Он решил спросить у нее. Можно будет сделать некоторые перестановки. Но почему же вокруг цвета так однообразны? А эта одежда в гардеробной? Вся она подошла бы больше старой деве - нет, это слово мало используется сейчас. Простые платья из обычной ткани, отсутствие ярких цветов, которые так шли его Кейлин. Если он что-то понимает в этой области, она о них забудет без сожаления.
Но она наверняка захочет свои фотографии, и вот этот бокал на подставке, и вот эту лампу. Он начал фиксировать их у себя в уме, форму и размеры, оттенок и фактуру. И его концентрация была настолько велика, что он не осознал, что изображение изменилось, пока какая-то женщина не возникла в его видении. Она шла через комнаты, и ее руки были плотно сжаты. Красивая, отметил он. Ростом ниже Кейлин, полнее в груди и бедрах, но с тем же цветом лица, глаз и волос. У нее была короткая стрижка, и темные волосы развевались, когда она двигалась. Он был вынужден открыть окно шире, чтобы услышать ее голос.
- Ох, детка, где же ты? Почему ты не звонишь? Уже прошла почти неделя. Почему мы не можем тебя найти? О, Кейлин. - Женщина взяла со стола фотографию, прижала к себе. - Пожалуйста, пусть с тобой будет все в порядке. Пусть с тобой все будет хорошо.
Она упала в кресло и заплакала.
Флинн со стуком захлопнул окно и отвернулся.
Пусть это его не трогает. Не трогает.
Время уже почти истекло. Через двадцать четыре часа и еще немного выбор будет сделан.
Он увел свои мысли от горя матери. Но он не мог закрыть сердце. В раздражении он вышел из кабинета, чтобы успокоиться. Может быть, свистнуть Дилиса и покататься верхом. Но он услышал, что Кейлин поет.
Раньше он никогда не слышал, чтобы она пела. Приятный голос, подумал он, но не это заставило его направиться в кухню, а счастье, которое он услышал в пении.
На кухонной плите что-то булькало в большом медном казане и пахло невероятно вкусно.
Очень много времени прошло с тех пор, как он заходил на кухню и там кто-то что-либо готовил. Но сейчас он был почти уверен, что происходит именно так. В это было почти невозможно поверить, и он решил убедиться.
- Кейлин, что ты тут делаешь?
- Ох! - Ложка стукнула, выпала из ее руки и булькнула в казан.
- Черт, Флинн! Ты напугал меня. Ну вот, посмотри, я уронила ложку в соус.
- Соус?
- Я решила приготовить спагетти. У тебя здесь на кухне очень необычный набор всяких продуктов. Арахисовое масло, маринованная селедка, шоколада столько, что можно накормить целую школу. Мне удалось найти много разных трав и несколько прекрасных спелых помидоров, и я решила, что это самый безопасный выбор. И еще у тебя есть десять фунтов спагетти.
- Кейлин, ты что, для меня готовишь?
- Я знаю, должно быть, это кажется глупым, ведь ты можешь щелкнуть пальцами, и у тебя появится шикарный стол. Но я могу сказать кое-что в пользу домашней кухни. Я очень хорошо готовлю. Я даже брала уроки. Хотя раньше никогда не делала соус в таком казане, он должен получиться хороший.
- Казан не такой?
- Ну, понимаешь, у меня бы лучше вышло с моей посудой, но думаю, и так ничего. У тебя столько свежих овощей в саду, и я…
- Подожди пару секунд, ладно? Мне нужно немного времени. И прежде чем она успела что-то сказать, он вышел. Она покачала головой и попыталась вытащить ложку.
Она снова сосредоточилась, отрегулировала пламя, чтобы соус кипел на медленном огне, и тут громкий лязг за ее спиной заставил ее вздрогнуть. Ложка снова упала в соус.
О, ради Бога! - Она повернулась и резко отшатнулась назад. На полке рядом с ней высилась гора казанов, кастрюль и сковородок.
- Я сделал их копии, - сказал Флинн с довольной ухмылкой. - Это заняло у меня чуть больше времени, но мне не хотелось спорить с тобой из-за этого. А то ты бы еще отказалась кормить меня.
- Мои кастрюли! - Она накинулась на них с энтузиазмом матери, нашедшей потерянных детей.
С большим энтузиазмом, отметил Флинн, когда она, щебеча, хваталась за каждую кастрюлю, поднимала крышку, чем когда он подарил ей драгоценности.
Потому что это были ее кастрюли. Что-то, что принадлежало ей. Что-то из ее мира.
И у него стало тяжело на сердце.
