Шум выстрелов, а также стремительность, с которой все произошло, потрясли не только Вэлу, но и бедного священника. Старик застыл на месте и даже не пригнулся, чтобы спрятаться от свистящих вокруг него пуль. Парализованный ужасом, он наблюдал за разворачивающейся на его глазах драмой.
Только когда Трэвис вышел из-за колонны и подошел к лежащим на полу негодяям, старый викарий спросил, заикаясь:
- Что… что здесь происходит? Я ничего не понимаю… Кто… эти люди? Почему они напали на вас?
- Все очень просто, викарий, - ответил герцог успокаивающим тоном. - Это разбойники. Они уже преследовали нас в пути, пытаясь ограбить. Жаль, что все так вышло, но, видимо, Бог рассудил, что лучше им умереть, чем грабить невинных людей.
- Разбойники! - пробормотал викарий. - Значит, это действительно очень опасные личности! Но то, что убийство произошло в церкви… это ужасно. Это осквернение дома Господня!
- Совершенно с вами согласен, святой отец, - смиренно отвечал герцог. - И если вы согласитесь пока спрятать мою жену у вас в ризнице, мы с моим другом сейчас же вынесем эти тела из святого места.
Он ободряюще улыбнулся Вэле и вновь с восхищением отметил ее выдержку. Она держалась с необычайным присутствием духа и еще помогла старому викарию спуститься по ступеням и поддерживала его, пока они шли по направлению к ризнице.
"Другая женщина на ее месте, - подумал герцог, - попав в подобную ситуацию, сейчас устроила бы истерику, кричала, плакала, проклиная всех, и меня в том числе, за то, что с нею случилось. Все-таки она удивительная женщина!"
Глядя ей вслед, герцог думал о том, что любит ее так сильно, что не в силах выразить глубину своих чувств даже самому себе. Только провидение могло послать ему в дар такое чудо и именно тогда, когда он меньше всего надеялся на это.
Вэла околдовала его, полностью завладев всеми его чувствами и помыслами, и он с большим трудом заставил себя переключиться на другие дела, требующие его немедленного вмешательства.
Герцог подошел к Трэвису, молча взиравшему на распростертые тела их поверженных противников.
Кровавые цветы расцвели в этот день в церкви. Кровь на груди, залитый кровью пол… воистину предсказание Трэвиса сбывалось. К счастью, это была кровь их противников.
- Что вы собираетесь с ними делать? - спросил Уильям Трэвис.
- Вынести из храма и попросить викария, чтобы он проинформировал о происшедшем магистрат. Надеюсь, что там позаботятся об этих негодяях.
- И вы думаете, что кто-нибудь действительно поверит в то, что они разбойники?
- А почему бы и нет? - спокойно ответил герцог. - Скажите, нет ли у вас чего-нибудь… какого-нибудь предмета, который мог бы быть опознан как принадлежавший именно вам, Уильяму Трэвису, разбойнику Биллу?
Трэвис с удивлением взглянул на него. Затем в его глазах вспыхнул свет понимания, он догадался, что задумал его невольный сообщник.
- У меня с собой есть книга, с которой я никогда не расстаюсь, - сказал он. - Это учение святого Августина.
- Есть ли на ней ваше имя?
- Да, конечно! Ее подарил мне мой крестный в день моей конфирмации.
С этими словами он вытащил из кармана своего широкого пальто небольшую книжку в кожаном переплете и, раскрыв ее на первой странице, показал герцогу надпись:
"Уильяму Трэвису в день конфирмации. Аббатство Сент-Олбанс. Апрель 23-го 1804 года".
Герцог удовлетворенно кивнул, затем взглянул сначала на Трэвиса, потом на Джайлса. Нельзя сказать, чтобы они были похожи. Но что-то общее у них все же было - оба довольно худые, со светлыми волосами и чисто выбриты.
- Проверьте его карманы. Выньте все, кроме денег, - приказал он Трэвису.
Тот послушно выполнил его распоряжение, а затем сунул в карман мертвеца "Писания святого Августина".
Выпрямившись, Трэвис взглянул на герцога, и в его глазах появился свет надежды, которого не было раньше.
Тем времена герцог занимался содержимым карманов Вальтера. Он вынул оттуда блокнот, где велись расходы на это путешествие, а также два письма и забрал все это.
Затем он схватил тело, перевернул его и за ноги потащил по проходу к выходу из церкви. То же самое проделал Трэвис с телом Джайлса.
- Они заслужили свою участь, - сказал Трэвис, словно пытаясь оправдаться за свое участие в этом убийстве.
- Из того, что вы мне рассказали, в этом нет никакого сомнения, - ответил герцог. - Теперь вы можете начать новую жизнь. Со своей стороны я могу кое-что предложить вам. Об этом написано вот в этом письме. А более подробно я вам все объясню при нашей, я надеюсь, скорой встрече.
С этими словами он вынул из кармана конверт и протянул Трэвису. Тот взглянул, но не протянул за ним руки.
Герцог без слов понял, какие именно мысли беспокоят сейчас Трэвиса.
