Его подбитый мехом плащ висел на том же крючке за дверью, где он его оставил по приезде. Но, когда герцог снял его, он обнаружил, что принадлежавшая Бине темная накидка с капюшоном исчезла.
Герцог открыл входную дверь. Ему в лицо пахнуло морозным воздухом, и он почувствовал, что стало значительно холоднее, а ветер, днем немного утихший, снова усилился. Герцог вышел на узкую улицу, по обеим сторонам которой виднелись всего несколько домов и один-два магазинчика с закрытыми на ночь дверьми и ставнями, на самом высоком месте стояло здание церкви.
Вдоль проезжей дороги можно было увидеть несколько ярко освещенных окон. Герцог догадался, что там располагались дешевые трактиры, где по вечерам сидели и выпивали местные жители.
Дорога была скользкой и неровной. Герцог пошел в том направлении, которое, по его мнению, должна была выбрать Бина, и спустя какое-то время ему показалось, что он увидел впереди две фигуры. Он начал пристально всматриваться в темноту, и в этот момент до него донесся крик Бины.
* * *
Когда Бина выбежала из гостиной, она была в таком бешенстве, что, с характерной для нее порывистостью, решила тут же уйти от герцога и никогда больше не видеться с ним.
Бина и так весь день чувствовала себя оскорбленной и униженной из-за того, что герцог отказывался говорить с ней, но, когда он с такой злостью набросился на нее, она неожиданно поняла, что больше терпеть не в состоянии.
Она ненавидела его! Она, безусловно, не имела ни малейшего намерения оставаться и выслушивать его оскорбления, да и с какой стати? Она вошла в его жизнь по чистой случайности. Теперь она исчезнет, и, женаты они или нет, больше им нет необходимости встречаться друг с другом.
Бина хорошо знала, что драгоценности ее матери стоят больших денег, поэтому, переодевшись перед обедом, снова прикрепила их к своему платью с внутренней стороны.
Она понимала, что оставлять их в комнате рискованно, и была достаточно осторожна, чтобы не расставаться с единственным источником средств существования до тех пор, пока она не окажется в безопасности в доме своей тети.
В ридикюле у нее лежали так до сих пор и не тронутые пятнадцать фунтов, которые днем она носила в кожаной сумке, а ночью клала под подушку.
Она прекрасно знала, что у путешественников и даже у гостей в частных домах часто крадут находящиеся при них ценности либо ночью, когда они спят, либо днем, пригрозив насилием или даже убийством.
Впервые в жизни Бина чувствовала себя независимой. В прошлом ей не приходилось держать в руках собственные деньги, так как отец считал, что они ей ни к чему.
Пятнадцать фунтов казались ей огромной суммой, и она полагала, что драгоценности матери, среди которых было несколько довольно больших камней, стоят целое состояние.
Таким образом, она приедет в дом своей тети не с пустыми руками, а текущая в ее жилах французская кровь подсказывала девушке, что это очень важно.
Кому может понравиться, когда ему на шею вешают бедную родственницу, но, если она способна платить за свое содержание, то ее примут охотно или, но крайней мере, не заставят чувствовать себя обузой.
Выйдя из гостиной, Бина схватила дорожную накидку и набросила ее на плечи. Натянув на голову капюшон, она открыла входную дверь и вышла на улицу.
Колючий ветер тут же ударил ей в лицо, но Бина была слишком сердита, чтобы ее могли остановить подобные пустяки.
Не помнила она и о том, что на ногах у нее были не прочные ботинки, которые она обычно надевала в дорогу, а атласные туфельки, удерживавшиеся на ноге с помощью тоненьких ремешков и маленьких бриллиантовых пряжек. Но от промерзшей земли веяло лютым холодом, который, казалось, хватал ее ледяной рукой за щиколотки.
Бина почти бежала, стремясь как можно скорее оставить позади и гостиницу, и герцога. Ее согревали бушевавший в груди гнев и все еще звучавший в ушах насмешливый, враждебный голос.
Бина прошла всю улицу до конца, миновала церковь и свернула на проезжую дорогу, уходившую в темную, бесконечную даль. Она услышала хриплый смех, доносившийся из стоявшего чуть в стороне от дороги домика с ярко освещенными окнами.
Дверь домика, в котором, судя по всему, располагался трактир, отворилась, и в проеме появилась высокая фигура в шотландской юбке. Бросив беглый взгляд на выходившего из трактира мужчину, Бина поспешила дальше.
Было довольно светло, так как по небосклону поднималась бледная луна, а яркие звезды уже сияли в вышине.
Бина не успела уйти далеко, когда сзади послышались шаги, и мужской голос спросил:
- Куда спешите, красотка?
Она обернулась и, увидев высокого шотландца всего в нескольких метрах позади себя, решила не отвечать. В два шага он догнал ее.
