Судя по всему, мой пробный изыск на тему замужества Хатшепсут заслужил всеобщее одобрение. К концу недели меня приняли на работу младшим редактором серии книг о гражданской войне. Если бы все пошло по плану, то я прошел бы период ученичества, занимаясь исследовательской работой, после чего мне доверили бы подписи к фотографиям и рисункам и боковые колонки. Только после этого меня ожидало восхождение в Валгаллу, где создавались главы книг.
Найдутся люди, утверждающие, что "Лайфспэн" - это не место для молодого, исполненного честолюбивых устремлений журналиста. Позвольте мне с этим не согласиться. В то время "Лайфспэн" был частью огромной империи журналов, включающих "Стиль" и "НьюсБит". Книжное подразделение было местом, где перспективные корреспонденты проходили необходимую настройку и подготовку. Я многому научился от окружавших меня людей. Я помню, как вместе с группой сотрудников издательства смотрел прямой репортаж о катастрофе "Челленджера" и слушал, как они вспоминали события девятнадцатилетней давности, а именно день запуска "Аполлона-1" и написанные ими по этому поводу передовицы. Это был настоящий мастер-класс. В университете такому не учат.
На тот момент во всем здании кроме меня было только двое сотрудников в возрасте до тридцати лет - два фоторедактора, которых звали Брайан Фрост и Кейт Макинтайр. Они взялись за меня в первый же рабочий день и обучили всему, что я должен был знать. Я узнал, где находится кладовая с расходными материалами, как управлять громоздким ксероксом и заполнять табель рабочего времени. После работы они повели меня пить пиво с начос, настояв на том, что такова традиция.
- Когда ты пройдешь период ученичества, то начнешь зарабатывать по-настоящему, - пояснил Брайан. - Тогда начос будут за твой счет.
- В этот день ангел обретет крылья, - добавила Кейт.
Вскоре стало ясно, что наша троица будет проводить вместе каждый перерыв. В хорошую погоду мы покупали бутерброды с лотка в вестибюле и шли с ними в парк, где располагались на скамье с видом на Потомак. Кейт, убежденная готка, проводившая вечера напролет над созданием коллажей, считала своим долгом посвятить меня во все местные сплетни за последние пять лет. Брайан, игравший на клавишных в группе джаз-панкового направления, изо всех сил пытался умерить ее пыл.
- Из-за тебя у нового сотрудника может сложиться превратное впечатление о нашей конторе, - заявил Брайан к концу моей второй недели. - В твоем исполнении наша работа становится похожа на какой-то французский постельный фарс. Вроде тех, в которых постоянно хлопают какие-то двери, а действующие лица бегают в одних трусах. На самом деле все совсем не так.
- Не так? Эй, Новый Сотрудник, я ввожу тебя в заблуждение?
- Твоя откровенность для меня как глоток свежего воздуха, - ухмыльнулся я.
- Я и сама знаю, что заслуживаю всяческого восхищения. Ты обратил внимание на парня, с которым мы ехали в лифте? С очками на зеленом шнурке? Это Аллан Стрэкер. Он уже три года ведет колонку с Евой Тонтон. Она до сих пор верит в то, что он уйдет от жены.
- Аллан пишет для "Александрия-газетт", - рассудительным тоном добавил Брайан, - на темы, касающиеся зонирования городских территорий.
- Но ведь вы говорите, что у него до сих пор боковая колонка? - удивился я.
Брайан поднял брови.
- На офисном жаргоне это означает, что он позволяет себе определенные услады вне уз брака. Этимология этого термина довольно туманна, но восходит к инциденту, в котором страстные заигрывания некоего главного редактора были прерваны внезапным появлением его супруги. Как нам рассказывали, он пояснил, что всего лишь проводил исследования для колонки на тему здорового образа жизни. О реакции жены история умалчивает.
Вот как общались между собой сотрудники "Лайфспэн". Стоило поинтересоваться у кого-нибудь, где хранятся кофейные фильтры, и ответ вполне мог затронуть тему роли кофейных плодов в эфиопских релегиозных церемониях.
- А как насчет тебя, Новый Сотрудник? - спросила Кейт, комкая пустой пакет из-под картофельных чипсов. - У тебя есть грязные секреты, достойные нашего внимания? Тянется ли за тобой из самой Гринвич-Виллидж след из разбитых сердец?
- У меня была девушка в Нью-Йорке… до того, как я переехал сюда… Но она… Я получил письмо.
- Мы все получали подобные письма, - кивнул Брайан, - у меня их скопилась целая гора.
- Жаль, что Джейн Россмайр здесь больше не работает, - вздохнула Кейт. - Она была неравнодушна к страдающим молодым писателям. Она бы тебе понравилась. Вы могли бы вместе погружаться в угрюмую задумчивость.
- Я не люблю погружаться в угрюмую задумчивость.
- Значит, я ошиблась. Прости.
