В марте погода была как в разгар лета. А сейчас, в мае, похолодало, как в ноябре, и лили дожди. Роберт даже представить себе не мог Порт-Керрис в дождливую погоду. Художники всегда изображали город в ярко-голубых тонах лета, оживляя картины белыми пятнами чаек и яхт. И все - в ослепительном блеске солнечных лучей. А нынче пронизывающие восточные ветры стучали в окна гостиницы, словно в них горстями швыряли гальку. Сквозняки проникали через оконные переплеты и, уходя в щели под дверями и дымоходы каминов, раскачивали шторы. От холода не было спасения.
Была суббота. Роберт, вытянувшись, лежал на кровати. Он взглянул на часы: без пяти три. Потянулся за сигаретой, зажег ее и остался лежать, следя за свинцовыми тучами за окном в ожидании телефонного звонка.
Ровно в три часа зазвонил телефон. Роберт снял трубку.
- Три часа, сэр, - произнес портье.
- Большое спасибо.
- Вы проснулись, сэр?
- Да, я проснулся.
Докурил сигарету, затушил окурок в пепельнице и встал, надевая белый махровый халат и направляясь в ванную принять горячий душ. Роберт ненавидел дневной сон. Ненавидел просыпаться с ощущением зубной боли и раскалывающейся головой. Однако после того, как всю ночь вел машину из Лондона, необходимо было поспать. Он позавтракал и попросил портье разбудить его. Но шум ветра разбудил раньше. Выйдя из ванной, он надел свежую сорочку, повязал галстук, взялся за пиджак, но потом передумал и натянул джемпер. Причесавшись, взял с туалетного столика свои мелкие вещи и сунул их в карман брюк. Затем подхватил плащ с вешалки на двери и спустился по лестнице.
В холле стояла послеобеденная дремотная тишина. Пожилые постояльцы похрапывали в тепле своих номеров. Разочарованные любители гольфа, стоя у окон, смотрели на дождь, гремя мелочью в карманах своих твидовых бриджей и надеясь на улучшение погоды, чтобы до темноты пройти девять лунок.
Портье взял у Роберта ключ и повесил на доску.
- Уходите, сэр?
- Да. Быть может, вы мне поможете? Мне нужно в галерею общества художников. Она находится где-то в старой церкви, переделанной в выставочный зал. Вы не знаете, как туда добраться?
- Это в центре. Вы ориентируетесь в нашем городе?
- Я знаю, где находится "Слайдинг Тэкл", - ответил Роберт, и портье ухмыльнулся. Ему понравился мужчина, который ориентировался в пабах.
- Итак, скажем, вы идете в "Слайдинг Тэкл", но, не доходя, поворачиваете вверх по улице. Вверх от бухты. Идите по узкой старой дороге, очень крутой, в конце нее будет площадь. Галерея как раз на противоположной стороне этой площади. Там висит афиша… которую невозможно разобрать.
- Ну что ж, посмотрим. Большое вам спасибо.
- Пожалуйста. - Портье открыл вращающуюся дверь, и Роберт оказался на пронизывающем ветру. Дождь обрушился на его непокрытую голову, заставив сгорбиться и поспешить по гравийной площадке, избегая глубоких луж, к машине. Выехав к бухте, Роберт увидел, что настало время прилива. Перед ним волновалось море, серое и неспокойное, рябое от белых бурунов волн.
Он нашел улицу, о которой говорил портье. Она вела вверх от бухты и была застроена низкими коттеджами; мокрый булыжник мостовой сверкал, как чешуя свежевыловленной рыбы. На вершине холма открылась живописная площадь, и глазам Роберта предстала старая церковь - солидное мрачное здание, не гармонирующее с афишей на двери:
"Общество художников Порт-Керриса.
Весенняя выставка".
Под надписью - странный рисунок в розовых тонах: подобие глаза и рука с шестью пальцами. Роберт про себя согласился с портье из гостиницы.
Он припарковал машину, поднялся по мокрым ступеням, открыл дверь, и его обдало запахом парафинового нагревателя. Внутри церковь была побелена, между высокими окнами в свободном порядке висели картины всевозможных жанров и размеров.
Прямо у двери сидела дама в фетровой шляпе, с покрытыми пледом ногами. С одной стороны от нее стоял деревянный стол с каталогами и кассой для денег, с другой - парафиновый нагреватель, у которого она пыталась согреть свои сизые от холода руки.
- Ой, закройте дверь! Закройте дверь! - взмолилась она, когда с Робертом в помещение ворвался порыв холодного ветра. Он налег на дверь, захлопнул ее и нащупал в кармане брюк две монеты по полшиллинга. - Какой холодный день, - продолжила она, - и это называется лето. Вы - первый сегодня. Ведь вы посетитель, не так ли? Я никогда вас не видела в наших местах.
- Я никогда не бывал здесь раньше.
- У нас чрезвычайно интересная коллекция. Вам, конечно же, понадобится каталог. Еще полшиллинга, пожалуйста. Не сомневаюсь, вы согласитесь со мной, что не зря потратили деньги.
- Спасибо, - уныло поблагодарил Роберт.
Он взял каталог, украшенный все той же розовой рукой с глазом, что и на афише, открыл его наугад и пробежал глазами имена художников.