- Я задал вопрос, - сказал он, - и желаю услышать вежливый ответ!
По исходившему от него запаху алкоголя и по тому, как заплетался его язык, Бина поняла, что он пьян. Она ускорила шаг, но шотландец, с его длинными ногами, легко поспевал за ней.
- Может, дадите бедному человеку пару пенсов на выпивку? - спросил он.
- По-моему, с вас уже и так достаточно, - ответила Бина.
- Я выпил всего одну кружку эля! - воскликнул мужчина. - О, не будьте такой бессердечной! Помогите соотечественнику в беде.
Решив, что иначе от него не избавиться, Бина остановилась.
- Если я дам вам на выпивку, вы оставите меня в покое? - спросила она.
- О конечно, разумеется, - заверил он ее. - Единственное, чего я хочу, - немного промочить горло.
Бина раскрыла ридикюль. Она помнила, что, помимо пятнадцати фунтов, там еще лежали две монеты в шесть и четыре пенса, которые она также взяла из хозяйственных денег. Она пыталась нащупать их, но в тот момент ридикюль неожиданно вырвали у нее из рук.
- Я желаю получить деньги немедленно, - хрипло проговорил мужчина. - Я не могу ждать здесь всю ночь!
- Нет! Нет! - воскликнула Бина, пытаясь выхватить у него ридикюль, но было уже поздно. Мужчина крепко держал его в руках.
Она громко закричала, и он повернулся и побежал от нее, да так быстро, что у Бины не было никакой надежды догнать его.
- Стойте! Стойте! - крикнула она и бросилась за ним, но поскользнулась и упала на обледеневшую землю. - Стойте! - снова закричала она.
Кто-то помог ей подняться на ноги, и Бина увидела рядом с собой герцога.
- Этот человек отнял у меня ридикюль, в котором лежали все мои деньги! - воскликнула она. - Догоните его! Пожалуйста, догоните его!
- Сомневаюсь, чтобы кто-либо мог догнать его теперь, - ответил герцог. - Что, черт побери, вы здесь делаете, позвольте спросить?
- Я… ухожу от вас.
- Как можно быть такой глупой? - воскликнул герцог. - Пойдемте назад в гостиницу.
- Но у меня нет денег, - жалобно сказала Бина. - Этот человек отнял у меня все деньги.
- А на что вы еще рассчитывали, расхаживая по улицам среди ночи?
- Я только хотела дать ему шестипенсовик, - пробормотала она.
Герцог обнял ее рукой за плечи, и они повернули назад, с трудом удерживаясь, чтобы не упасть на скользкой дороге.
Наконец они добрались до гостиницы. Открыв дверь, они увидели жену хозяина, поджидавшую их в коридоре. Женщина взглянула на бледное лицо Бины и поспешила проводить ее в гостиную.
- Ваши ноги промокли насквозь, - с укоризной сказала она. - Садитесь у камина, миледи, и постарайтесь согреться. Я принесу вам тодди, иначе утром вы свалитесь от простуды, и это так же точно, как то, что я стою сейчас перед вами!
Бина послушно выполнила ее указания. Она почувствовала, как с нее сняли накидку, а потом, взглянув на свои ноги, увидела, что атласные туфельки совсем намокли от снега.
Внезапно она осознала, что ужасно замерзла, и, наклонившись, чтобы расстегнуть пряжки на туфлях, обнаружила, что пальцы совсем не слушаются ее.
- Позвольте мне, - сказал герцог. Неожиданно он опустился на одно колено рядом с ней и расстегнул пряжку. Сняв одну туфельку, он обнаружил, что чулок тоже был совсем мокрым.
- Снимите чулки, - приказал он. - Иначе вы простудитесь.
Бина послушно подняла подол платья, открыв взору чулки, доходившие ей почти до колена, где они удерживались с помощью довольно легкомысленных голубых подвязок. Она принялась снимать чулок, в то время как герцог занялся другой туфелькой.
Когда он расстегнул пряжку и Бина стянула второй чулок, герцог почувствовал, как что-то теплое и мокрое упало ему на руку. За первой слезой последовала еще одна.
Герцог взял в свои руки маленькую ножку Бины. Это была очаровательная ножка с высоким аристократическим подъемом и маленькими изящными пальчиками с розовыми ноготками. Она была совершенно заледеневшей, и герцог принялся усиленно растирать ее.
- Теперь лучше? - спросил он, когда циркуляция крови восстановилась и ноги Бины потеплели.
- Да… спасибо, - произнесла она так тихо, что он едва расслышал ее.
- Почему вы убежали? - спросил он.
- Вы… вы были так сердиты…
- Теперь моя очередь принести извинения, - сказал герцог. - Простите меня, Бина. Я не имел права быть таким грубым с вами.
- Вы имели все основания… злиться, - пробормотала Бина.
- И тем не менее мне не следовало говорить того, что я сказал.