то ошибку, она быстро добавила:
- Боюсь, что, поскольку в предыдущие дни я этого не делала, вы могли подумать, что я несведуща также и в правилах хорошего тона.
- Я могу подумать только одно: вы самая восхитительная, самая чудесная, самая соблазнительная женщина на свете! Но нам будет гораздо удобнее разговаривать, когда нас не будет разделять стол.
Вэла встала, все еще смущенная и растерянная, и не смела поднять на него глаза, пока они следовали через весь зал к двери.
Затем они миновали коридор, увешанный портретами предыдущих архиепископов, едва ли замечая что-либо вокруг себя.
Когда они вошли в гостиную, то Вэла вдруг отметила, что здесь прохладно и пахнет цветами. Ее разгоряченных щек коснулся свежий, наполненный ароматами воздух.
Хотя в комнате горели свечи, одно французское окно, выходящее прямо в сад, не было задернуто портьерами. Стеклянные створки были открыты, словно, приглашали спуститься в вечернюю прохладу сада.
Вэла медленно подошла к окну.
Солнце уже скрылось за горизонтом, но его отсвет все еще заливал темнеющее с каждой минутой небо, на котором одна за другой зажигались звезды.
Вэла взглянула на звезды, а герцог тем временем не мог отвести восхищенного взгляда от ее точеного профиля. В свете свечей ее лицо казалось полупрозрачным, словно светящимся на фоне погрузившегося во мрак сада.