* * *
К счастью, Новелле не пришлось ждать долго, ибо на следующий день, ясным ранним утром почтальон принес письмо от мистера Лонгриджа.
Когда за завтраком миссис Армитадж протянула ей конверт, она постаралась не показать своей радости, чтобы не возбуждать любопытство отчима.
Вернувшись к себе, она заперла дверь и открыла письмо.
– Хвала Господу! – воскликнула она, прочитав написанное изящным почерком послание.
Моя дорогая Новелла!
Как я рад, что вы наконец вернулись домой в Краунли-холл. Я давно обеспокоен благополучием вашей матушки, особенно после ее повторного замужества, и нам нужно о многом поговорить.
Прошу вас быть сегодня в 14:30 в моем кабинете в Национальном банке в Стокингтоне.
Искренне ваш,
Хуберт Лонгридж
"Наконец я смогу узнать, что за важность заставила папу спрятать в своем письменном столе письмо для меня", – пронеслось у нее в голове, когда она спускалась по лестнице.
С легким сердцем она бежала к конюшне, радуясь возможности увидеть лошадей и чувствуя, что наконец-то ей удастся защитить себя и мать.
У самой конюшни она услышала незнакомый голос, обращавшийся к конюху Чарльзу. Зайдя за угол, она натолкнулась на того самого красивого мужчину, который вернул ей сумочку.
– Сэр Эдвард, – холодным голосом произнесла она, – что привело вас в Краунли-холл? Здесь уже не осталось лошадей, которые бы вас заинтересовали… Лучшие уже и так ваши.
Сэр Эдвард кивнул с лукавой улыбкой на губах.
– Леди Новелла, как я рад вас видеть!
То, как он это произнес, заставило Новеллу покраснеть. Почему-то она почувствовала себя неловко и занервничала.
– Отчима нет дома, поэтому, боюсь, вы зря ехали, – довольно резко ответила она.
– Я приехал за седлами, которые обещал мне лорд Бактон. В прошлый раз, когда мы встречались, я не смог их забрать, потому что был верхом, а не в карете.
Новелле очень хотелось задать ему один вопрос, и она не смогла удержаться:
– Как поживает Саламандер?
Сэр Эдвард весело рассмеялся, глаза его заблестели.
– Прекрасно, леди Новелла. Зайдите ко мне, сами увидите. Я уверен, он скучает по вас так же, как вы по нему. Я с удовольствием покажу вам свой дом… Он не такой большой, как Краунли-холл, но вы наверняка найдете его весьма уютным.
Новеллу так и подмывало ответить согласием, но она сдержалась. Обаяние и дружелюбие сэра Эдварда настораживали ее, но вся холодность слетала с нее перед его лучезарной улыбкой.
– Большое спасибо, с удовольствием.
– Как насчет среды? – с готовностью подхватил сэр Эдвард.
У Новеллы возникло отчетливое ощущение, что он приглашает ее к себе неспроста, но она не стала над этим задумываться.
– Я проверю по своему ежедневнику… Я могу вам прислать ответ? – сказала она, едва сдерживая радость оттого, что ей представится возможность снова покататься на Саламандере.
Сэр Эдвард поклонился и снова очаровательно улыбнулся.
К ужасу своему, Новелла почувствовала, что чем дальше, тем больше его улыбка воздействует на нее обезоруживающе.
Но тут из конюшни, сгибаясь под тяжестью седла, вышел Чарльз.
– Это последнее, сэр Эдвард, – выдохнул он, взваливая тяжелый предмет на коробку в задней части кареты.
Новелла ничего не сказала, но у нее защипало в глазах от набежавших слез.
"А я-то думала, он приличный человек! Все его красивые слова отравлены обманом".
Не остановившись, чтобы попрощаться, она побежала обратно к дому.
– Леди Новелла, подождите! – крикнул ей вдогонку сэр Эдвард, явно заметивший, как изменилось ее выражение лица. – Это не то, что вы подумали…
Но она уже скрылась из виду.
* * *
Несмотря на то, что этим утром Новелла уже несколько раз видела мать, оправившись после встречи с сэром Эдвардом, она снова зашла к ней.
Новелла нашла ее все еще слабой, более того, после вчерашнего похода в столовую ей, похоже, стало еще хуже.
– Мама, глупо было вставать, когда вам еще не стало лучше, – мягко упрекнула ее Новелла, подавая стакан ячменного отвара с лимоном.
– Новелла, дорогая, я не хочу быть обузой. Не думай обо мне, занимайся своими обычными делами.
– Но я не могу не думать о вас. Мы обязательно пошлем за доктором фон Гайдном.
– Но твой отчим…
– Тсс! Хватит говорить. Постарайтесь заснуть. Я вернусь после обеда. У меня сегодня встреча в Стокингтоне.
Новелла поцеловала мать, пытаясь не выдать волнения. Графиня была очень бледна и слаба, казалось, ей было трудно дышать.
Новелла пообедала в своей комнате и приготовилась к встрече.
"Надеюсь, лорд Бактон взял лошадь", – подумала она, направляясь к конюшне. На такую важную встречу нужно было ехать только в семейной карете.