- Если вы думаете, что это всего лишь деньги, - сказал он, - то вы ошибаетесь. Это должно обеспечить ваше будущее. Здесь содержится предложение, которое, как я уверен, вас заинтересует.
Уильям Трэвис глубоко вздохнул, но ничего не сказал.
- Есть лишь одно условие, которое я попрошу вас соблюдать, - продолжал герцог. - Вы должны дать слово, что не вскроете этот конверт до тех пор, пока мы с Бэлой не доберемся до Йорка.
И прежде чем разбойник успел ответить, герцог добавил:
- Но, честно говоря, я и сам не знаю, когда это может произойти. Я представления не имею, где мы сейчас находимся.
- Мы сейчас немного севернее Данкастера, - ответил Трэвис, взяв конверт. - И если вы поспешите, то сможете добраться до Иорка часа через три.
Герцог улыбнулся.
- Тогда мы сделаем вот что. Через три часа… нет, лучше немного подстраховаться… часа через четыре вы распечатаете конверт. И если вам не понравится то, что вы там прочтете, я буду крайне разочарован.
- Вы меня прямо заинтриговали, - сказал Трэвис тихо. - Но я, что бы там ни было, я бы уже сейчас хотел от всей души поблагодарить вас.
- Вам еще представится такая возможность в будущем, если вы согласитесь с моим предложением, - ответил герцог. - Но прошу вас, отнеситесь внимательно к тому, что я вам предлагаю. Вы поймете, насколько это важно, когда я скажу вам, что от этого зависит исход одного очень важного для меня пари.
Он произнес это шутливым тоном, и Трэвис в ответ усмехнулся.
- Что ж, ведь в конце концов мы теперь крепко связаны с вами, - сказал он. - Поверьте, я способен оценить то, что поможет мне избежать смерти и вечного проклятия.
- Это очень точно передает главную цель усилий, только что предпринятых нами. Но теперь важно, чтобы они не пропали даром.
Вы понимаете, я хочу быть уверен, что с этого момента Уильям Трэвис, разбойник, за голову которого назначена награда, мертв.
Герцог говорил уже серьезно и при последних словах бросил выразительный взгляд на лежащего перед ними Джайлса.
- Я могу лишь еще раз поблагодарить вас, - произнес Трэвис с искренней признательностью в голосе.
- Я точно не знаю, что произошло на самом деле, - продолжал герцог, - но я прекрасно понимаю, что это было бы самой настоящей трагедией и бесполезной тратой ваших способностей и возможностей, если бы вы продолжали оставаться тем, кем стали в последнее время, преследуемый властями и оцененный вовсе не за то, чем в действительности ценна ваша голова.
Трэвис взволнованно взглянул на герцога, словно хотел что-то сказать, но тот остановил его движением руки.
- Я также взял на себя смелость дать вам новое имя, и так как я всегда полагал, что любая ложь бывает более удачной, когда она близка к правде, то я нарек вас Уильямом Тронтоном.
- Насколько я понимаю, это привилегия крестного отца - давать имя ребенку, - с лукавой усмешкой заметил разбойник.
- Рад, что вы со мной согласны, - заметил герцог, - и теперь, с этого самого момента, вы должны забыть все, что связывало вас с прежним Уильямом Трэвисом.
Он протянул руку.
- И я никогда не забуду, что вы спасли мне жизнь.
Мужчины пожали друг другу руки, и рожденный из небытия Уильям Тронтон сказал:
- А я никогда не забуду, что вы дали мне новую жизнь.
- Надеюсь, она вам понравится, - отвечал герцог, - а теперь мы с моей женой должны трогаться в путь.
Он направился обратно в церковь и зашел в ризницу. Вэла вскочила ему навстречу, и блеск ее глаз сказал герцогу без слов, как она рада его видеть. Это стало для него лучшим утешением и лучшей наградой за все старания и труды этого непростого дня.
- Мы должны ехать, - сказал он тихо, - но прежде всего я хотел бы поблагодарить викария, что согласился обвенчать нас, и извиниться за то, что мы так надолго задержали его вдали от свадебного стола.
- Добрый викарий очень расстроен из-за всего того, что произошло здесь, - тихо сказала Вэла.
- Еще бы, - кивнул герцог. - Но позвольте выразить вам свое искреннее восхищение, сэр, вы вели себя очень храбро и с большим достоинством, что в сложившейся ситуации было совсем непросто.
Старый священник слегка порозовел от похвалы и тяжело поднялся на ноги.
- Думаю, вы были правы, сэр, - обратился он к герцогу, - когда сказали, что мир станет лучше без этих разбойников. Они не должны были приходить в святое место с оружием в руках и злобой в сердце.
- Что ж, больше они этого делать не будут, - легкомысленно заметил герцог. - А теперь извините, святой отец, моя жена и я должны ехать. Нам бы хотелось добраться до Йорка засветло.
- Тогда вам следует отправляться немедленно, - тут же забеспокоился священник. - Вам предстоит долгая дорога, но думаю, у вас хорошие лошади, и вы доберетесь до Йорка часа за три.