Она продолжила печатать. Селина вошла в комнату, закрыла дверь и присела на небольшой жесткий стул. Из соседнего кабинета доносились приглушенные мужские голоса. Минут через двадцать голоса стали более оживленными, раздался звук отодвигаемого стула и шаги. Дверь кабинета распахнулась, из нее вышел мужчина, на ходу надевая плащ и роняя папку с бумагами.
- Ах, я раззява… - Он наклонился подобрать их. - Спасибо, мистер Ратлэнд, за все…
- Не за что. Возвращайтесь, когда у вас появятся какие-нибудь свежие мысли насчет развязки.
- Да, конечно.
Они попрощались. Издатель направился было обратно в свой кабинет, и Селине пришлось встать и окликнуть его. Он обернулся и посмотрел на нее.
- Да? - Он был старше, чем она его представляла, лысый, в таких очках, которые позволяли смотреть и сквозь них и поверх. Сейчас он смотрел поверх очков, как старомодный учитель.
- Я… я думаю, мне назначено.
- Вы думаете?
- Да. Я Селина Брюс. Я звонила утром.
- Я очень занят.
- Это не отнимет больше пяти минут.
- Вы писательница?
- Нет, ничего такого. Я просто хотела попросить вас помочь мне… ответить на некоторые вопросы.
Он вздохнул:
- Ну, хорошо.
Он посторонился, пропуская Селину в кабинет. На полу лежал ярко-красный ковер, на письменном столе лежали бумаги, и книги, и рукописи. На столах, и на стульях, и даже на полу - везде книги и рукописи.
Он не извинился за беспорядок. Он явно не считал это нужным… да так оно и было. Он пододвинул Селине стул и направился к своему столу. Но прежде, чем он успел сесть, Селина уже начала объяснять, в чем дело.
- Мистер Ратлэнд, очень сожалею, что побеспокоила вас, и я не отниму у вас ни одной лишней минуты. Но это касается книги, которую вы опубликовали, - "Фиеста в Кала-Фуэрте".
- А, да. Джорджа Дайера.
- Да. Вы что-нибудь о нем знаете?
Ответом на этот выпаленный вопрос было напряженное молчание и еще более напряженный взгляд поверх очков.
- Я? - наконец сказал мистер Ратлэнд. - А вы?
- Да. По крайней мере, я так думаю. Он был… другом моей бабушки. Она умерла шесть недель назад, и я… ну, мне хотелось попытаться сообщить ему об этом.
- Я всегда могу переслать ему ваше письмо.
Селина сделала глубокий вдох и продолжила атаку с другого фланга:
- Вы многое о нем знаете?
- Думаю, столько, сколько и вы. Полагаю, вы прочли книгу.
- Я хочу сказать… вы никогда не встречались с ним?
- Нет, - сказал мистер Ратлэнд, - не встречался. Он живет в Кала-Фуэрте на острове Сан-Антонио. Кажется, он живет там последние шесть или семь лет!
- Он ни разу не приезжал в Лондон? Даже для издания своей книги?
Мистер Ратлэнд так замотал своей лысой головой, что она засверкала от падающего из окна света.
- Вы… вы не знаете, он женат?
- В то время не был. А сейчас, может, и да.
- А сколько ему лет?
- Понятия не имею, сколько ему лет. - В его голосе появились нетерпеливые нотки. - Моя дорогая юная леди, мы понапрасну тратим мое время.
- Я знаю. Извините, но я просто подумала, что вы сможете мне помочь. Я думала, что он может быть в Лондоне сейчас, и я могла бы с ним встретиться.
- Нет, боюсь, что нет.
Мистер Ратлэнд решительно встал, давая понять, что беседа закончена. Селина тоже встала, и он направился к двери и открыл ее.
- Но если вы пожелаете связаться с ним, мы будем рады переслать любую корреспонденцию мистеру Дайеру.
- Спасибо. Простите, что понапрасну отняла у вас время.
- Ничего. До свидания.
- До свидания.
Но когда она вышла из кабинета и пошла через приемную, у нее был такой подавленный вид, что сердце мистера Ратлэнда невольно дрогнуло. Он слегка нахмурился, снял очки и окликнул ее:
- Мисс Брюс.
Селина обернулась.
- Мы пересылаем все его письма в яхт-клуб в Сан-Антонио, а его дом называется "Каза Барко", это в Кала-Фуэрте. Возможно, вы сэкономите время, написав прямо ему. И если вы будете писать ему, напомните, что я все еще жду резюме его второй книги. Я послал ему дюжину писем, но, похоже, у него отвращение к ответам.
Селина улыбнулась, и издатель поразился, как изменился весь ее вид. Она сказала:
- Ох, спасибо. Я вам так признательна.
- Не за что, - ответил мистер Ратлэнд.
Пустая квартира - не самое подходящее место для обсуждения такого важного вопроса, но другого не было.
Селина прервала рассуждения Родни о достоинствах простых и узорчатых ковров:
- Родни, мне надо поговорить с тобой.
