Довольно позднее появление такой компании в столовой вызвало оживление. Для них был заказан круглый столик у окна, и им пришлось пересечь весь зал. Госпожа Райан шла впереди, ощущая на себе восторженные взгляды со всех сторон и совершенно не реагируя на них. Она давно привыкла к этому. За ней шел Маркус, запущенный, но по-своему значительный и явно вызывающий интерес. Затем Роберт с Эммой и, наконец, Бен. Бен отстал от них, чтобы затушить сигарету, и изобразил явление звезды, остановившись на пороге побеседовать со старшим официантом; таким образом, когда он наконец вошел в залу, к нему было приковано внимание всех посетителей.
"Бен Литтон…", "Вон тот - Бен Литтон…" - несся шепот, когда он проходил мимо столиков, величественный в своей синей французской блузе, красно-белом платке, повязанном узлом на шее; его седые, по-молодому густые волосы челкой спадали поперек лба.
"Бен Литтон… помните, художник".
Похоже, равнодушных не было. Все знали, что Бен Литтон имеет мастерскую в Порт-Керрисе, но, чтобы увидеть его, надо было спуститься в нижний город, разыскать паб рыбаков под названием "Слайдинг Тэкл" и сидеть там в полумраке, растягивая стакан теплого пива как можно дольше в ожидании прихода известного художника. Однако сегодня Бен Литтон покинул свое убежище и явился сюда, в гостиницу "Кастл", собираясь отведать воскресный обед, как простые смертные. Гора пришла к Магомету. Стареющая дама откровенно уставилась на него в лорнет, а приезжий техасец вслух ругался, что забыл в номере фотоаппарат со вспышкой.
Эмма перехватила взгляд Роберта Морроу и с трудом подавила желание фыркнуть от смеха.
Бен наконец добрался до стола, уселся на почетное место справа от госпожи Райан, взял в руки меню и, подняв палец, потребовал вызвать официанта. Постепенно волнение в столовой улеглось, однако было ясно, что в продолжение обеда они останутся объектом пристального внимания.
Эмма обратилась к Роберту:
- Я не одобряю поведения отца: так явно выставлять себя напоказ… Но он всегда так ведет себя на людях.
- Вот и хорошо. По крайней мере, это развеселило тебя: ты больше не выглядишь скованной и нервной.
- Мог бы предупредить, что госпожа Райан молода и красива.
- То, что она красива, - бесспорно. Но сомневаюсь, что так молода, как кажется. Скорее, хорошо сохранилась.
- Не по-мужски так говорить о дамах.
- Извини. Я подразумевал только хорошее.
- Все равно, надо было меня предупредить.
- Ты не спрашивала.
- "Не спрашивала"… Однако высказалась по поводу старых жирных американок. И даже тогда ты меня не поправил.
- Очевидно, я и представить не мог, что для тебя это имеет какое-то значение.
- Красивая женщина рядом с Беном Литтоном - для тебя это неважно?! Да ведь это жизненно важно! С другой стороны, тебе и Маркусу не придется долго уговаривать Бена поехать в Америку. Одно движение этих ресниц - и он уже на середине Атлантики.
- Не думаю, что ты вполне права. Если он чего-то не захочет, то самые длинные ресницы в мире не заставят его сделать это.
- Не заставят, но он не способен устоять перед вызовом. - Голос Эммы звучал холодно.
Роберт позвал:
- Эмма!
Она обернулась:
- Что?
- Ты обиделась… - Он показал указательным и большим пальцами: -…Совсем чуть-чуть?
- Да… - Девушка решила сменить тему разговора: - Когда вы возвращаетесь в Лондон?
- Сегодня. - Он взглянул на наручные часы: - Уже опаздываем, как всегда. Отправимся, как только сумеем убедить Маленькую-Мисс-Миллионы.
Однако госпожа Райан не торопилась. Обед продолжался, подали четыре перемены блюд, вино с бренди и кофе; столовая уже опустела, а гостья из США все не хотела вставать из-за стола. Наконец, воспользовавшись паузой в беседе, Роберт прочистил горло и сказал:
- Маркус, прошу прощения за вмешательство, но вынужден сообщить, что нам пора выезжать, так как предстоит проехать целых триста миль.
Госпожа Райан изобразила искреннее удивление:
- А который час?
- Около четырех.
Она рассмеялась:
- Уже! Как в Испании. Я однажды была на обеде в Испании, и мы не вставали из-за стола до половины восьмого вечера. Почему так быстро летит время, когда тебе хорошо?!
- Процесс и результат, - вставил Бен.
Через стол она улыбнулась Роберту:
- Вы не собираетесь уезжать прямо сейчас, не так ли?
- Но как можно раньше.
- А я бы хотела осмотреть мастерскую. Не могу же я, проделав путь через Атлантику до Порт-Керриса, не увидеть мастерскую Бена! Не заехать ли нам туда по пути в Лондон?