– Извините, миледи, лорд Бактон сегодня утром уехал в карете, – сообщил Чарльз раздраженно засопевшей Новелле. – Придется вам взять коляску.
– Я буду выглядеть как бедная родственница, а не как графская дочь! – воскликнула она.
– Что уж тут поделаешь, миледи. Но погодите. Я Причуду хорошенько выездил, она стала настоящей красавицей.
Конюх вывел возбужденно фыркающую лошадь из стойла.
– Глядите, миледи, как она рада вас видеть.
"А мне хочется увидеть Саламандера", – подумала Новелла, вспомнив утреннюю встречу. Она по-прежнему сердилась на сэра Эдварда из-за того, что он купил ее лучшее седло, но желание увидеть любимую лошадь было сильнее.
"Я напишу ему, что принимаю его любезное приглашение, – решила Новелла, забираясь в коляску. – А отвращением можно и пренебречь. Я на все готова, лишь бы еще раз прокатиться на Саламандере".
Новелле не потребовалось много времени, чтобы доехать до Стокингтона, но в самом городке, к ее смятению, пришлось сбавить скорость – был базарный день.
До банка она добралась минут на двадцать позже назначенного времени.
Новелла быстро привязала Причуду и вбежала в здание.
Волнение ее было излишним – мистер Лонгридж встретил ее в своем кабинете широкой улыбкой.
Этот невысокий, плотный человек с дружелюбным лицом имел привычку носить жилеты броских расцветок.
– Простите, что я опоздала, – краснея, начала извиняться Новелла. Больше всего она не любила опаздывать, потому что считала непунктуальность высшим проявлением плохих манер.
– Ну, будет, будет, моя дорогая. Вы здесь, и это главное. Не хотите чаю? Я попрошу Томаса принести.
– Спасибо, – ответила Новелла, опускаясь в предложенное мистером Лонгриджем кресло.
– Моя дорогая, не могу передать, как я рад, что вы наконец добрались до меня. Я слишком долго ждал этого дня. Слишком долго!
Раздался стук в дверь, и вошел Томас с двумя чашками чаю.
– Спасибо. Теперь ступайте и пусть нас никто не беспокоит.
Мистер Лонгридж закрыл за своим помощником дверь и втиснулся на свое место за рабочим столом. Он снял с полки толстую папку и, смахнув с нее пыль, раскрыл.
– Теперь, моя дорогая, к делу, – начал банкир. – Нам нужно многое обсудить, леди Новелла… Ваш отец был весьма необычным клиентом, весьма необычным. Миледи, вы станете очень богаты, но есть определенные условия.
Глава 5
Мистер Хуберт Лонгридж внимательно выслушал рассказ Новеллы о том, что происходило в Краунли-холле после ее возвращения. Он кивал, издавал сочувствующие восклицания, периодически пораженно качал головой.
– Должен признаться, – сказал он, разглаживая документ, который достал из лежащей перед ним папки, – я не знал, что ваш отец оставил вам тайное письмо, и был вынужден просто ждать, пока вы сами выйдете на меня. Если бы вы со мной не связались…Тогда, моя дорогая, я даже не знаю, что бы мне пришлось сделать.
– А я, пока не нашла это письмо, не знала, что папа нам еще что-то оставил. К сожалению, мой отчим, кажется, вознамерился пустить маму по миру. Сказать по правде, я живу в страхе о том, что может случиться с нами и с Краунли-холлом, если он добьется своего.
Мистер Лонгридж порылся в бумагах и вздохнул.
– Именно по этой причине ваш отец предпринял эти необычные меры. Мы с ним часто сидели в этом кабинете и обсуждали, что может произойти после его смерти. Больше всего он боялся, что ваш дом попадет в чужие руки и будет продан. Судя по вашим словам, у меня есть все основания подозревать, что ваш отчим не будет заботиться о судьбе поместья.
– Само здание в ужасном состоянии, – сообщила Новелла. – Вы знаете, что в западном крыле был пожар, а в башню ударила молния? И вот, пока дом разрушается у нас на глазах, лорда Бактона волнует только то, что наша семейная карета недостаточно хороша для поездок в Лондон. Краунли-холл его занимает меньше всего.
– Как раз такого отношения ваш отец и боялся. Он хорошо знал вашу маму, понимал, что без мужчины она пропадет, и догадывался, что она снова выйдет замуж, если ей случится пережить его. Граф очень верил в вас, Новелла. Он знал, что вы любите дом и лошадей не меньше, чем он сам.
– Увы, о лошадях думать поздно. Всех, кроме самых старых, продали, – печально вздохнула Новелла. – Лорд Бактон изволил оставить только мамину лошадь, Бэлл, и еще одну кобылу-полукровку, Причуду. Остальные, вместе с моим Саламандером, ушли сэру Эдварду Мортону.
– Хм. Да, я знаком с этим джентльменом. Надо сказать, это славный молодой человек. Не волнуйтесь о своих лошадях, о них будут заботиться лучше, чем о некоторых людях.
Мистер Лонгридж попытался улыбнуться, но, увидев бледное, полное страдания лицо Новеллы, быстро перешел к делу.