Мысль о полковнике возникла у Джинни так же внезапно, как и его образ - массивная фигура воина, стоявшего в ее комнате так близко от нее. Она видела его зеленовато-карие глаза, вновь пережила волнующий момент, когда они смягчились и засияли, освободившись от гневных всплесков - реакции на ее намеренные выпады. А если бы она встретила его пять лет назад, до того, как Гилл Кортни стал претендентом на ее руку… до того, как возникла необходимость в таких выпадах? Но пять лет назад Алекс Маршалл уже должен был встать на сторону парламента, и ни одна девушка-роялистка не привлекла бы его внимания, как, впрочем, и теперь.
- Осторожнее! Она сейчас его перевернет.
Ее витавшие в облаках мысли словно сотворили чудо и превратили образ в реальность. Голос принадлежал полковнику, и именно его рука стремительно выхватила ведро из-под коровы. В мечтах Джинни и не заметила, что Бетой начала предупреждающе переминаться.
Засмеявшись, Джинни взглянула на полковника, надеясь, что пунцовость щек будет истолкована как смущение из-за неловкости. Алекс уже снял латы, шлем и меч и выглядел как обычный солдат вне службы. Его глаза искрились смехом.
- Замечтались, госпожа Кортни?
- К сожалению, не ко времени, полковник.
- Верно, - согласился он, поглядывая на норовистое животное. - У нее коварство в глазах.
- Да. Я должна поблагодарить вас, сэр, за ваше своевременное вмешательство.
- Я нахожу, что мне приятнее ваша благодарность, чем ваши выпады, - сказал полковник, поднимая ведро. - Не то чтобы я возражал против воинственного блеска в ваших глазах. Просто, думаю, вы гораздо больше похожи на саму себя, когда улыбаетесь. - И он легонько щелкнул ее по носу указательным пальцем.
Джинни открыла рот от такой фамильярности. Без формы полковник казался еще более уверенным в себе и в том, что он хозяин положения. Она все еще пыталась найти достойный ответ, когда он направился к двери и сказал со смехом в голосе:
- Мое вмешательство понадобится вам в молочной.
Джинни пришлось следовать почти вприпрыжку, чтобы не отстать от него, шагавшего через двор к молочной.
- Но ведь это, конечно, ниже вашего достоинства, полковник, - носить ведра с молоком? - Она и сама понимала, как неуклюж ее выпад, но в данных обстоятельствах на большее была не способна.
Алекс, к ее неудовольствию, предпочел расценить это как обычный вопрос.
- Хороший командир, Вирджиния, не кичится своим достоинством. Я не могу просить моих людей сделать то, что не готов сделать сам.
- Действительно, - пробормотала она, пока он ставил ведро на каменную полку у высокого окна.
- Ну, значит, хоть в чем-то мы пришли к согласию. - Все еще улыбаясь, он снова повернулся к ней. - Давайте заключим мир, Вирджиния. - После их последней стычки Алекс решил изменить тактику в отношении своей новой подопечной. Постоянные пикировки были бы утомительными и безрезультатными, и он решил попытаться обезоружить противника.
"А почему бы и нет?" - подумала Вирджиния, на мгновение поддавшись столь дикому искушению. Но потом она вспомнила о беглецах, прячущихся в укрытии. Как она могла забыть о них? Вирджиния Кортни была роялисткой, осиротевшей дочерью кавалера-предателя, вдовой человека, погибшего, хотя и без особого желания, за дело короля. И Вирджиния укрывала в занятом врагом доме двух беглых кавалеров - уже не в первый раз за последние шесть месяцев.
- Мы враги, полковник, - категорично сказала она. - Вы - завоеватель, а я - пленница. Такое положение не располагает к перемирию.
- Но мы люди. - Не желая сдаваться слишком быстро, он сделал шаг к ней. - Разве не могут двое людей понравиться друг другу вопреки политике?
- Я полагаю, что вы наивны, полковник. - Она отвернулась, чтобы скрыть неуверенность, отразившуюся на ее лице.
- Вирджиния? - Его голос заставил ее остановиться у двери, и с огромной неохотой она сделала это, но так и не повернулась к нему лицом.
- Если вы считаете, что имеете право называть меня по имени, полковник Маршалл, то я должна считать эту привилегию обоюдной.
Она надеялась опять разозлить его, чтобы в их отношениях - отношениях врагов - снова была ясность и определенность, как разница между белым и черным. Но полковник был упрям, а в этой изящной, решительной женщине, в ее гордой осанке было что-то такое, что волновало его так, как никогда не волновала ни одна женщина.
- Мое имя в вашем распоряжении, госпожа. Мои друзья зовут меня Алексом.
- А как называют вас ваши пленные? - Ее рука на деревянном запоре двери сжала его с такой силой, что костяшки пальцев побелели.
- Это для меня несколько непривычно, - услышала она ровный ответ, и к своему ужасу увидела, как узкая загорелая рука легла поверх ее руки, передавая ей тепло и силы. - Я понимаю ваше положение. - Голос вновь зазвучал так же ровно. - Но если я не буду с вами ссориться, то вам будет трудно воевать в одиночку. Я не хочу воевать с вами, Вирджиния. И вообще полагаю, что предпочел бы заниматься совершенно другим.
