- Вкусный, правда? - улыбнулся Иван Витальевич, бородатый, крепкий, плечистый, в футболке и с трубкой в зубах. - Покупаю в маркете и кое-что добавляю - горчички немного, перца, уксуса немножко - соус получается - мечта пирата. А креветки королевские называются - большие какие, правда?
- Дорогие, наверное, - жуя креветку, сказала Полина и хитро прищурилась. - Откуда бабульки, Иван Витальевич?
- Откуда они могут быть? Пенсия, - вновь улыбнулся Иван Витальевич. - Комбинирую, экономлю… на консультациях подрабатываю.
- Вы всегда были молодцом, Иван Витальевич, - тоже улыбнулась Полина. - Как Сашу первый раз в Чечню послали, вы сразу под это дело дачный участок получили… молодец, не растерялись - повернули ситуацию себе на пользу.
- Обидеть, что ли, меня хочешь? Зря. Во-первых, не обижусь…
- А во-вторых?
- А во-вторых, мне этот участок давно обещали.
- Но дали-то, только когда Саша в Чечню поехал, - усмехнулась Полина.
- Ты похудела, Поля, - вдруг серьезно, с сочувствием сказал Иван Витальевич. - Сильно похудела.
- А вы думали, от моей жизни толстеют?
- Я понимаю, Поля… я понимаю… - вздохнул Иван Витальевич, и вдруг трубка задрожала у него в руке. Он встал и отошел к окну, стал смотреть в сад. - Я и сам как во сне живу… Вроде с ума сходить стал - все кажется, сейчас Сашка придет… и жить незачем, а жить надо, Поля.
- А зачем, Иван Витальевич? - спросила Полина. - Сами же говорите - жить незачем. Зачем же - надо? - Полина салфеткой утерла губы, достала из сумочки пачку сигарет, щелкнула зажигалкой, повторила с жесткой, недоброй улыбкой: - Ну зачем, Иван Витальевич?
- Не надо так, Поля. - Он повернулся к ней лицом. - Ты не имеешь права так говорить. Я никогда так не говорил, хотя… наверное, мог бы! И право на это имею. А ты не имеешь.
- Я свои права лучше вас знаю, - с холодком ответила Полина, затягиваясь сигаретой. - Так что лучше не капайте мне на мозги, Иван Витальевич. Давайте напрямки, а? Я вас спросила - зачем, а вы и не знаете, что ответить.
- А Витька? - после паузы спросил Иван Витальевич. - Ты Витьку вырастить должна или нет?
- Выращу, не переживайте. А не я - так сам вырастет. Вы поможете. Или не поможете? Ну, вот если со мной что случится - неужели вы Витьку одного бросите?
- А что такого с тобой может случиться?
- Ну, мало ли! - махнула рукой Полина. - Жизнь, как говорят, полна неожиданностей. Кто мог подумать, что с Сашей так все обернется? В Чечне уцелел, а в тюрьме умер…
- Мне не нравится этот разговор, Полина, - нахмурился Иван Витальевич.
- Можно подумать, мне этот разговор нравится. Но не всегда же только на приятные темы разговаривать приходится.
Он встал, снял с плиты чайник и стал наливать кипяток в самовар. Поставил на стол чайные чашки, блюдца, положил ложки. И вдруг спросил, посмотрев на Полину в упор:
- Что ты задумала?
- Ну, что я могу задумать? - опять улыбнулась Полина. - Что вы опять на мозги капаете?
- Я тебя, слава богу, знаю. От тебя ведь чего хочешь ждать можно. - Он налил в чашку темно-кирпичного чая, поставил на блюдце и подвинул к Полине. - Ешь печенье. Больше ничего вкусного нету.
- Все деньги на креветки истратили? - понимающе усмехнулась Полина.
- Хотел тебе приятный сюрприз сделать.
- Ох, Иван Витальевич… романтик вы наш! - Полина рассмеялась. - Рудимент советской формации. Вымершая порода динозавров.
- Полагаю, моя дорогая, это не так уж плохо, - усмехнулся Иван Витальевич. - Чем с утра до ночи прибыли считать… или убытки…
- Ладно, Иван Витальевич, оставим это. Я вот тоже… правда не знаю, живу я или смерти жду? Мама умерла, отец погиб, муж тоже… Кончала филологический - работаю приемщицей в химчистке. Вопрос - зачем филологический кончила? Или другой вопрос - зачем приемщицей работаю? Жизнь ответов на эти вопросы не дает. Когда Саша был жив… ну, хоть в тюрьме был, но живой, - я еще крепилась, надеялась на что-то… на какую-то справедливость. Идиотка! А Саша умер и - все. Без дураков говорю, не знаю, чего живу? Так меня вся эта подлая несправедливость сжигает, так она меня мучает, что… ай, да ладно, забыли про это! - Полина достала еще одну сигарету, прикурила, отвернувшись, стала смотреть в окно.
Иван Витальевич молчал, смотрел на Полину, потом сказал:
- Что случилось, то случилось. Плетью обуха не перешибешь, а мы люди маленькие…
- Маленькие?! - сверкнула глазами Полина. - Букашки, да? С нами что хочешь делать можно, мы все стерпим? Не-ет, шалите, граждане начальники… я человек другой! Я не маленькая! Я просто - человек! И со мной нельзя, как с букашкой.
- Что ты задумала? - уже строго спросил Иван Витальевич.
