Всего за 129 руб. Купить полную версию
- Вы развяжете его, - лихорадочно зашептала я. - Вы, конечно же, ничего не подозревали о том, что он был связан. Если он спросит обо мне, вы скажете, что я уехала.
- А ты уезжаешь?
- Да. Ненадолго, я думаю. Прощай!
Я еще раз сжала ее руку и скрылась за дверью.
Как на грех, мне ничего не удавалось найти. Ключ от гардероба пропал, и у меня не было времени искать его или звать Эжени. Я наспех причесалась перед зеркалом, сколола волосы несколькими шпильками и нанесла немного румян на щеки. Завязала ленты шляпы и, не долго думая, набросила плащ своей горничной, Эжени. Кто знает, может, так даже будет удобнее.
Когда я через черный ход выбралась, наконец, из дома и быстро зашагала через Королевскую площадь по направлению к отелю де Куланж, было уже двенадцать часов дня.
4
Уже на площади Бастилии я поняла, что не взяла с собой денег. Отправилась искать спасения и защиты без единого су! Я сунула руки в карманы, только потом вспомнив, что одета в плащ горничной. В карманах зазвенела какая-то мелочь. Я разжала ладонь и пересчитала монеты - десять ливров четыре су два денье. Я вздохнула. Что ж, по крайней мере, на извозчика хватит.
Я остановила первую попавшуюся извозчичью карету и назвала адрес Валентины Брюман.
Мысли у меня мешались. Да и как им было оставаться ясными, если всего несколько часов я была гордой, важной, богатой дамой и ничего не боялась, а сейчас - оказалась на улице, спасаясь от ареста, и на мне нет ничего, кроме плаща Эжени… О том, что под плащом, я предпочитала не задумываться. На мне была нижняя рубашка и безобразно искромсанный пеньюар. Хорошо еще, что этого никто не видит.
Одно я понимала с предельной ясностью: Клавьер взъелся на меня, да так, что на этот раз мне будет стоить огромного труда от него избавиться. Честно говоря, сейчас я даже не представляла себе, как это сделаю. Я ехала к Валентине, чтобы все выяснить. Мало-помалу гнев переполнил меня. Надо же - она примкнула к моим преследователям… А ведь ей стоило лишь сказать правду, всего только правду, и все эти подлецы не выдвинули бы против меня ни одного обвинения!
А теперь - пожалуйста: я обвиняюсь в убийстве Флоры де Кризанж. Меня хотят арестовать. Меня будут искать. И Валентина внесла немалый вклад во все это!
- Приехали! - грубо сообщил кучер.
Он не считал нужным помочь мне выйти. Я так же грубо сунула ему деньги и сама спрыгнула на землю. Дом Валентины был в двух шагах от меня.
Я легко прошла через ворота, но в дверь мне пришлось звонить очень долго. Лакей, открывший мне, едва увидев меня, сразу сдвинул брови:
- Ты кто такая? Что тебе нужно?
Я вскинула голову, будто хотела показать ему лицо. "Этот человек просто не узнал меня, - подумала я. - Не может же быть, что ему приказали меня не впускать".
- Мне нужна госпожа Брюман, болван! Я ее подруга. Ты, должно быть, просто спятил, если не узнаешь меня.
Он лишь слегка посторонился, пребывая в явном замешательстве, и я сразу увидела Валентину, спешащую ко мне. Она подбежала, схватила меня за руку. Лицо у нее было просто безумное.
- Сюзанна, как только вам пришло в голову явиться ко мне?! Там, наверху, - полицейский, он с самого утра сидит у меня…
Ужас и злость захлестнули меня, сковали на миг все движения. Валентина настойчиво тянула меня за руку.
- Куда вы меня тащите?
- Идемте, я проведу вас через черный ход. Так будет безопаснее.
Мы торопливо пересекли прихожую, и Валентина повела меня через какие-то многочисленные комнаты, желая обойти парадный вход. У меня очень болела голова, и единственное, что я хорошо ощущала в тот миг, - это злость на Валентину.
- Вам нужно немедленно уйти, - говорила она испуганно. - Не приходите больше сюда. Они вас именно здесь и поджидают.
Я была убеждена, что она не так беспокоится о моем благополучии, как хочет поскорее от меня избавиться. Никто не уверил бы меня в обратном. Уж такова эта мадам Брюман. Конечно, ей нельзя быть такой добродетельной и самоотверженной, как раньше, теперь у нее есть богатый муж, деньги, достаток - словом, есть что терять.
Я остановилась, резко высвободила свою руку.
- Можете вы объяснить, почему унизились до лжи?
Белая как полотно, с глазами, в которых застыл ужас, Валентина протянула мне смятую бумажку.
- Взгляните… Он прислал мне это вчера в полдень.
Я бегло просмотрела написанное, сразу узнав руку Клавьера. "Дражайшая мадам Брюман, лишь одно слово в защиту вашей милой сестрицы - и мне надоест закрывать глаза на деятельность господина Брюмана. Как вы понимаете, еще со времени нашей с вами встречи на торгах само присутствие вашего мужа в Париже вызывает у меня величайшую досаду".