- Погоди, - встрепенулся я. - Джейн Россмайр - это не та сотрудница, которая покинула "Лайфспэн"? Меня, кажется, взяли на ее место? Какая-то история с Таддеушем Как-там-его?
Брайан и Кейт переглянулись.
- С Таддеушем Палгрейвом, - уточнил Брайан. - Местным аналогом Хитклиффа.
- Так что там за история? В устах мистера Альбамарля это прозвучало так, будто Палгрейв гнался за ней с вилами, из-за чего она вынуждена была спасаться из "Лайфспэна" бегством.
- На самом деле никто ничего толком не знает, - покачала головой Кейт. - То есть я хочу сказать, что с учетом того, что здание битком набито исследователями, у нас на удивление мало достоверной информации по Палгрейву. Но за последние полгода Джейн никто не видел и ничего о ней не слышал. Я пыталась ей звонить, но телефон отключен.
- Она мне очень нравилась, - вставил Брайан. - Она восемь раз ходила на "Рамоунз", и я записал ей целую кассету "Sham 69".
- Им не следовало поручать ей работать с Палгрейвом, - перебила его Кейт.
- Я ничего не понимаю, - вмешался я. - Что случилось? Они что, вместе вели колонку?
- Я не думаю. - Кейт задумчиво тыкала соломинкой в кусочек льда, плавающий в диетической коле. - Я думаю, он просто довел ее до сумасшествия. В той или иной степени это происходит со всеми, кто с ним работает.
- Он такой трудный?
- Вообще-то он довольно вежлив, а временами бывает просто очарователен, - отозвался Брайан, - но понять его совершенно невозможно. Он тут работает уже больше десяти лет. Несмотря на это у него нет друзей. Более-менее установленный факт - это его оксфордское образование, что объясняет его странное произношение. Кроме того, он некоторое время чем-то занимался в Сорбонне.
- Что объясняет его ледяное высокомерие, - кивнула Кейт.
- Он вообще не умеет ладить с другими людьми, - согласился с ней Брайан. - Никто ни разу не видел, чтобы он выходил на перерыв. Никогда. Он каждый день сидит у себя за столом, жует бутерброд с тунцом и авокадо и роется в очередной книжке.
- Может, он просто…
- Застенчивый? - фыркнула Кейт. - Ты это хотел сказать, Новый Сотрудник? Нет, Таддеуш Палгрейв не застенчивый. Он держится особняком и свысока смотрит на простонародье. Он успел попотчевать тебя своими импровизированными латинскими прибаутками?
- Нет, я вообще с ним еще не знаком.
Кейт посмотрела на часы.
- Что ж, сегодня тебе представится такая возможность. В четыре часа монтаж. Он там будет.
Она встала и смахнула с коленей крошки.
- Что такое монтаж?
- Перед тем как отправить книгу в типографию, мы встречаемся, чтобы проверить верстку. Все страницы развешиваются по стенам, чтобы каждый мог еще раз их просмотреть.
- На самом деле это всего лишь повод распечатать в пятницу бутылочку вина, - вставил Брайан. - Все потягивают вино и похлопывают друг друга по спине, поздравляя с успешным окончанием работы.
- Все, за исключением Палгрейва, - уточнила Кейт.
- Да, - согласился Брайан. - Все, за исключением Палгрейва.
В четыре часа я приплелся в угловой конференц-зал вслед за Джорджем Вегнером, журналистом с тридцатилетним стажем, начинавшим свой трудовой путь в русском подразделении "НьюсБит". К пробковым стенам были приколоты страницы макета книги, и, как и предсказывал Брайан, в воздухе витал дух самодовольства. Вегнер на протяжении двадцати минут подробно рассказывал мне о введении, написанном им к каждой главе. В каждом из них он кратко описывал то, что ожидает читателя впереди.
- Если сделать это правильно, - говорил Джордж, - читатель даже ничего не заметит. Но для структуры главы такое введение имеет первостепенное значение. Оно придает мышлению читателя необходимое направление. К примеру, в одной из глав, непосредственно перед описанием Мишенери-Ридж, было очень важно…
- Прямодушный и веселый? Вы это серьезно, мистер Вегнер?
Этот голос застал меня врасплох. Я обернулся и увидел Таддеуша Палгрейва, с презрительным и насмешливым видом нависшего над Вегнером. Прежде мне случалось видеть его лишь издали. У него был высокий широкий лоб и заостренный подбородок, что придавало голове вид перевернутой пирамиды. В его светлых волосах пробивалась седина, но кожа была совершенно гладкой, из-за чего определить его возраст не представлялось возможным. Я прикинул, что ему не могло быть меньше сорока пяти лет. Его прищуренные болотного цвета глаза были холодны как лед, хотя я уверен, что он не одобрил бы подобное клише. Но иногда по-другому просто не скажешь.
Вегнер пришел в себя быстрее, чем я.