Проезжая по двору, она увидела перед входом потрясающую карету.
Ничего более современного и красивого Идона еще в жизни не видела!
В карету была впряжена четверка лошадей, прекрасно подобранных по масти и, без сомнения, отличных кровей.
Идона понимала: если она не предотвратит нападение, бедные животные сильно пострадают, а ведущая пара может даже погибнуть. Мысль об этом была невыносима.
Идона торопливо спешилась и повела Меркурия в конюшню.
Поставив Меркурия в стойло, она вернулась во двор, пытаясь решить, кому сказать о готовящемся нападении: слугам или самому хозяину.
У заднего входа в гостиницу кучер разговаривал с хорошенькой горничной в чепце, может быть, дочерью Джима Барли.
Идоне не хотелось мешать их беседе, и, кроме того, она подумала, что кучер ей просто не поверит.
Поэтому Идона вошла в холл гостиницы, где зимой обычно топился камин.
Сейчас камин не горел, холл был пуст, и она решила, что владелец экипажа находится в гостиной.
Джим Барли очень гордился своей гостиной. Едва ли какая-нибудь еще деревенская гостиница могла похвастать подобной.
Вообще-то поначалу маленькая комната предназначалась для конторы или даже склада.
Потом в ней прорубили окно с видом на сад, поставили кресла и обеденный стол.
Джим Барли хвастался, что в такой гостиной не грех принимать и дворян.
Все еще не решив, не лучше ли ей встретиться сперва с Джимом Барли, Идона прошла по узкому коридору, ведущему в гостиную.
Дойдя до двери и не услышав голосов, она открыла дверь, посмотреть - есть ли кто.
Комната показалась пустой, но открыв дверь шире, Идона испугалась, увидев почти за дверью, у окна, мужчину, смотревшего в сад.
Когда мужчина обернулся, Идона поняла: это хозяин экипажа.
Экипаж замечательно хорош собой, и хозяин под стать.
Идона никогда не видела такого красивого, элегантного мужчины.
Темные волосы касались плеч - прическа, как рассказывал отец, введенная в моду принцем-регентом.
Галстук, завязанный неимоверно сложным узлом, ослеплял белизной, как и уголки воротничка, поднимавшиеся выше подбородка.
На мужчине были белые бриджи и гессианские сапоги, начищенные так тщательно, что казалось, в них отражается вся комната.
Идона посмотрела ему в лицо, и у нее перехватило дыхание.
Глубокие складки залегли от носа ко рту, отчего выражение его лица было циничным и одновременно высокомерно-скучающим. Идоне показалось, что именно так должен выглядеть Люцифер.
И прежде чем воображение унесло ее дальше, мужчина резко спросил:
- Что вы хотите?
Смущенная его внешностью, Идона с трудом вспомнила о причине своего приезда сюда.
Слегка вздернув подбородок, робея, она сказала:
- Сэр, вы владелец экипажа, который во дворе?
- Я.
- Тогда я должна вас предупредить.
- Предупредить меня? - резко спросил джентльмен. - О чем?
- Когда вы выедете отсюда, как я понимаю, вы направитесь по дороге на юг? Так вот, при въезде в лес на вас собираются напасть четверо разбойников.
- Разбойники? - повторил джентльмен. - А откуда у вас такая уверенность? И если они там, как вы узнали, что они собираются напасть на меня?
Следуя моде, он говорил медленно, бесстрастно и нараспев, с презрительным выражением лица и с усмешкой в глазах.
Идона подумала - он не поверил ей и в чем-то заподозрил. Она даже пожалела, что вмешалась во все это и не предоставила джентльмена его судьбе.
Потом ей стало жаль лошадей, и она быстро сказала:
- Разбойники перекинули веревку через дорогу. Когда ваш экипаж подъедет, они ее поднимут, и ведущие лошади упадут.
- Старый трюк, - заметил джентльмен. - И в то же самое время очень эффективный.
- Я подумала, стоит сказать вам об этом, - добавила Идона.
- И за это, как я полагаю, я должен заплатить? - заметил джентльмен.
Идона сперва не поняла, что он имеет в виду, но когда он вынул из кармана кошелек, она негодующе заявила:
- Нет-нет, конечно, нет! Я пришла лишь потому, что считала своим долгом предупредить вас об опасности. И никаких других мыслей у меня не было, уверяю вас.
- И в то же время, я уверен, вы не откажетесь от возможности купить себе ленты для волос или новое платье, чтобы ослепить местных щеголей.
Идоне показалось, что джентльмен насмехается над ней, и она сердито сказала:
- Если вы намерены меня оскорблять, сэр, мне лучше уйти.
Она поклонилась и хотела уйти, но в это время очень быстро - чего она никак не ожидала от него - джентльмен протянул руку и закрыл дверь.
- Не так скоро, - сказал он. - Вы говорите, разбойники ожидают меня, но где?
- Примерно в четверти мили вниз по дороге на юг, - сказала Идона. - А теперь я хочу уйти.
