Виктория Хольт - Любимицы королевы стр 9.

«Бедняжка! У нее никогда не будет красивого мужа — да и вообще никакого. Где такому жалкому существу взять приданое; а без приданого кому она нужна?»

«Винить их нельзя, — думала Эбигейл. — Они совершенно правы».

Эбигейл присутствовала на свадьбе, но старалась держаться в тени. Ее кратко представили Годолфинам. «Наша кузина… очень полезная в доме». Этим было сказано все. Годолфины произнесли несколько слов и тут же забыли о существовании бедной родственницы.

Однако кое-кто в доме не забывал о ней.

— Семья стала немного меньше, — заметил граф. — Когда ты и я вернемся ко двору, а юный Джон получит должность у Глостера, в доме останутся три девочки… и, разумеется, Эбигейл Хилл. Как думаешь, нужна им теперь Эбигейл?

— Нужна? — переспросила Сара. — Они прекрасно обходились без нее, правда, насколько я понимаю, она кроткая и безропотная.

— Не сомневаюсь, но все же лишний рот, а эти маленькие существа часто обладают поразительным аппетитом.

— Дорогой Маль, мне здесь это существо ни к чему, но как же с ней быть?

— Подыщи ей какое-нибудь место.

— Ладно. Я понимаю тебя. С какой стати ей сидеть на шее у нас, когда можно пересадить ее на чью-то. Но польза от Эбигейл все-таки есть.

— А ведь когда она приехала, мы не уволили никого из слуг.

— Это верно. Посмотрю, что удастся сделать. Если найдется место, куда не стыдно будет ее устроить, Эбигейл уйдет. Ты прав, зачем кормить ее, раз она не приносит нам выгоды.

В том, что касалось расходов, оба Мальборо мыслили одинаково. Эбигейл была в доме чем-то, без чего можно обойтись; значит, нужно было отдать ее кому-то другому.

С отъездом Генриетты и Джона жизнь Эбигейл стала менее спокойной. Она сознавала, что Мальборо видят в ней чуть ли не дармоедку. Джон уехал ко двору герцога Глостера, приготовлений к свадьбе и разговоров о ней больше не было, в доме поэтому стало немного тише. Анна волновалась, зная, что близится ее черед выходить замуж. Она была более чуткой, чем старшая сестра, но маленькая Мэри становилась все более похожей на мать и Генриетту, переносить ее надменность было нелегко. Говоря об Эбигейл, она называла ее «это хилловское отродье» и всякий раз при этом морщила нос. Эбигейл терпеть не могла девчонку и больше, чем когда-либо мечтала покинуть Сент-Олбанс. Однако совершенно ничем не выдавала своих чувств. В ответ на выходки Мэри она лишь опускала взгляд, словно боялась, что глаза могут выдать ее неприязнь.

— Просто чудо, как она это терпит, — говорили слуги. — Не ответит ни словом, ни взглядом.

— А если ответит, потом — что? Не хотела бы я оказаться на ее месте — хоть она и в родстве с господами.

— Ох уж эти бедные родственники! По мне лучше быть служанкой… самой обыкновенной. Тут уж хотя бы знаешь свое место.

— Она-то свое, похоже, отлично знает.

— Она! Да у нее никаких чувств нет.

«Я не хотела бы поменяться местами с Эбигейл Хилл… даже за все деньги в королевском кошельке!» — такова была заключительная оценка ее положения.

Обсуждения слуг того, как Эбигейл терпит эту жизнь и что станется с ней, когда все дочери Черчиллов повыходят замуж, оборвал приезд леди Мальборо.

Началась обычная суета — долгие объяснения с детьми, громкий голос, то любовный, то ворчливый — смотря по обстоятельствам. Весь дом с приездом Сары оживился.

Вскоре она поинтересовалась:

— Где Эбигейл Хилл?

Эбигейл вызвали в комнату графини. Сара, изысканно одетая, приехавшая прямо из королевского дворца, встретила ее если и не ласково, то без неприязни.

— Вот и ты, Эбигейл. Выглядишь лучше, чем по приезде сюда. Хорошая еда пошла тебе на пользу. Надеюсь, ты ценишь все, что я сделала для тебя?

— Да, леди Мальборо.

— В каком вы были положении, когда я отыскала вас! Эти лохмотья на мальчишках! Не могла же я вас так бросить. Думаю, ты часто вспоминаешь те дни и сравниваешь их с теперешней жизнью.

Сравнивать приходилось нехватку еды с нехваткой свободы, независимость с покровительством. Эбигейл не могла решить, что предпочтительнее. Когда ешь вдоволь, независимость и достоинство кажутся высшими ценностями, но тогда быстро забываешь, каково быть голодной.

Ответила она кротко:

— Да, леди Мальборо.

— У меня, как ты знаешь, много обязанностей в покоях принцессы Анны, они отнимают много времени, и я подумала о тебе. Признайся, ты удивлена.

