Всего за 84.9 руб. Купить полную версию
– Что? Дядя! Что с моей сестрой? Она жива? В больнице? Ну, не молчи! Говори! Говори! Говори!
Де Круа открыл глаза. Это было слишком тяжело. Пусть эта девушка ему просто привиделась, не стоит будить эти чувства. Последние несколько дней он сам вне себя. Все мысли улетучились с моментом приезда в Москву, туда, где жила свои последние годы его сестренка, где гуляла по улицам, училась, заводила друзей и пыталась радоваться жизни после гибели родителей.
***
В комнате раздался звонок телефона. Банкир закончил утренний ритуал и поднял трубку.
– Патрон, машина готова.
– Спасибо Валентин.
Гай облачился в обычный для себя черный костюм и черную рубашку. Черный галстук дополнил образ. Единственное яркое пятно – черный шелковый платок с тонкой линией малинового цвета в кармашке пиджака. Малиновый – любимый цвет Анны. Сегодня – это дань его сестре. Уже много лет никто не видел Де Круа в одежде какого-то другого цвета, кроме черного. Всегда и везде. Черный принц – так прозвали его мировые СМИ.
Надев Ролекс на запястье, Гай еще раз взглянул на себя в зеркало и тяжело выдохнул. Пора. Последний шаг.
Водитель очень вовремя доставил их к учебному заведению. Там уже собрались все ученики. Директор в компании, казалось, всех учителей стоял на тротуаре для встречи почетного гостя. Де Круа было неприятно такое внимание, ведь он приехал сюда не для того, чтобы производить на кого-то особое впечатление. Его задание было совершенно иного характера.
– Доброе утро! Мы так рады, проходите пожалуйста! Вот здесь! Вот сюда! – директор школы раскланивался и лебезил перед иностранным гостем, – пожалуйста, сюда. Сюда. Проходите!
Рядом шел Валентин и нес в руках какое-то странное изделие из цветов и еловых веток. Они вошли в главный школьный двор, по середине которого возвышался памятник, накрытый материей. Сейчас состоится церемония открытия.
– Начинаем! – провозгласил громко директор, начав хлопать в ладоши, чтобы привлечь к себе внимание шумной молодежи, – начинаем! Внимание!
– Сейчас будет речь директора, а потом, вероятно, будут выступать дети и только потом уже откроют памятник, – прошептал Валентин своему патрону, когда директор школы, наконец, отошел.
И действительно, грузный мужчина, всю дорогу их сопровождавший, вышел к памятнику и развернулся лицом к присутствующим. И начал свою речь. Он говорил долго. Обо всем. Он поведал историю погибшей учительницы, при этом явно наигранно пустив горькую слезу, говорил о долге школе перед такими самоотверженными работниками, говорил о многом. Казалось, это никогда не закончится.
Де Круа стоически переживал эти моменты, он полностью ушел в свои мысли. Вспоминал свое счастливое детство в Ницце, сестренку, такую веселую и беззаботную. Как они вдвоем каждое утро бегали к морю купаться. Собирали ракушки, а днем обедали с родителями на солнечной террасе, на их вилле. Жизнь тогда казалась идеальной. Никто не мог даже предположить, что всего через несколько лет все это будет не более, чем простое воспоминание.
– Гай, алле, догоняй! Ализи! – кричала сестренка ему, когда они бежали к морю. Яркое южное солнце меняло цвет ее волос, а ветер играл с ними, постоянно закидывая пряди на лицо. Сестренка недовольно хмурила свой очаровательный носик и звонко смеялась.
– Гай!… – ее голос эхом звучал в его голове.
Директор школы закончил свои словесные излияния и пригласил учеников выступить в честь открытия памятника и большого гостя.
Первой вышла забавная девушка, низкого роста и пухленького телосложения. На ней было платье отвратительного желтого цвета, а огромная копна рыжих волос только добавляла общей картине оттенок нелепости. Девочка представилась и сообщила всем, что собирается прочесть стихи собственного сочинения. Через минуту Де Круа сильно пожалел, что великолепно знает русский язык. А школьница только больше входила в раж, активно жестикулируя и всячески привлекая к себе внимание общественности. Гай с трудом сдерживал эмоции. Не так он себе представлял этот день. И выражение его утонченного лица явно давало понять о чем он думает.
Глава 4
Я уже приближалась к школе. Уф! Наверное, лицо у меня все красное! Как я буду сейчас выступать? Там же вся школа собралась! И что им прочесть? Я ведь даже об этом не думала еще. Хорошо, что я знаю все стихи Пушкина наизусть, но надо же что-то выбрать. Что-то, что подобает моменту.
Но времени не было на размышления. Я уже поворачивала в школьный двор. Боже! Здесь все! Как их много! И Ирка! Она уже выступает в этом своем жутком желтом платье! Кошмар!
Раздались аплодисменты и я прибавила шаг, сейчас будут объявлять меня. И действительно, в этот момент Ирина поклонилась и директор объявил мое имя:
-А сейчас Анна Пушкина, ученица выпускного класса, кстати сказать, одногодка погибшей некогда у нас школьницы, в чью честь мы сегодня здесь собрались, да. Да. Прочтет стихи своего однофамильца Александра Сергеевича Пушкина. Анна, пожалуйста.
