Всего за 64.9 руб. Купить полную версию
- Что вы, милая, мы уже где могли собрали, а в вашем чудесном городе - в первую очередь, - ответила ей женщина. - Вы, главное, пишите ему, поддерживайте - это самое важное из всего, что сейчас можно сделать.
- А… думаете, есть хоть какая-то надежда?
- Честно? - Женщина пристально глянула Вале в глаза. - Нет, почти никакой. Дело пересматривать никто не станет. Единственная наша надежда, что мы сильно надоедим властям, и Илью выпустят раньше срока, допустим по амнистии. Ведь какой гадючник мы расковыряли, когда начали писать на эту тему? Сколько появилось публикаций о бедных наших мальчишках, бесправных и беззащитных перед армейским начальством!
Говоря это, она раскраснелась, выпрямила спину, глаза засверкали. Валя не смела спросить, что произошло с сыном этой женщины, какая беда привела ее в комитет.
- Вы, Валечка, приезжайте к нам, - прежним ровным голосом сказала женщина. - Вы такая славная девочка, мы всегда будем рады вас видеть. И пишите, пишите. В этом и будет ваша помощь. Впрочем…
- Что? - насторожилась Валя.
- Если вам так уж хочется помочь… - Женщина явно колебалась. - Скажите, у вас есть дети?
- Да, сын. Ванечка.
- Скажите, а вы не испугались бы съездить к матери мальчика, который был в плену вместе с Ильей? Она ведь наша, питерская. И тоже переписывается с Ильей. Она была бы рада вашему визиту. Что скажете?
Валя, конечно, испугалась. Но постаралась ничем не выдать своего малодушия.
- Да, я могла бы встретиться с ней, - твердым голосом ответила она.
На лестницу вышла, пошатываясь, как после болезни. Но едва спустилась на пролет, незнакомый мужской голос окликнул сверху:
- Куда же вы, девушка?!
Валя остановилась. Сверху к ней спускался мужчина лет сорока, поджарый и стройный. У него было красивое острое лицо. При ходьбе он чуть припадал на правую ногу.
- Вы меня зовете? - уточнила Валя.
- Конечно, вас. От нас, знаете ли, просто так не уходят. Так что шагом марш - пить чай.
Домой Валя вернулась совсем поздно, ошеломленная и взбудораженная. Впервые за много лет она почувствовала себя нужной, интересной. У нее появилось конкретное дело. А главное, она могла хоть что-то сделать для Ильи, а не просто писать ему письма.
"Дорогая моя Галинка! Не могу тебе сказать, где буду находиться в тот момент, когда ты получишь это письмо. Но точно знаю - я буду свободен!!!
О том, что я могу попасть под амнистию, я знал уже несколько месяцев. Но не был уверен, поэтому не написал тебе ни полсловечка. А вот сегодня ко мне пришел адвокат и сказал, что дело решенное.
Галя, в том, что случилось, есть доля и твоего труда. Я счастлив, что среди всех этих незнакомых мне людей, которые почему-то переживали и боролись за меня, была и ты, мой милый Галчонок!
А теперь, Галь, приготовься услышать самое главное. Когда-то перед своим первым возвращением я заверил тебя, что никогда не позволю себе вторгнуться в твою жизнь и что ты можешь быть совершенно спокойна. И я сдержал свое слово, хотя трудно даже передать, чего мне это стоило. Не было дня, чтобы я не пытался хотя бы издали увидеть твой дом. А сколько раз я несся с работы домой и рисовал перед глазами картину, как ты сидишь на нашей кухне и пьешь с мамой чай. Собственно, я и уехал из города потому, что, когда не стало мамы, я ожидал тебя так, что это превратилось в наваждение.
Помнится, я писал тебе как-то, что плен изменил меня, там я впервые осознал, что, как бы ни было велико желание изменить что-то в своей жизни, мир от этого не изменится. Но и тюрьма кое-чему меня научила. Я понял, что даже если заранее обречен на провал - действовать надо все равно. Чего бы это ни стоило тебе, а может, и не только тебе одному.
И поэтому, дорогая Галинка, в этот раз я не говорю тебе: ни о чем не тревожься, я не влезу в твою жизнь. Нет, влезу, и еще как. И сделаю все, чтобы отнять тебя у твоего мужа.
Возможно, ты испугалась теперь, может, даже начала меня ненавидеть и проклинать за такую неосторожность. Нет, ты как раз была очень осторожна. Ни в одном письме не написала мне прямо о своей семейной жизни. Только я, Галочка, давно, с первого твоего письма в тюрьму, догадался: ты очень несчастна. Несчастье сделало тебя не по годам мудрой. Сколько раз ты пыталась навести меня на мысль, что в тюрьме я более счастлив, чем некоторые люди на свободе. За этими строчками я видел тень твоей собственной беды.
Так что мне давно все было ясно. И я не намерен с этим мириться. Я сделаю все, чтобы освободить тебя, как ты освобождала меня. Ты можешь прятаться от меня, умолять оставить все как есть, - меня ничто не остановит.
Я люблю тебя, мой Галчонок, я жив до этого дня только благодаря твоей любви. Моя любовь вырвалась на свободу вместе со мной. И очень скоро ты услышишь эти слова от меня лично.