- Должно получиться. - Она сложила посуду, выбрала подходящую кастрюлю. - Я знаю, это, должно быть, кажется тебе пустой тратой времени и сил, - сказала она, перекладывая соус. - Но приготовление - это своего рода искусство. И уж точно хорошее занятие. Я привыкла быть занятой. Несколько дней отдыха - это чудесно, но если я ничего не буду делать еще некоторое время, я просто сойду с ума. А сейчас я могу готовить…
Пока соус тихо закипал в кастрюле двадцать первого века, она отнесла древний казан в раковину, чтобы помыть его.
- …и ослепить тебя своим блеском, - добавила она, быстро и озорно оглянувшись через плечо.
- Ты уже меня ослепила.
- Ладно, подожди. Я тут думала, пока все это складывала, что я могла бы потратить недели, месяцы, приводя все это в порядок. Не иметь шаблона - это одно дело, но не иметь порядка - это совеем другого. Для книг можно сделать каталог. А некоторые комнаты просто завалены вещами. Я даже думаю, ты сам не знаешь, где что лежит. Ты мог бы составить списки своих картин, антиквариата, музыкальных записей. У тебя самая полная коллекция старинных игрушек, которую я когда-либо видела. Когда у нас будут дети…
Она замолчала, руки ее двигались в мыльной воде. Дети. Могут ли у них быть дети? Каковы правила? Может быть, она уже беременна? Они ничего не сделали, чтобы предотвратить зачатие. Или я ничего не сделала, подумала она, сжимая губы.
Откуда ей было знать, что мог сделать он?
- Послушай. - Она откинула волосы, быстро сполоснула казан. - Это все старые привычки. Списки, планы, распорядки. Единственный план, который нам нужен сейчас, - это какую приправу мне сделать к салату.
- Кейлин.
- Нет, нет, это все мое дело. Тебе просто нужно найти, чем заняться, пока все будет готово. - Она услышала печаль в его голосе, сожаление. И у нее нашелся ответ. - Все будет готово через час. Поэтому уходи.
Она повернулась, улыбнулась, прогоняя его. Но голос ее был слишком хриплым.
- Тогда я пойду, займусь Дилисом.
- Вот и хорошо.
Он вышел из комнаты, подождал. Когда по ее щеке скатилась слеза, он перенес ее на свою ладонь. И смотрел на эту слезу, пока она превращалась в пепел.
Глава 9
Он принес к столу цветы, и они ели приготовленный ею ужин при свечах.
Он часто прикасался к ней - просто проводил пальцами по руке. Десяток чувственных воспоминаний, сохраненных для бесконечного времени, наполненного желанием.
Он веселил ее, чтобы услышать смех и тоже сохранить его в памяти. Он задавал ей вопросы лишь для того, чтобы наслаждаться ее голосом, его интонациями.
Когда они поели, он приблизился с ней, чтобы посмотреть, как лунный свет играет в ее волосах.
Поздно ночью он занимался с ней любовью - так нежно, как только умел. Он знал, что это - в последний раз.
Когда она спала - он погрузил ее в легкие сны - он решился и был доволен тем, что предстояло сделать.
Ей снились сны, но они были тревожными. Она заблудилась в лесу, в тумане, который скрывал деревья и окутывал тропинку. Сквозь него мерцал свет, и капли влаги блестели, как драгоценности. Драгоценности, которые плавились и исчезали, как только она касалась их рукой.
Она слышала звуки - шаги, голоса, даже музыку, - но, казалось, они доносились из-под воды. Тонущие звуки, которые никак не становились отчетливыми. Как ни старалась она установить их источник, все было тщетно.
Формы деревьев были размазаны, краски цветов - безжизненны. Когда она пыталась кричать, казалось, что ее голос слышен не дальше ее ушей.
Она побежала - ей было страшно, что она заблудилась, что она одна. Ей нужно было только найти выход. Выход есть всегда. Ее охватила паника, и она попыталась разогнать туман, разрывая его пальцами, колотя по нему кулаками.
Но руки проходил сквозь него, и занавес оставался целым.
Наконец она увидела слабую тень замка. Шпили на башнях, зубчатые стены казались мягкими, словно воск в густом воздухе. Она побежала к замку, рыдая от облегчения. А потом от радости - когда увидела его, стоявшего у массивных дверей.
Теперь она мчалась к нему с распростертыми объятиями, готовыми к поцелую губами.
Когда ее руки прошли сквозь него, она поняла, что он - лишь туман.
И она тоже.
Кейлин проснулась, рыдая и протягивая к Флинну руки, но кровать возле нее была холодна и пуста. Она дрожала, хотя огонь, весело танцуя, согревал комнату. Это сон, только сон. Вот и все. Ей было холодно, и она встала с постели, чтобы одеться в плотное синее платье.
Где Флинн? - подумала она. Они всегда просыпались вместе, их ритмы были словно связаны между собой. Она пошла к огню, чтобы согреть замерзшие руки, и на ходу глянула в окно. Ярко светило лучистое солнце, и это объясняло, почему Флинн не обнимал ее, когда она открыла глаза.