- Отомстить хочу, - вдруг сказала Полина, все так же глядя в окно.
- Кому?
- Всем этим гадам. - Она выпустила густую струю дыма. - Нет, всем не получится… Но хоть одному гаду я отомщу.
- Век воли не видать? - насмешливо спросил Иван Витальевич.
- Век воли не видать… - задумчиво повторила Полина.
- И что делать будешь?
- Думаете, расскажу вам? Не дождетесь.
- Ты только помни - кроме тебя, у Витьки никого нет.
- А вы? Или вы уже загодя от него отреклись? - резко спросила Полина.
- Что ты мелешь? - обиженно ответил Иван Витальевич и даже голос повысил. - Тебе не стыдно?
- Да не стыдно, Иван Витальевич, нисколько не стыдно! Вы и раньше-то, когда Саша жив был, не очень-то меня и Витьку жаловали, а уж теперь… - Она махнула рукой, снова закурила.
- Неправда это, Полина… Впрочем, что с тобой спорить? - он тоже выразительно махнул рукой. - Ты всегда так ко мне относилась.
- Как же это, интересно?
- Не любила ты меня…
- Да и вы меня не любили. Терпели ради Саши, я же все видела, я же не слепая.
- Неправда, - упрямо повторил Иван Витальевич.
- Правда, Иван Витальевич, в том-то и дело, что самая натуральная правда. И вы сами это прекрасно знаете. А вот у меня и вправду никого нет…
- А у меня есть?
- Вы сами для себя живете, а я так не умею. После смерти Саши в душе так пусто… - она со слезами в глазах смотрела в окно. - Для себя жить не хочется… понимаю, грех это, не по-христиански рассуждаю, но… не хочется, и все. - Согнутым пальцем она утерла слезу в уголке глаза, шмыгнула громко носом.
- Это пройдет. Надо потерпеть. Время лечит, - дежурно и даже равнодушно ответил Иван Витальевич.
- Ох, папа… Что это вы так вздрогнули? Ах да, верно, я никогда вас папой не называла, - сквозь слезы усмехнулась Полина. - Хотя по закону - вы мне тоже… папа. Ох, папа, если б вы знали, какие идиотские слова говорите! - Слезы текли по ее щекам, размывая тушь вокруг глаз. - Потерпеть… время лечит… Какой вы хладнокровный философ, папа! Знаете, кто такие истины произносить любит? Слабые, никчемные люди! Когда им в душу наплюют, по стенке размажут, они утираются и бормочут: надо терпеть, время лечит. Бог терпел и нам велел. Мы люди маленькие. А я не хочу утираться и терпеть, понятно? Я - человек не маленький!
- Прекрати истерику, Поля! Смотреть противно! - вдруг жестко проговорил Иван Витальевич. - Когда умерла Сашина мама, мне тоже не хотелось жить. Или думаешь, у тебя душа, а у всех балалайка? Но я вытерпел! Ради Саши! Я его вырастил, на ноги поставил!
- Хватит! Эту муру собачью я уже слышала! - Она ладонью утерла слезы, еще больше размазав тушь, погасила окурок в пепельнице и взяла сумочку, висевшую на спинке стула. - Пока! Я позвоню!
Иван Витальевич услышал, как тяжело бухнула деревянная дверь.
Рынок был необъятный - множество похожих на улицы рядов, где продавалось все: от детских игрушек до телевизоров последних поколений с огромными экранами. И везде сновал народ, под матерчатыми тентами молодежь пила кофе, коку-колу и пиво из жестяных банок.
Полина некоторое время бродила по торговым рядам, разглядывая рекламу и указатели, и наконец увидела то, что ей нужно. Это был большой киоск, где продавалась самая разная пиротехника - петарды, салюты, бенгальские огни, взрывающиеся хлопушки. За прилавком суетились двое парней.
Недалеко от прилавка стоял Валера Чистов, тот самый мужчина, который застрелил в номере гостиницы Юрка Табиева. Надвинув бейсболку на глаза, он внимательно наблюдал за тем, как идет торговля.
Подошла очередь Полины.
- Что желаете? - спросил продавец. - Петарды, салюты? Для каких целей? Свадьба? День рождения? Могу предложить вот этот салют. Многоцветный, сразу дает четыре букета, высота - до пятнадцати метров. Очень красивый, не пожалеете!
Чистов остановил взгляд на Полине. Молодая женщина невольно привлекла его внимание.
- Нет, это не то… мне нужно… как бы вам сказать? Мне просто взрывчатка нужна.
Услышав слово "взрывчатка", Валера встрепенулся и с еще большим интересом стал смотреть на Полину.
- Какая взрывчатка? - не понял сначала продавец, потом стрельнул глазами по сторонам и проговорил тише: - Вы чё, дамочка, дури обкурились? Мы этим делом не торгуем. Вы чё, ментам меня подставляете? Так я сейчас сам ментов позову! Проходите давайте, проходите, я вас не видел и не знаю… Вы что желаете, молодой человек? Петарды? Вот могу предложить последнюю конструкцию. Замечательная вещь. На десяти метрах взрывается вертящееся многоцветное колесо…
Полина отошла в сторону, вид у нее был обескураженный. Она медленно пошла вдоль киосков. Валера двинулся следом за ней, незаметно поглядывая по сторонам.
Полина вышла на улицу, вновь остановилась в раздумье. И вдруг услышала за спиной веселый голос:
- Взрывчаткой интересуетесь, гражданочка?