Ну, до встречи, моя рыжеволосая милая девочка. Люблю тебя.
Твой Илья".
Дочитав это письмо в парке под прикрытием старого дуба, Валя сперва хотела упасть в обморок, но в последний момент передумала и доковыляла до скамейки. Дрожащими руками нащупала в кармане куртки конверт, долго искала штамп. Письмо было отправлено полтора месяца назад.
Тело ее под курткой покрылось противным потом, рубашка прилипла к коже и начала сковывать движения. Впрочем, в последующие десять минут Валя и не шевелилась. Она просто превратилась в камень.
Когда оцепенение прошло, Валюшка вскочила и заметалась по пятачку парка между бывшей лодочной станцией и горбатым мостиком.
"Боже мой, за что? - безмолвно взывала она к небесам. - За что Ты меня наказываешь? Эти письма - единственно полезное и нужное, что я сделала в своей жизни. А теперь из-за них я попала в беду. И что самое ужасное: не только я одна".
"А вдруг он уже приехал?" - Эта последняя мысль окончательно сразила Валю. Может, он уже в их городе, уже отправился к Галке. Или это вот-вот случится. Страшно представить, что тогда произойдет. Нужно было немедленно предупредить бывшую подругу.
Валя решила бежать к Галине прямо сейчас, пока решимость не испарилась. Делать это ей до смерти не хотелось. Валя даже упала пару раз по пути в город - ноги не несли. И все-таки она заставила себя дойти до Галкиной квартиры и позвонить в дверь.
Почему-то она была уверена, что отопрет ей Тамара Геннадьевна. Даже надеялась на это. Галка наверняка живет где-нибудь в Питере, ведь она всегда терпеть не могла их маленький городок. Она все откровенно расскажет ее матери, и они вдвоем придумают какой-нибудь выход.
Может даже (втихаря надеялась Валя), Тамара Геннадьевна возьмет на себя решение проблемы. Например, скажет Илье, что ее дочка с мужем уехали жить за границу и сюда больше не вернутся.
Но дверь открыла сама Галя. Несколько секунд бывшие подруги смотрели друг на друга, обе одинаково растерянные, и не знали, что сказать. Потом Валя выдавила из себя:
- Здравствуй, Галочка.
- И тебе привет, - сухо отозвалась та. - Чего случилось-то?
- Ничего не случилось, - соврала Валюшка. - Просто захотела тебя увидеть. Ты очень хорошо выглядишь, Галь.
Вот тут она не врала. Выглядела Галка и впрямь хорошо. Лицо совсем не изменилось, а вот прическа и одежда однозначно показывали, что со школьной поры вкус и достаток Галины сильно переменились к лучшему. Валя представила, как ужасно выглядит она на фоне приятельницы: без макияжа, в старой болоньевой куртке, пропахшая тревогой и страхом.
- В квартиру-то пустишь? - спросила она.
- Входи, - посторонилась Галя. - Только тихо. Иди сразу на кухню.
- Мама спит? - Валя покосилась на плотно прикрытую дверь большой комнаты.
- Муж, - перешла на шепот Галя. - Отдыхает после обеда.
- А где Тамара Геннадьевна?
- На кухню иди, говорю, - зашипела Галина и ткнула кулаком в Валину спину. - Там поговорим.
На кухне большой стол хранил следы совсем недавней очень обильной трапезы. Между тарелками с нарезками и салатами валялись глянцевые журналы, контейнеры для линз и всякие другие, откровенно не нужные здесь вещи. Галя села на табурет и локтем сдвинула в сторону тарелки. Беспорядок мало смущал ее. На кухне она сразу расслабилась, перестала пугаться каждого громкого звука и превратилась в прежнюю бесшабашную девчонку.
- Мать отсюда переехала, - пояснила она. - Ты же знаешь, она всегда мечтала жить поближе к земле. Петр Андреевич купил ей домик в Мариенбурге. Сюда она приезжает, только когда квартира пустует и надо за ней приглядывать.
- А кто такой Петр Андреевич? - спросила Валя. - Твоя мама снова вышла замуж?
- Какое еще "замуж"? Петр Андреевич - это мой муж, - внесла ясность Галя. - У нас, конечно, есть квартира в Питере, большая, не сравнить с этой халупой. Но Петру Андреевичу на мою голову почему-то нравится жить в этом городишке. А недавно он перенес операцию на почках, так еще и врачи прописали свежий воздух, представляешь? Вот и торчим тут уже месяц. А иначе фиг бы ты меня здесь застала.
- И долго еще будете здесь жить?
- Ой, чует мое сердце, я тут еще наторчусь. А в чем дело? - насторожилась Галя, почувствовав тревогу в голосе бывшей подруги.
Валя молчала, низко опустив голову. Она просто не представляла, как рассказать о случившемся.
- Эй, ты чего? - Галя дернула ее за руку. - Что случилось-то? Что-то с твоим муженьком?
- Со Степаном все в порядке, - пробормотала Валя.
- Ну а что тогда, а?! Говори немедленно!
- Галь, ты помнишь Илью? - спросила Валя.
- Это какого еще Илью? - Судя по голосу, Галя даже не поняла, о ком идет речь.