Прерванный таким образом, он посмотрел на нее сверху вниз с раздражением. Во время обеда и после в такси он думал о том, что она не в себе. Она почти ничего не ела и казалась чем-то озабоченной и рассеянной. Более того, на ней была блузка, которая никак не подходила к желтовато-коричневому пальто и юбке, и он заметил на чулке спущенную петлю. Обычно Селина была подтянутой и ухоженной, как сиамская кошка, и сегодняшние небольшие отклонения от нормы обеспокоили его.
Он спросил:
- Что-нибудь случилось?
Селина попыталась взглянуть ему в глаза, сделать глубокий вдох и успокоиться, но ее сердце стучало, как кузнечный молот, а в желудке было ощущение, как после подъема в скоростном лифте, когда душа отрывается, а тело остается внизу.
- Нет, ничего не случилось, но мне надо с тобой поговорить.
Он нахмурился:
- А нельзя подождать до вечера? У нас единственная возможность измерить…
- Ах, Родни, пожалуйста, послушай и помоги мне.
Он заколебался, а затем, придав лицу покорное выражение, отложил альбом с образцами ковров, сложил рулетку и убрал ее в карман.
- Ну? Я слушаю.
Селина облизнула губы. Пустая квартира угнетала ее. Голоса отдавались эхом, никакой мебели, и нечем занять руки, никакой подушки, которую можно было бы взбивать. Она чувствовала себя так, как если бы ее поставили на большую пустую сцену без поддержки и без суфлера, а она забыла роль.
Она сделала глубокий вдох и сказала:
- Это насчет моего отца.
Выражение лица Родни почти не изменилось. Он был хорошим адвокатом и любил играть в покер. Он все знал о Джерри Доусоне, ибо миссис Брюс и мистер Артурстоун уже давно посчитали нужным ввести его в курс дела. И он знал, что Селина ничего не знала об отце. И знал, что уж он-то ничего ей не расскажет.
- Что насчет твоего отца? - спросил он довольно ласковым голосом.
- Ну… я думаю, он жив.
Родни с облегчением вынул руки из карманов и издал короткий недоверчивый смешок:
- Селина…
- Нет, не говори. Не говори, что он умер. Выслушай чуть-чуть. Помнишь ту книгу, которую ты мне вчера дал? "Фиеста в Кала-Фуэрте". И знаешь, там на задней обложке была фотография автора, Джорджа Дайера!
Родни согласно кивнул.
- Ну, так вот… он в точности похож на моего отца.
Родни переварил мысль, а затем спросил:
- Откуда ты знаешь, как выглядел твой отец?
- Я знаю, потому что давно в книге нашла его фотографию. И я думаю, это один и тот же человек.
- Ты хочешь сказать, что Джордж Дайер - это… - Он вовремя прикусил язык.
- Джерри Доусон, - торжествующе закончила за него Селина.
Родни показалось, будто из-под него выдернули ковер.
- Откуда ты узнала его имя? Ты не должна его знать.
- Агнес мне вчера сказала.
- Но какое право имела Агнес…
- Ах, Родни, постарайся понять! Нельзя ее винить. Я застала ее врасплох. Я положила книгу фотографией Джорджа Дайера кверху на стол перед ней, вот так, и она чуть не упала в обморок.
- Селина, ты понимаешь, что твой отец умер?
- Но, Родни, как ты не понимаешь - он пропал без вести. Пропал без вести, полагали, что убит. Могло произойти все, что угодно.
- Тогда почему же он не вернулся после войны?
- Может, он был болен. Может, потерял память. Может, узнал, что моя мать умерла.
- И что же он все это время делал?
- Не знаю. Но последние шесть лет он живет в Сан-Антонио. - Она поняла, что Родни собирается спросить, откуда она это узнала, и быстро добавила, потому что не хотела, чтобы он узнал о ее встрече с мистером Ратлэндом: - Обо всем этом рассказано в его книге.
- У тебя фотография отца с собой?
- Книжная - нет.
- Я не ее имел в виду. Я имел в виду другую.
Селина заколебалась:
- Да, с собой.
- Дай взглянуть.
- Ты… отдашь ее обратно?
Нотка раздражения проскользнула в голосе Родни.
- Мое милое дитя, за кого ты меня принимаешь?
Ей сразу же стало стыдно, ибо Родни никогда не пойдет на бесчестный поступок. Она пошла за сумочкой, вынула драгоценную фотографию и протянула ее Родни. Он поднес ее к свету из окна, и Селина подошла и встала за его спиной.
- Ты вряд ли помнишь фотографию на обложке книги, но это тот же самый человек, могу поклясться. Все то же самое. Ямочка на подбородке. И глаза… и прижатые уши.
- А что сказала Агнес?
- Она не призналась, но я уверена, она считает, что это мой отец.
Родни не ответил. Хмуро разглядывая темное веселое лицо на фотографии, он почувствовал кое-какое беспокойство. Во-первых, он мог потерять Селину. Человек болезненной честности, Родни никогда не тешил себя иллюзией, что он влюблен в Селину, но она стала приятной частью его жизни, хотя он почти не осознавал этого. Ее внешность, ее шелковистые желтовато-коричневые волосы, кожа, голубые сапфировые глаза восхищали его, и хотя ее интересы не были такими избирательными, как у Родни, она проявляла очаровательное желание учиться.