Какого ответа ждет графиня? Что будь на ее месте кто-то другой, это вызвало бы удивление, но Эбигейл знает, что леди Мальборо очень добра, любезна, предусмотрительна, предана долгу и не забудет даже самую скромную бедную родственницу?

Уловила бы она сарказм в подобном ответе? Нет, разумеется. Непомерная гордость и самоуверенность не позволят ей ощутить насмешки.

— Я всегда знала, леди Мальборо, что вы очень добры…

— Ха! И надеялась, что я не забыла о тебе? Это наглость, Эбигейл Хилл. Разве я забывала? Не следила, чтобы ты была хорошо обеспечена в этом доме?

— Все так, леди Мальборо.

— На что ж тебе жаловаться?

— Я не жалуюсь, леди Мальборо.

Лицо Эбигейл порозовело, на нем появилось тревожное выражение, глаза смотрели испуганно, униженно, обычно неподвижные руки суетливо шевелились.

— Однако все же надеялась на место при дворе, правда?

— Место при дворе? Но леди Мальборо, я…

— О, места бывают разные. Ты ведь не ждала, что я назначу тебя министром его всемилостивейшего величества? А?

— Нет, конечно, леди Мальборо.

Сара усмехнулась, представя, что Калибан принимает Эбигейл Хилл в роли министра.

— Я устрою тебя не к королю.

«Ты и не могла б меня к нему устроить, — подумала Эбигейл. — Уж тебе-то он наверняка не сделает одолжения».

— А к принцессе.

— К принцессе Анне?

— Какой же еще? Принцессу, само собой, видеть ты будешь нечасто. Нам нужна тихая, надежная девушка для присмотра за служанками. Я подумала о тебе. Для тебя это хорошая возможность. Держать тебя здесь всю жизнь я не собиралась. Подбор людей на должности принцесса предоставляет мне, и узнав, что нам требуется распорядительница, я вспомнила про тебя.

Эбигейл с трудом удалось подавить волнение. Она будет поблизости от Джека и Алисы, они станут видеться, делиться впечатлениями. Наконец-то она получит то, что уже есть у них — место при дворе.

— Что скажешь, Эбигейл?

— Не знаю, как благодарить вас, леди Мальборо.

Глаза Сары сузились.

— Найдешь, как. Тебе нужно будет держать в руках служанок. Справишься, Эбигейл Хилл?

— Буду всеми силами стараться, леди Мальборо.

— Это нерадивый сброд… склонный к сплетням и зачастую непочительный к тем, кто выше их. Если услышишь что-то интересное, немедленно передавай мне. Я хочу знать, что они болтают.

— Что-то интересное…

— У тебя хватит ума сообразить, что меня интересует. Любые сведения о принцессе и короле, или если кто-то начнет сплетничать обо мне и графе в твоем присутствии… Понимаешь?

— Да, леди Мальборо.

— Ну хорошо, тогда готовься к отъезду. Для задержки я не вижу причин.

Эбигейл, изумленная, озадаченная, пошла в свою комнату. Она покинет этот ненавистный дом и получит место при дворе.

Но только как шпионка леди Мальборо. Во всяком случае, Сара этого ждет. А может, получив место, не нужно будет выполнять все ее распоряжения? Кто знает?

Через несколько дней после этого разговора леди Мальборо вместе с Эбигейл выехала из Сент-Олбанса. Путешествовать в карете было приятно. Еще приятнее было оказаться в Лондоне.

Леди Мальборо поехала прямо к Сент-Джеймскому дворцу, и вскоре Эбигейл была представлена принцессе.

Она увидала высокую полную женщину со светло-каштановыми волосами и очень румяным лицом. Выражение лица было кротким, возможно, из-за морщинистых век, придававших принцессе беспомощный вид. Красота ее изящных белых рук с длинными, тонкими пальцами бросалась в глаза, видимо, потому, что, кроме них и благозвучного тихого голоса, ничего красивого у их обладательницы не было.

— Ваше высочество, — сказала леди Мальборо, и Эбигейл отметила, что голос ее звучал в Сент-Джеймском дворце так же властно, как в Сент-Олбансе, — это моя родственница. Новая распорядительница служанок.

Близорукие глаза принцессы обратились к Эбигейл. На губах появилась любезная улыбка.

— Рада видеть любую родственницу леди Мальборо.

— Я нашла места для всех членов этой семьи, — продолжала Сара и добавила, будто Эбигейл не было здесь: — Это последняя. Дожидаясь места, она приносила пользу в Сент-Олбансе.

Анна с сонным видом кивнула. Леди Мальборо жестом велела Эбигейл опуститься на колени и поцеловать принцессе руку.

Красивая рука была подана. Эбигейл поцеловала ее. Леди Мальборо кивнула. Это означало, что ей нужно уйти. Ждавшая за дверью женщина проводила Эбигейл в отведенную ей комнату и объяснила, в чем состоят ее обязанности.