"Вот истинная правда", - понял он, по-прежнему накрывая одной рукой ее руки, а другой приподнимая ее лицо. Серые глаза протестующее расширились, когда до нее дошел смысл этих слов, и дрожь пробежала по стройному телу, когда его рот решительно и твердо прижался к ее губам. На какое-то мгновение глаза Джинни закрылись, губы приоткрылись; потом она резко вырвалась, хотя его нежные прикосновения не требовали такой силы, и захлопнула за собой дверь. Алекс стоял один, уставившись в пустое пространство. Его губы еще хранили тепло ее губ, и он недоумевал, какое колдовство вмешалось в его упорядоченную жизнь, где раньше не было места порывам.
Джинни кинулась в курятник, быстро загнала кур и собрала свежие яйца; привычно ругая глупую птицу, она слегка успокоилась. Что же произошло? Почти незнакомый мужчина поцеловал ее. Она знала о скандальной распущенности, царившей при дворе до войны. Эдмунд рассказывал ей, когда вернулся домой после своего первого пребывания там. Он наслаждался каждым ее потрясенным возгласом, отвечал на любой из многочисленных вопросов с недавно обретенной утонченностью и осознанием преимущества над своей наивной подругой по играм. Ей было неизвестно происхождение Алекса Маршалла, но держался он как человек, близкий ко двору, а молодые люди его круга представлялись ко двору, как и Эдмунд, в возрасте шестнадцати лет. Неужели он полагал, что она, благородная дама и вдова, примет игру? Покажет себя такой же опытной, как и он? И ей с трудом верилось, что она ответила ему. В какой-то захватывающий дух момент ее тело буквально вспыхнуло. Ничего подобного она никогда не испытывала в своей жизни; губы стали нежнее и раскрылись, она прильнула к нему, глаза закрылись…
Джинни уронила одно яйцо на каменный пол курятника. Оно растеклось золотисто-белым укором, и куры насмешливо закудахтали. С собранными в передник яйцами она направилась в дом. Ей предстояло закончить чрезвычайной сложности дело, и она завершит его, справится со своими чувствами, которые вызвал этот человек, захвативший ее в плен, этот Алекс Маршалл, полковник армии нового образца.
Вульгарность этой мысли даже доставила удовольствие Джинни. Она вошла в пустую кладовую, взяла ломоть хлеба, яблоки, круг сыра и кусок бекона, аккуратно сложив все это в глубокую плетеную корзину и прикрыв содержимое мешковиной. Корзина стала тяжелой, однако придется помахивать ею так же небрежно, как пустой. Когда она вернется, в корзине будут овощи с огорода и фрукты из сада. И все-таки сердце ее сильно забилось, когда она вошла в кухню, где солдат в кожаном фартуке помешивал кукурузную кашу в огромном котле, кипевшем на большой печи.
- А, госпожа Кортни. - Полковник появился в дверном проеме кухни. Рука Джинни сжала ручку корзины. Что, если он предложит помочь нести корзину? От страха у нее взмокла спина.
- Вы искали меня, полковник? Как видите, я все еще здесь, подчиняюсь вашему приказу.
Джинни с облегчением услышала, что издевка прозвучала вполне убедительно и правдоподобно. Она увидела, что веселое выражение на его лице сменилось гневным румянцем. В кухне было, по меньшей мере, полдюжины солдат, и они прекрасно слышали ее дерзкий выпад, так что на этот раз полковник не мог оставить его без ответа.
- Настоятельно советую вам и впредь поступать так же, - отчеканил он и покинул кухню.
- Ш, госпожа, если вы примете совет, вам лучше быть поосторожней с полковником. Он справедливый человек, но жесткий, когда ему перечат. - Слова произнес солдат в кожаном фартуке. Лицо его было коричневым и сморщенным, как сушеный лесной орех.
Джинни пожала плечами с деланным безразличием.
- Если он вдруг будет интересоваться мною, то можешь сказать, что я ушла собирать овощи и фрукты для него. - Она снова вышла во двор и направилась к огороду, где пробыла несколько минут, вяло собирая бобы.
Вокруг не было ни души. Сарай загораживал огород от двора и окон первого этажа в задней части дома. Ей придется рискнуть в надежде, что никто не наблюдает за ней из окна второго этажа. Джинни направилась к западному крылу дома. За исключением углового окна ее комнаты на этой стене не было окон. Стена обращена к Атлантическому океану, откуда в зимнюю пору налетали жестокие шквалы, бившиеся об обветренные камни. На этой стороне не было и сада, лишь пружинистый мох тянулся к самой вершине скалы. Придя сюда, нужно было точно знать, где находится дверь, не заметная чужому глазу среди обманчиво беспорядочного переплетения трещин в камне, - три линии, образующие треугольник. Дверной замок искусно спрятан под мхом, стлавшимся у основания стены. Только что крохотная на фоне стены фигурка в голубой юбке была здесь, а в следующую секунду исчезла - стремительно и ловко, как фокусник.