- И вы из-за пустой угрозы решили подвести меня под суд? - вскричала я, в ярости комкая записку.
- Это не пустая угроза… Он вел с Жаком много дел, он знает моего мужа и в два счета может его уничтожить.
- Может! Еще только может! А меня арестовывают уже сейчас!
Она молчала. По этому молчанию, невыносимому для меня, я поняла, что ничего иного от Валентины не добьешься.
- Почему же вы даже не предупредили меня? Почему не послали человека и не сообщили, что Клавьер угрожал вам? Почему не сделали хотя бы это?
Глаза Валентины расширились. Как я поняла, она даже не подумала ни о чем подобном.
- Сюзанна, если вам нужна какая-то помощь - деньги, например, я…
Меня до глубины души возмутил ее тон. Она словно записала меня в неудачницы, словно никакого сомнения не имела насчет того, что Клавьер выиграет, а я буду либо арестована, либо сбегу. Честно говоря, я и сама не знала, как выкручусь. Но почему она хотя бы для вида не верит в мою удачу?
- Деньги? - процедила я сквозь зубы. - Отдайте свои деньги бедным!
- Сюзанна, но…
- Идите вы к черту! Именно там вам и место!
Круто повернувшись, я выскочила за дверь и, оглянувшись по сторонам, выбралась на улицу. Быстро мчавшийся экипаж чуть не сбил меня. Я подумала, что мне снова следует нанять коляску и куда-то поехать, но исполнять свое намерение я не спешила. Тоска охватила меня. Я свернула на улицу Сен-Луи и медленно пошла вдоль домов, размышляя над своим положением.
Что и говорить, оно было незавидным. Чем дальше удалялась я от дома Валентины, тем тверже убеждалась, что я поступила неправильно. Гнев и презрение не позволили мне воспользоваться ситуацией и взять хотя бы то, что было мне крайне необходимо, - например, деньги и одежду. Я ведь под плащом была почти что в нижнем белье. И что теперь делать?
Погода, как в насмешку, была солнечная. В такое время только жизни радоваться, а не брести куда глаза глядят. Я остановилась, глядя в небо: оно было по-весеннему голубое, прозрачное, с медленно плывущими белыми кучевыми облаками. Ветер, долетавший с Сены, был теплый и приносил пряные ароматы свежих трав. Уже повсюду были слышны галки, грачи, иволги.
- Кого вы ждете, мадемуазель? Уж не меня ли?
Вздрогнув, я обернулась. Какой-то мужчина в довольно поношенном сюртуке и далеко не чистых панталонах обращался ко мне. Плащ Эжени был виной тому, что меня приняли не за ту, кем я была. Да еще мое странное поведение - я словно застыла посреди улицы.
Мужчина приблизился и, осклабясь, схватил меня за талию.
- Может, вам идти некуда? Так пойдемте ко мне.
Запах, исходивший от него, был далеко не приятен, и, вдобавок ко всему, его руки жадно зашарили по моему телу. Дикое возмущение овладело мной.
- Пошел прочь, убирайся! Глупый индюк, деревенщина!
- О, да мы из недотрог? А ведь почти голая под плащом!
Он оставил меня и отошел, злобно усмехаясь. Я не сразу смогла опомниться, но, желая поскорее уйти и забыть об этой встрече, быстро пошла по улице, нырнула в какую-то подворотню, прошла через двор, чуть не заплутав между домами, и, преодолев крутой спуск, оказалась на шумном, многолюдном бульваре. Здесь, в тени больших каштанов, возле какой-то лавчонки, я и пришла в себя.
"Надо что-то делать, - решила я. - Нет смысла бродить по Парижу, рискуя наткнуться на полицию". Хотя я и не знала, что именно следует предпринять, но решила для начала нанять извозчика. Я сунула руку в карман, чтобы достать деньги, и похолодела.
Денег не было. Подумав сначала, что это галлюцинация, я даже вывернула карман и проверила его швы. Нет, все правильно. Я потеряла свои десять ливров и осталась вообще без гроша. Хотя потеряла ли?
- Ах, мерзавец! - выдохнула я, сразу вспомнив о том вонючем типе, который пристал ко мне на улице Сен-Луи.
Без сомнения, это он украл деньги. Мне не следовало быть такой беспечной, я ведь слышала о необыкновенно ловких карманниках, виртуозно владеющих своим ремеслом, только и ждущих такую простофилю, как я.
Сознание того, что я ограблена, и неожиданный сильный приступ головной боли на миг сломили меня. Голова закружилась так, что я с испугом решила, что сейчас сяду прямо на тротуар; чтобы избежать этого, я оперлась рукой на витрину магазина. Надо было переждать эту слабость. Но почти в ту же секунду из двери лавки выскочил разъяренный приказчик:
- Как ты смеешь хвататься за стекло? Ты знаешь, что это я его вытираю? Ну-ка, пошла вон, девка!
Я чувствовала себя такой разбитой, что у меня недостало духу ответить ему даже полным ярости взглядом. Шатаясь, я побрела по бульвару, потом повернула к мосту О-Шу, сама не зная, зачем выбираю такое направление.