Разумеется, этот посетитель ничем не напоминал худощавого, невзрачного Фила с его очками в золотой оправе и тонкими бледными пальцами. О, нет - этот человек был полной противоположностью Филу, да и большинству мужчин, которых знала в своей жизни Саманта Аройя, урожденная Джессоп.
Высокий, широкоплечий, атлетического сложения. Коротко стриженые волосы цвета воронова крыла, чуть прибитые сединой на висках. Смуглая чистая кожа, вечная синеватая тень будущей щетины - как у всех южан. И глаза - горящие, черные глазищи, опушенные длинными, как у девицы, ресницами. Резко очерченный рот, римский нос, брови вразлет - о, Рауль ди Аройя был настоящим испанским грандом. Всегда был. Карлос страшно завидовал внешности старшего брата. Сам-то Карлос напоминал, скорее, быка на арене корриды - крепкий, массивный, неуклюжий, с короткой шеей и маленькими глазками, сердито сверкавшими из-под косматых бровей, обладавший звериной силой и звериным же темпераментом, граничащим с жестокостью…
Как ее угораздило выйти за него замуж…
Впрочем, это совершенно неважно. Как неважно и то, что именно Рауля ди Аройя Саманта любила больше жизни, именно он стал ее первым мужчиной…
…И именно он забрал ее дочь!
Сердце билось уже не в груди - где-то в горле. Паника накрывала холодным липким покрывалом. Зачем он пришел? Еще раз выразить свое презрение и ненависть? Посмеяться над ней? Нет, на Рауля это совсем не похоже. Он умел рубить концы с одного удара, раз и навсегда - ей ли не знать! После этого человек, с которым он разорвал отношения, просто переставал для Рауля существовать. Возможно, он способен уничтожить противника - но мстить уже поверженному… нет, вряд ли.
Тогда - что?!
Что-то случилось с девочкой?!
Больное воображение и напряженные нервы рисовали жуткие картины. Кончита простудилась, подхватила неизвестный вирус, выпала из колыбельки…
Саманта метнулась вперед, схватила черную эбонитовую трубку. Ее лихорадочно горящий взгляд встретился с неприязненным и холодным взглядом мужчины, и Рауль невольно вздрогнул, словно обжегся. Впрочем, он быстро взял себя в руки и спокойно уселся на стул, поднял трубку - и поморщился, услышав ее истерический вопль:
- Что с ней?!! Что с моей дочерью?!!
Он покачал головой и ответил коротко:
- Ничего.
Надзирательница сердито опустила руку на плечо Саманте, заставив сесть обратно на табурет - впрочем, у нее и без того подгибались ноги. Ее трясло, словно в лихорадке, зубы стучали. Спокойно, Сэмми! Ты должна контролировать себя. Да, тебе никогда это не удавалось, но надо учиться. Ради дочери. Ради малышки Кончиты.
Легко было читать про себя эти мантры - но применить их на деле никак не удавалось. Слишком уж тяжело этот мужчина прошелся по ее жизни. Слишком многое она так и не успела ему высказать!
Рауль ди Аройя со скучающим и брезгливым видом оглядывался по сторонам. Запах и обстановка явно не устраивали гордого испанского аристократа, одного из богатейших людей Европы. Ничего, ничего - рано или поздно она, Саманта, заставит его познакомиться с этим заведением поближе! Когда все выяснится, когда правда выйдет наружу…
Она закусила губу до крови. Пять лет по несправедливому обвинению. Пять лет - за преступление, которого она не совершала. Пять лет - без дочери, без солнца, без свободы.
Ей не доведется увидеть первые шаги дочери, услышать ее первые слова. Она не купит ей первое "взрослое" платьице, не отведет к первому причастию…
Слезы текли по исхудавшим щекам, но Саманта их не замечала. Она из последних сил заставила себя поднести к уху трубку. - Где моя дочь? Что ты с ней сделал? Отправил в приют?
- Успокойся, истеричка.
- Отвечай, будь ты проклят!
Он уставился прямо на нее - и Саманта вынуждена была признать, что в любой ситуации этот человек потрясающе владел собой. И еще - умел заполнять собой все пространство, подчиняя себе людей. Вон, даже крикливая толстуха, чей пронзительный голос доносится сквозь толстое стекло, притихла, опасливо оглянулась на важного сеньора - и явно понизила голос.
Рауль ди Аройя был из тех людей, кого невозможно игнорировать - и забыть тоже.
Особенно - если вас с ним связывали когда-то жаркие, сумасшедшие, счастливейшие ночи любви. Особенно - если вы до сих пор помните вкус этих губ, чувственных и жестоких. Особенно - если однажды этот человек вас предал и бросил…
Под пронизывающим взглядом черных глаз своего ненавистного любовника она вдруг ощутила дикое, неуместное желание, почувствовала, как загорелась кожа на груди…
- Сядь. И прекрати вести себя, как обкурившаяся истеричка - иначе отравишься обратно в камеру, а я - в аэропорт.
Секунду в груди Саманты боролись слепая ярость и холодный рассудок. Победил рассудок. Она сейчас успокоится - и будет очень покладистой, вежливой и спокойной. Она даже, возможно, извинится за свою вспышку…
Как это сделать, скажите - если в глазах темно от злости, а в груди тесно и больно от возмущения, отчаяния и обиды?
Слезы пришлись кстати. Саманта торопливо вытерла их кулаком, в глубине души надеясь, что выглядит достаточно трогательно и беззащитно.
- Я больше не выдержу эту муку, Рауль! Скажи мне - в имя милосердия! - где моя дочь?
- Она в безопасности.
- Слава богу! Как она?
На красивом лице Рауля явственно отразилось нетерпение. Раздражение, грозящее перерасти в ярость…
- Рауль, я должна знать, я ее мать.
- Девочка здорова и счастлива - это все, что тебе нужно знать.
- Но как она, Рауль? Как кушает? Как спит? Часто ли плачет?
- Она не плачет.
- Рауль, десятимесячный ребенок не может не плакать!
- Разумеется, она плачет, когда голодна, или когда у нее мокрые пеленки, или она хочет спать - но быстро успокаивается. В остальном - у нее все хорошо. И будет хорошо.
- Она любит мишку с голубым сердечком в лапах… и желтое одеяльце…
- Саманта, ты несешь чушь! Десятимесячный ребенок не может любить одеяло, и все игрушки - а их у нее достаточно, уж поверь…
- Она всегда засыпала с ним рядом!
- Я забрал его и все ее вещи из твоего дома, успокойся.
- Забрал…
- Тогда же и забрал. Вместе с девочкой.
- Вместе… то есть, ты знал наверняка, что меня осудят, готовился к тому, что меня признают виновной…
- Какая прелесть, а?! Ты сейчас серьезно? А перед кем ты выкобениваешься, позволь тебя спросить? Разумеется, готовился - не мог же я допустить, чтобы ребенка моего родного брата воспитывали в приюте?! Хватит с нее и того, что ее мать - воровка!
- Неправда! Я невиновна!
- А я - приземистый пухлый блондин, занимающийся перепродажей подержанных автомобилей.
- Рауль, мне плевать на тебя и твое прекрасное чувство юмора! Меня заботит только моя дочь!
- Что-то она не слишком тебя заботила, когда ты прокручивала свои делишки. Скажи, ты еще в роддоме начала обдумывать преступные планы?
- Не смей так говорить!
- А то что мне будет? Мне заранее страшно.
- Почему ты меня так ненавидишь?
- А почему я должен испытывать к тебе какие-то другие чувства? Ты обворовывала меня, ты довела до самоубийства моего родного брата, ты бросила собственную дочь на чужих людей…
- Это неправда! Она осталась под присмотром доньи Клары, я же была уверена, что вскоре выйду - когда все разъяснится…
- Потрясающая наглость! Считала себя суперпреступницей? Полагала, что замела все следы? Ну, а для плохого развития событий у тебя был припасен сценарий?
- В любом случае, после приговора донья Клара привезла бы мне малышку, и я… здесь есть блок для кормящих матерей и малышей…
- Очень, очень мило. Ничего страшного в жизни Саманты Джессоп не происходит! Не докопаются до правды - отпустят, докопаются - посадят, а девочка пусть растет в тюрьме… НИКОГДА! Поняла? Ни за что и никогда я не допущу, чтобы ребенок, в чьих жилах течет кровь Аройя, провел хоть минуту, хоть мгновение в этих позорных стенах!
Саманта криво усмехнулась.
- Похоже на сцену из мелодрамы. "Никогда еще благородный дон не стоял с протянутой рукой…"
- Избавь меня от своих плоских острот.
- С кем сейчас Кончита?
- С моей женой, разумеется!
Саманта закусила губу. Про Мерседес она и забыла… и старалась не думать вовсе. Но странно, почему Рауль не назвал ее по имени, и почему в черных глазах мелькнула столь откровенная боль?
А он ведь несчастлив в браке, вдруг подумала она с каким-то усталым злорадством. Несчастлив… потому что счастлив был только с ней. Как и она с ним.
Они познакомились три года назад - целую вечность! Саманта Джессоп, хорошенькая и смешливая студентка из Огайо, приехала в Барселону и бродила по улицам красавца-города, ошалев от восторга. Высокий черноволосый парень засмеялся - и протянул ей алую, как кровь, розу на длинном стебле…
Его звали Рауль, он был из семьи настоящих испанских грандов, его предки сражались и правили странами - и он был отличным собеседником, галантным кавалером, обаятельным и современным парнем. Их с Самантой разделяли почти пять лет - когда тебе двадцать и ты влюблена, это кажется целой жизнью. Она считала Рауля взрослым, мудрым, все повидавшим мужчиной…
Никто не ждал Саманту Джессоп в Огайо. Она по Интернету послала запрос на бессрочный академический отпуск в университете - и осталась в Испании. В Барселоне - городе ее первой любви.
Устроилась на работу в один из бесчисленных музеев. Учила испанский. Танцевала по вечерам фламенко на небольшой площадке возле кофейни дона Мигеле Алонсо, прямо напротив знаменитого собора Гауди…