- Сэр, вас интересует конкретный художник? - Женщине у окна удалось произнести это безразличным голосом, но глаза ее горели любопытством.
- Нет, совсем нет.
- Просто интересуетесь живописью, как я понимаю. Вы остановились в Порт-Керрисе?
- Да. - Он начал удаляться от нее. - Пока да.
Роберт медленно двинулся вдоль стены длинного зала, делая вид, что интересуется всеми картинами. Он нашел нужное имя. Пэт Фарнаби. Номер 24. "Путешествие" Пэта Фарнаби. У номера 23 сделал паузу, затем продолжил путь.
Игра цвета и света обрушилась на него с картины Фарнаби. Возникло ощущение бесконечной высоты, удивительное, как головокружение. И одновременно с этим чувством полета он как будто оказался над облаками, подвешенный между синевой и белизной.
"Ты должен поехать, - сказал Маркус Роберту. - Я хочу, чтобы у тебя сложилось свое собственное мнение, мне бы хотелось узнать твое впечатление". И вот она, эта картина. Чистая высокая нота игры обычных красок.
Через некоторое время он вернулся к настырной даме. Не было сомнения, что она все время пристально следила за посетителем. "Сейчас, - подумал он, - у нее светлые глаза, как у голодной малиновки, ожидающей крошки хлеба".
- Это единственный экспонат Пэта Фарнаби?
- Боюсь, что да. Это все, что мы смогли выпросить у него.
- Он живет здесь неподалеку, не так ли?
- О, да. В Голлане.
- В Голлане?
- В шести милях от города по дороге к причалу. Это ферма.
- Он фермер?
- Ах, нет. - Дама рассмеялась. "Ей весело, - подумал Роберт, - как будто она играет в старинной пьесе". - Он живет на чердаке над амбаром. - Дама пододвинула к себе листик бумаги и написала адрес. - Если вы хотите повидать его, то найдете здесь.
Роберт взял записку:
- Большое спасибо, - и направился к двери.
- Разве вам не хочется осмотреть всю экспозицию?
- Как-нибудь в другой раз.
- Она такая интересная. - Голос женщины звучал так, будто ее сердце не выдержит, если он не посмотрит еще несколько картин.
- Согласен, без сомнения. Но в другой раз. - Тут он вспомнил об Эмме Литтон. Держась за дверную ручку, Роберт обернулся: - Кстати, дом Литтона далеко отсюда? Я имею в виду не мастерскую, а именно дом?
- Понимаю. Он за углом. Около сотни ярдов вниз по дороге. Там, где синие ворота. Вы не ошибетесь. А вы знаете, что господина Литтона нет дома?
- Да. Знаю.
- Он в Америке.
- И это мне известно.
По-прежнему шел дождь. Роберт сел в машину, завел мотор и поехал вниз по улице, узкой, как нора. Около синих ворот припарковался, перегородив всю дорогу, и прошел в них. Затем спустился по ступеням, ведущим к выложенному плиткой двору, где стояли горшки с затопленными растениями и полуразвалившаяся скамейка. Сам одноэтажный дом был длинным и низким. Неровная крыша и плохо заделанные отверстия от дымовых труб говорили о том, что когда-то это были два или три маленьких коттеджа. Парадная дверь окрашена такой же краской, что и ворота. Рядом висел бронзовый дельфин-колотушка.
Роберт постучал. Сверху на него лилась вода из худого водосточного желоба. Он отступил, чтобы взглянуть, откуда течет вода. И тут дверь открылась.
Он поздоровался:
- Добрый день. У вас водосточный желоб прохудился.
- Откуда ты взялся?
- Приехал из Лондона. Его надо отремонтировать, а то он проржавеет.
- Ты приехал из Лондона, чтобы предупредить меня об этом?
- Нет, разумеется. Можно войти?
- Конечно. - Она отступила в сторону, придерживая для него дверь: - Ты самый безответственный человек на свете. Всегда появляешься безо всякого предупреждения.
- Как же тебя предупредить заранее, если у вас дома нет телефона? А послать письмо не было времени.
- Твой приезд связан с Беном?
Роберт вошел в дом, пригнувшись под притолокой и расстегивая плащ:
- Нет. А что?
- Я подумала, может, он вернулся.
- Насколько я знаю, он все еще греется в лучах целительного солнца Вирджинии.
- И что дальше?
Он обернулся к ней и обнаружил, что иногда эта девушка становилась такой же непредсказуемой, как английская погода. Каждый раз, когда он ее видел, Эмма была другой. Сегодня на ней было платье в красную и оранжевую полоску и черные чулки. Волосы схвачены на затылке зажимом из черепахового панциря, челка заметно отросла и лезла в глаза. Когда он на нее посмотрел, она смахнула челку в сторону ладонью. Этот жест был как бы защитным и разоружающим одновременно и придал ей вид совсем юной девушки.
Роберт вынул из кармана листок бумаги и подал ей. Эмма прочитала вслух:
- "Пэт Фарнаби, дом фермы Голлан". - Она взглянула на гостя: - Откуда у тебя это?
- От дамы из галереи искусств.
- Пэт Фарнаби?
- Маркус им интересуется.