Джентльмен сделал два шага и загородил спиной дверь.
- К чему спешить? Не вижу причины для этого. И мне странно, что такая хорошенькая девушка живет в этакой глуши, да еще и не хочет наряжаться.
Идона понимала - он смеется над ней, но вдруг заволновалась, вспомнив, как выглядит.
Она ездила на лошади ради собственного удовольствия и никогда не надевала шляпу для верховой езды, а просто забирала волосы и закрепляла на затылке.
Ее вьющиеся волосы растрепались на ветру, и сейчас она была похожа на настоящую Богиню Весны.
На ней была старенькая белая блузка, искусно заштопанная няней, чуть тесноватая в груди.
Под стать ей была и зеленая юбка для верховой езды, которую она носила без жакета, слишком узкого и потертого на швах.
Из-под полуопущенных век джентльмен изучал Идону; его взгляд, казалось, пронзал ее насквозь, и девушка неожиданно ощутила робость.
Никогда раньше она не испытывала такого смущения.
Ей захотелось убежать, но джентльмен все еще загораживал дверь.
- Позвольте выразить вам мою благодарность. С этими словами он вынул пять золотых соверенов и протянул девушке.
- Представьте себе, что вы можете на них купить, - продолжал он. - Без сомнения, местный красавчик, с которым вы встречаетесь вечерами после работы, будет петь вам такие дифирамбы, которых вы еще не слышали.
- Я уже сказала, сэр, - ответила Идона, - ваш тон оскорбителен! И мне лишь остается надеяться, что разбойники сумеют преподать вам урок, который запомнится надолго.
Идона рассердилась; ее глаза от возмущения стали темно-голубыми, как альпийские цветы. Сама того не подозревая, она стала еще красивее.
- Но, может, мне отблагодарить вас по-другому? - спросил джентльмен.
Он протянул руки и, к ее удивлению, привлек к себе.
Когда Идона осознала, что он собирается ее поцеловать, она принялась отчаянно бороться, и, к его удивлению, не безуспешно. Вырвавшись из его объятий, она отскочила в другой конец комнаты.
Оглянувшись, Идона заметила на столе грязные тарелки и пустые бокалы от вина.
Мужчина не двигался. Идона настороженно смотрела на него, размышляя, как бы убежать отсюда. Сердце ее учащенно билось.
Она не могла понять, но какой-то магнетической силой он притягивал ее.
Потом в дурном предчувствии она прижала руки к груди - ей стало тяжело дышать, - но в этот миг открылась дверь, и вошел Джим Барли со счетом в руке.
Пропуская его, джентльмен вынужден был отойти от двери; Идона выскочила в коридор и, не останавливаясь ни на секунду, - во двор, мимо экипажа, в конюшню, где стоял Меркурий.
Когда она оттаскивала лошадь от яслей с сеном и разворачивала, чтобы оседлать, кто-то стоял у входа в конюшню и наблюдал за ней. Идона оглянулась: о Боже - джентльмен, от которого она только что убежала!
Идона испуганно посмотрела на него.
Какое-то время стояла напряженная тишина. Потом, растягивая слова, он проговорил, но уже другим, не таким, как прежде, тоном:
- Извините меня, я думаю, нам не стоит ссориться…
Идона молча перевела взгляд на Меркурия, а джентльмен продолжал:
- Я прошу вас показать, где меня ждут разбойники. Согласитесь, они не должны уйти безнаказанно и впредь продолжать свое гнусное дело.
- Я… я уже сказала, где они, сэр.
Идоне хотелось говорить ледяным тоном, но голос звучал молодо и страстно.
- Вы знаете не хуже меня, - ответил джентльмен, - что мы не сможем устроить им засаду без вашей помощи. Одно неосторожное движение, и они убегут. А потом в другой день они так же подстерегут другого, ничего не подозревающего путешественника, которому не повезет, как мне, и его никто не предупредит об опасности.
- Я не понимаю, что… я могу сделать.
- Вы можете проводить меня к тому месту, где они готовят засаду, и… вдохновлять своим присутствием.
Идона снова уловила насмешку, но зато в тоне не было прежнего презрения.
Она решила, что покажет место, где спрятались разбойники, и сразу вернется домой, чтобы не участвовать в дальнейших событиях.
- Хорошо, сэр, - сказала она, - но предлагаю не ехать в вашем экипаже - именно его-то они и ждут.
- А я и не собираюсь, - ответил джентльмен. - Подождите здесь, я предупрежу своих людей, что мы поедем верхом.
Он ушел, и Идона тотчас упрекнула себя в том, что ввязалась в это дело. Если у нее есть хоть капля здравого смысла, то надо предоставить противного, неблагодарного джентльмена самому себе.
Пока Идона обдумывала, как ей лучше исчезнуть отсюда, он вернулся.
- Итак, мы едем, - объявил он, - но учтите: как только вы довезете нас до места, отходите и держитесь в стороне.
Он умолк, но так как Идона ничего не ответила, добавил: