В дальнем углу кареты он увидел женщину, закутанную в темную дорожную накидку. Ее лицо пряталось в тени отделанного мехом капюшона, ноги прикрывала меховая полость. Второй кучер поспешил набросить такую же меховую полость, на колени герцогу, а под ноги ему подложил наполненную горячей водой грелку.
- Добрый вечер, мадам, - обратился герцог к сидевшей напротив даме. - Мне очень жаль, что ваш экипаж сломался, но я рад, что мне представилась возможность оказать вам небольшую услугу.
- Благодарю вас, - ответила дама тихим, чуть дрожащим голосом, услышав который герцог решил, что его попутчица, должно быть, очень стара, поэтому скорее всего заснет в дороге и не станет ему мешать.
Лошади тронулись, и вскоре карета выехала на открытую дорогу. Герцог демонстративно достал свою книгу, давая понять попутчице, что он не намерен поддерживать беседу.
Тем временем ветер усилился, его мощные порывы сотрясали карету, но, к счастью, стекла на окнах были так хорошо пригнаны, что не дребезжали.
Герцог поудобнее расположился на сиденье, уверенный в том, что если кто и сможет заставить лошадей развить приличную скорость, так это Хайман. В то же время он надеялся, что багажная карета не слишком отстанет: ведь его камердинер был просто незаменим, когда приходилось устраиваться на ночлег в придорожной гостинице.
Трасгроув служил у него уже много лет. Даже в самой захолустной дыре он всегда ухитрялся, как по волшебству, раздобыть горячую воду, грелки для постели и даже сносный ужин.
Но размышления о камердинере и о багажной карете были моментально забыты, когда герцог внезапно осознал, что за несколько миль пути его попутчица ни разу не пошевелилась и не произнесла ни звука.
Он напомнил себе, что такое положение дел его вполне устраивает и ему не придется раскаиваться в своем намерении сделать доброе дело и подвезти ее. В то же время он не мог не испытывать вполне естественного любопытства и в конце концов обнаружил, что, прочитав целую страницу, не понял ни слова.
Когда сильный порыв ветра качнул карету, герцог воспользовался этим предлогом и обратился к своей попутчице:
- Надо полагать, мадам, что для этого времени года погода стоит несколько необычная?
- Да… вы правы.
Голос по-прежнему был очень тихим и слегка дрожал. Герцог понял, что дама не испытывает желания вступать в разговор, и с улыбкой подумал, что впервые встретил человека, столь же необщительного, как и он сам! Он перевернул назад страницу и принялся перечитывать ее.
В этот момент на резком повороте карета на мгновение замедлила ход, а потом так сильно накренилась, что сидевшая напротив женщина буквально упала в объятия герцога. Инстинктивно герцог подхватил ее, и в этот момент капюшон ее дорожного плаща съехал в сторону, и герцог увидел огромные сверкающие глаза и нежный овал лица.
Герцог в изумлении уставился на нее. Это была вовсе не пожилая дама, а молодая девушка, почти ребенок! Она поспешно поправила капюшон и снова забилась в самый дальний угол кареты, но герцог уже успел рассмотреть ее.
- Мне сказали, что в моей помощи нуждается престарелая дама, - медленно произнес он.
Последовала короткая пауза, потом девушка почти с вызовом ответила:
- У меня было такое предчувствие, что вы… согласитесь подвезти незнакомую женщину лишь в том случае… если будете считать ее очень старой и беспомощной.
- Ваше предчувствие было совершенно правильным, - сказал герцог. - Но теперь, когда обман раскрыт, может быть, вы расскажете мне, почему путешествуете совсем одна?
Вместо ответа девушка откинула с головы капюшон, открыв взору герцога копну ярко-рыжих вьющихся волос, небрежно уложенных на несколько старомодный манер. Глаза незнакомки были очень темного серо-зеленого цвета, похожего на цвет морской воды, и даже в полумраке кареты герцог заметил, что ее кожа отличалась необычайной белизной.
Она улыбнулась ему и весело сказала:
- Я рада, что мне больше не нужно стараться говорить дрожащим голосом. Признайтесь, ведь он обманул вас, не так ли?
- Безусловно, - ответил герцог. - Но, с другой стороны, с какой стати я должен был не доверять вам?
- Я так боялась, что вы откажетесь помочь мне, - сказала его попутчица. - Но теперь, когда мы отъехали от постоялого двора по меньшей мере на три мили, вы уже ничего не сможете поделать.
Она произнесла эти слова с таким удовлетворением, что герцог не удержался и заметил:
- Если не принимать во внимание, что я могу высадить вас прямо на дороге!
- В такую погоду, предоставив мне замерзать на обочине? - спросила девушка. - Это было бы совсем не по-джентльменски!
Герцог пристально посмотрел на нее, обратив внимание на нежные, тонкие черты ее лица. Он решил, что ее нельзя назвать красивой, скорее очень хорошенькой, но в том, как она улыбалась и как сверкали ее глаза, было какое-то своеобразное очарование, которого он не встречал в других женщинах. Более того, было совершенно очевидно, что она хорошего происхождения, поэтому он обратился к ней с некоторым замешательством:
- Мне кажется, вам лучше быть со мной откровенной. Я спросил, почему вы путешествуете одна, и вынужден повторить свой вопрос.
Она бросила на него быстрый взгляд из-под ресниц и ответила:
- Я везу спешное и очень важное донесение в Лондон, но это страшная тайна. Обычного гонца легко перехватили бы по дороге, а меня вряд ли кто-нибудь заподозрит!
- Очень романтично! - сухо заметил герцог. - А теперь, может быть, вы скажете мне правду?
- Вы не верите мне?
- Нет!
- Поскольку это дело совершенно вас не касается, я не собираюсь говорить вам правду, - помолчав немного, сказала девушка. - И у вас нет никакого права требовать от меня откровенности!
- А я считаю, что у меня есть такое право, - возразил герцог. - В конце концов, вы находитесь в моей карете, а я, честно признаться, вовсе не горю желанием оказаться вовлеченным в какой-нибудь скандал!
- Это вам совершенно не грозит! - поспешно заверила его девушка, пожалуй слишком поспешно.
- Вы уверены? - спросил герцог. - Пожалуй, в таком случае нам лучше повернуть назад. Вы сможете спокойно подождать в гостинице, пока починят вашу карету.
После некоторого раздумья девушка произнесла совершенно другим тоном:
- Если я скажу вам правду, вы обещаете помочь мне?
- Я не собираюсь давать вам никаких обещаний, - ответил герцог, - но, по крайней мере, постараюсь отнестись сочувственно к вашему рассказу.
- Этого недостаточно!
- На большее можете не рассчитывать!
Снова последовало молчание, потом девушка очень тихо проговорила:
- Я… убежала!
- Об этом я уже догадался! - заметил герцог.
- Это что, так заметно?
- Даже в Шотландии дамы не путешествуют в одиночестве и не садятся в карету к незнакомому мужчине! - Девушка не отвечала, и герцог продолжал: - Вы сбежали из школы?
- Конечно нет! - ответила она. - Мне восемнадцать лет, и я уже вполне взрослая. Если уж на то пошло, меня вообще никогда не посылали в школу!
- Значит, вы убежали из дому?
- Да!
- Почему? - Видя, что она колеблется, герцог продолжил: - Я не откажусь от своего намерения узнать правду, и будет проще, если вы расскажете мне все по доброй воле, не вынуждая меня заставлять вас. Начнем с того, что вы скажете мне свое имя.
- Якобина.
Герцог вопросительно поднял брови.
- Надо полагать, вы сторонница якобитов и наследников Якова?
- Конечно! - горячо воскликнула девушка. - И весь мой клан тоже! Мой дед погиб во время восстания тысяча семьсот сорок пятого года.
- Но теперь младший претендент, Карл Стюарт, возглавил якобитское восстание 1745–1746 гг., уже мертв, - напомнил герцог. - Вы вряд ли сможете бороться за права короля, которого больше не существует.
- Однако его брат Яков пока еще жив! - парировала девушка. - И если вы думаете, что мы когда-нибудь признаем правящих сейчас в Лондоне германских выскочек нашими законными монархами, вы глубоко ошибаетесь!
Герцог с трудом сдержал улыбку. Он прекрасно знал, что большинство шотландцев продолжали хранить верность династии Стюартов, и не мог не восхищаться их мужеством. Англичанам так и не удалось поколебать их безграничную преданность человеку, которого они любовно называли "Красавец принц Чарли".
- Ну хорошо, Якобина, продолжайте свой рассказ, - сказал он.
- Обычно меня называют Бина, - сообщила она. - Якобина звучит слишком помпезно, но это имя было дано мне при крещении, и я горжусь им!
- Охотно верю, - заметил герцог, - но как вы думаете, те, кто дал вам это имя при крещении, были бы горды вашим поведением в настоящую минуту? Надо полагать, они уже ищут вас.
- Они никогда не найдут меня, - решительно заявила девушка.
- Итак, начинайте с самого начала! - сказал герцог, и в его голосе прозвучали властные интонации, так хорошо знакомые всем, кто близко знал его.
- Я не хочу говорить об этом, - попыталась протестовать Бина.
- Мне очень жаль, но я вынужден настаивать на том, чтобы вы сообщили мне, почему именно сбежали из дому, - твердо произнес герцог. - В противном случае можете не сомневаться, что я отвезу вас назад в гостиницу "Чертополох и куропатка".