Мне удалось пробиться к памятнику, запыхавшаяся и понимающая, что выгляжу сейчас просто ужасно, я поздоровалась и представилась. Слова стихов сами полились из моего рта, я даже не успела сообразить, что за стихотворение начала декламировать:
И где мне смерть пошлет судьбина?
В бою ли, в странствии, в волнах?
Или соседняя долина
Мой примет охладелый прах?
И хоть бесчувственному телу
Равно повсюду истлевать,
Но ближе к милому пределу
Мне все б хотелось почивать.
И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть,
И равнодушная природа
Красою вечною сиять.
Прочитав стих, я поклонилась и поспешила убраться со сцены. Господи, как же стыдно! Домой, хочу домой! Какой позор!
***
Валентин стоял в школьном дворике и старался представлять себе умиротворенный пейзаж. Горы, облака, тишина… Как хорошо… Но как он ни старался, визгливый голосок девушки в желтом платье возвращал его в кошмарную действительность. Боже, сколько можно? Да это настоящая пытка! Как они сами это терпят?! Почему нельзя проверять до выступления то, что ученик собирается показать общественности? Или они проверяли?
Ростов украдкой посмотрел на патрона. Да, по нему невооруженным взглядом можно было понять, в каком "счастье" от такого зрелища он находится.
Но девушка прекратила свое выступление и директор объявил следующую. Нет… Увольте! Еще несколько минут этого ужаса он не вытерпит. Но Валентин ошибся. К публике вышла их вчерашняя знакомая! И представилась:
– Здравствуйте, Анна Пушкина.
Молодой человек резко посмотрел на Де Круа. Только знавший этого сильного мужчину, мог понять его степень шока и заметить невидимые признаки замешательства, столь нехарактерного для него. Банкир вздрогнул и напрягся. И без того всегда железно прямая осанка стала еще более прямой. Зрачки расширились. Миллиардер не отводил глаз от этой ученицы.
Плохо, очень плохо.
***
Де Круа не верил своим глазам. Когда перед ним появилось это видение – прекрасная девушка из вчерашнего миража. Анна… Анна.. Анна. Он не мог остановиться и мысленно повторял это имя, словно заклинание. Красавица снова появилась из ниоткуда. В простых джинсах и обыкновенной блузке, она выглядела лучше всех тех моделей, что стояли в очередь в его парижское агентство. Такая свежая и молодая. Ее шикарные длинные волосы немного растрепались, а на щеках был легкий румянец, красота, достойная кисти Ренуара. Анна… Анна… Анна…
Девушка начала рассказывать стих. Гай с трудом сдерживал себя. Его сестра тоже любила Пушкина и никогда не расставалась с томиком его стихов. Эти строки… Такие знакомые… По его могучей спине мелкой россыпью побежали мурашки. Каждое следующее слово – удар в сердце. Де Круа почувствовал влагу на глазах. Что это?
Сознание банкира затуманило воспоминание. За неделю до гибели их родителей, они с сестрой сидели на высокой горе, откуда открывался необыкновенный вид на средиземное море. Уже начался розовый закат. Анна, сидевшая рядом с ним, вдруг произнесла строки:
И где мне смерть пошлет судьбина?
В бою ли, в странствии, в волнах?
Или соседняя долина
Мой примет охладелый прах?
Наваждение… Он не мог отвести глаз от Анны Пушкиной… Откуда она могла знать? Кто ей подсказал? Или это совпадение? Анна… Анна… Анна… Судьба?
Закончив читать стих, девушка смущенно поклонилась и исчезла в толпе учеников. Гай хотел помчатся за ней. Но почувствовал, как его плеча аккуратно коснулся Валентин и прошептал по-французском:
– Патрон, не стоит. Вас не правильно поймут. Помните, девушка несовершеннолетняя, а люди очень любят делать неправильные выводы. К тому же, мы должны завершить церемонию.
Всю церемонию Де Круа провел как в тумане. Он что-то говорил присутствующим, произнес заготовленную речь и помог снять полог с памятника. Возложил цветы. Все хлопали, улыбались, что-то спрашивали… Но Де Круа все искал глазами в толпе знакомый силуэт. Анна… Анна… Анна…
– Патрон, директор школы приглашает нас с вами пройти по классам и посмотреть, какой красивый ремонт они сделали, благодаря вашим пожертвованиям. Патрон. Вы с нами? – Валентин возвращал начальника в настоящее.
Они прошли в здание школы. Начали обход с первого этажа, там учились малыши. Кабинет за кабинетом, бесконечные коридоры. Хорошие, чистые помещения, новые столы, оборудование. В каждом классе их приветствовали учителя и ученики. Все вставали и здоровались. В каждом кабинете от них ждали слов напутствия.
Сейчас Де Круа ощутил чувство бесконечной благодарности перед Ростовым, который, понимая состояние патрона, выручал и произносил красноречивые речи за них двоих.
Глава 5