Это невинное предложение было встречено гробовым молчанием. Роберт и Маркус выглядели смущенными. Роберт не хотел терять времени, Маркус же знал, как Бен ненавидел, когда кто бы то ни было лез в его мастерскую. Эмма тоже почувствовала, как оборвалось у нее сердце. В мастерской царил хаос - не привычный Бену, это не в счет, а устроенный ею самой. Она вспомнила о стремянке, ведре с побелкой, мокром махровом халате и купальнике, оставшихся лежать на полу, переполненных пепельницах и продавленной софе - и все это усыпано песком. Она взглянула на отца, моля, чтобы он отказался от посещения. Все смотрели на Бена, ожидая, как марионетки, за какую нить он потянет.
И он не подвел:
- Моя дорогая госпожа Райан, я с огромным удовольствием показал бы вам свою мастерскую, но хочу предупредить, что она находится в стороне и совсем не по пути в Лондон.
Все посмотрели на гостью, ожидая, как она воспримет сказанное. Но миллионерша только надула губы, вызвав общий смех, и весьма непринужденно присоединилась к веселью.
- Хорошо. Признаю себя побежденной. - Она начала собирать сумку и перчатки. - Но тогда еще одно. Вы были так добры ко мне, и я больше не хочу чувствовать себя чужой среди вас. Меня зовут Мелисса. Не могли бы вы звать меня так?
Позднее, когда мужчины садились в машину, она подозвала Эмму.
- Ты мне особенно понравилась, - призналась она. - Маркус мне рассказал, что ты вернулась из Парижа ради отца, а я приехала, чтобы забрать его у тебя.
До Эммы дошло, что она была не совсем справедлива к миссис Райан, и она почувствовала себя виноватой:
- Эта выставка важнее…
- Я о нем хорошо позабочусь, - пообещала Мелисса.
"Да, - подумала девушка, - не сомневаюсь". И все равно, вопреки всему, американка ей нравилась. Что-то было в форме ее подбородка и ясности лилово-голубых глаз, что заставило Эмму предположить: неужели и в этот раз Бену не доставит удовольствия обычное для него преодоление себя? Девушка улыбнулась американке и сказала:
- Сомневаюсь, что он скоро вернется. - Она взяла медового цвета норку, перекинутую через спинку стула, и помогла Райан одеть ее.
Из гостиницы они вышли вместе. Похолодало. Солнечное тепло уступило место прохладе, налетающей с моря. Роберт установил на "элвисе" верх, а Мелисса, кутаясь в норку, пошла прощаться с Беном.
- Я не говорю "прощайте", - сказал он ей, держа за руку и впиваясь в лицо потемневшими глазами. - Я говорю "au revoir".
- Само собой разумеется. А если вы сообщите мне номер рейса самолета, я позабочусь, чтобы вас встретили в аэропорту Кеннеди.
Маркус пообещал:
- Я все сделаю. Не помню, чтобы Бен когда-нибудь сообщал о чем-то заранее, тем более о времени прибытия. До свидания, Эмма, мое дорогое дитя, и не забывай о моем приглашении пожить с нами, пока Бен находится в Америке.
- Храни тебя Господь, Маркус. Кто знает, быть может, я и приеду.
Они поцеловались. Он сел на заднее сиденье автомобиля, а Мелисса Райан - на переднее, обернув элегантные ноги пледом Роберта. Бен захлопнул дверцу и наклонился, чтобы продолжить беседу через открытое окно.
- Эмма! - Это был Роберт.
Она обернулась:
- О, до свидания, Роберт.
К ее удивлению, он снял кепку и наклонился поцеловать девушку:
- С тобой все будет в порядке?
Она была тронута:
- Да, конечно.
- Если тебе что-нибудь понадобится, позвони мне в студию Бернстайна.
- Что мне может понадобиться?
- Не знаю. Так… До свидания, Эмма.
Они с Беном остались стоять и наблюдали, как машина скрылась в тени деревьев, образовавших тоннель вдоль дороги.
Оба молчали. Затем Бен прочистил горло и заговорил, важно, как будто читал лекцию:
- Какая интересная голова у этого молодого человека. Узкий череп и мощные лицевые кости. Интересно увидеть его с бородой. Получился бы образ святого или, возможно, грешника. Тебе он нравится, Эмма?
Она пожала плечами:
- Пожалуй, да. Я его почти не знаю.
Он повернулся, собираясь уходить, и в глаза ему бросилось скопление постояльцев гостиницы, которые, собравшись на прогулку, или играть в гольф, либо просто ища развлечений, столпились, наблюдая отъезд Мелиссы. Бен мрачно уставился на них, чем ввел постояльцев в замешательство, и они начали расходиться, как будто застигнутые за постыдным занятием.
Бен тряхнул головой от восхищения:
- Мне казалось, что я по крайней мере двухголовый шимпанзе. Пошли домой!