В Тифлисе его встретят остальные слуги, которые не принимали участия в опасном путешествии в ставку Шамиля, а были отправлены в Грузию вместе с багажом прямо от персидской границы. Но везти Наталию в Тифлис у лорда не было никакого желания. Однако если по прибытии в город в его отряде недосчитаются четырех человек, пойдут сплетни, а Этелстану было хорошо известно, что шепот на тифлисских базарах обязательно услышат в доме наместника еще до наступления темноты.
"Смогу ли я объяснить, - спрашивал он себя, - почему, довезя одну из пленниц Шамиля до грузинской границы, намеренно отослал ее назад?"
Поняв, что попал в тупик, лорд рассердился еще больше, но, взяв себя в руки, не выплеснул ярость на стоявшую перед ним женщину, а только сказал ледяным тоном, отчеканивая каждое слово:
- Ваша самонадеянность не имеет границ! Что же касается Шамиля, то я не думал, что он способен на такое предательство. На помощь Британии имам может больше не рассчитывать!
- Наказывать Шамиля несправедливо и жестоко! - отрезала Наталия. - У вас, милорд, есть все причины для негодования, но если уж вас перехитрили, так не будьте столь мелочны и найдите выход!
- Вы наговорили мне немало обидного, графиня! Надеюсь, вы не думаете, что я с удовольствием пожертвую своей карьерой из-за вашей страсти к приключениям. Кстати, вашей поездки в Константинополь я не одобряю, и, если честно, мне отвратителен весь ваш замысел!
- Но еще более отвратительна для вас должна быть мысль о том, что меня может изнасиловать любой дикарь в гибнущем ауле, - отрезала Наталия, садясь в кресло у стола.
Только сейчас лорд понял, что она взволнована не меньше, чем он. Однако она тоже владела собой, и только гневный блеск черных глаз выдавал кипящие в ней чувства.
- Может быть, поговорим спокойно, милорд? - спросила она.
- Ни о каком спокойствии не может быть и речи, но я готов выслушать все, что вы скажете!
- Очень великодушно с вашей стороны, милорд! - насмешливо скривила губы графиня. - Впрочем, у вас же нет выхода!
- Я мог бы швырнуть вас волкам!
- Это был бы поступок, достойный англичанина. - Глаза Наталии искрились насмешкой. - Несомненно, звук моих хрустящих косточек вознаградил бы вас за все! - Помолчав, она добавила: - Они бы все равно не насытились мною. После жизни в доме имама я стала легкая, как пушинка.
Лорд Этелстан почувствовал нечто похожее на стыд. Да, он видел, как истощена и бледна графиня, ему вдруг пришло в голову, что после двух дней изнурительной езды верхом она должна чувствовать смертельную усталость. А ведь она еще так храбро отбивалась от волков!
- Может быть, бокал вина? - спросил он после минутной паузы.
Наталия подняла на него глаза - в них опять плясали насмешливые чертики.
- Бойтесь данайцев, дары приносящих! - процитировала она древнего классика. - Вы пытаетесь убедить меня вернуться добровольно?
- Я всего лишь подумал, что вы, должно быть, устали.
- Устала! - согласилась она. - И в то же время я не верю, что вы не затеваете со мной какой-нибудь тонкой игры!
- Но ведь и вы играете со мной! Клянусь, графиня, я отослал бы вас без колебаний, если бы знал, как это сделать!
Лорд Этелстан вынул из ящика, украшенного гербом, бутылку бренди, поставил ее на стол, придвинул два бокала и наполовину наполнил их.
- Выпьем за искренность, нам ее сейчас так не хватает!
Когда Наталия поднесла бокал к губам, он увидел, как дрожат ее тонкие пальчики. Она и в самом деле очень устала. Вдруг его кольнуло: сколько в ней отваги! Но он тотчас же одернул себя: не проявляй слабости, не поддавайся излишним эмоциям! Надо избавиться от общества этой странной графини, и как можно быстрее!
Словно угадав его мысли, Наталия, глотнув бренди, спросила:
- Так что же вы решили: убить меня или, заковав в цепи, отослать назад?
- Вы прекрасно знаете, что я не сделаю ни того, ни другого, - сердито возразил Этелстан.
Не может же он появиться в Тифлисе с женщиной, переодетой в мужскую одежду, да еще с пленницей имама! Готовая столь нелепо пожертвовать собой, она поразит весь христианский мир.
- Послушайте меня, - произнес он как можно убедительнее, - вы не должны этого делать! Я понимаю, вы любите брата и хотите спасти его, но не такой же ценой!
- Почему? - поинтересовалась Наталия.
- Вы прекрасно понимаете почему, - раздраженно ответил лорд Этелстан. - Вы не можете не знать, что разгром Шамиля - это лишь вопрос времени. Он долго не продержится. Его войска редеют. Они все дальше и дальше отступают с территорий, которые когда-то удерживали, фельдмаршал Барятинский наступает им буквально на пятки.
- Неужели вы думаете, что если русские дойдут до Ведено, то хоть кто-нибудь из пленных останется в живых? Да и сами кавказцы скорее умрут, чем сдадутся!
Против этого факта лорд Этелстан ничего не мог возразить. Кавказские воины всегда предпочитали смерть плену. Русские долго не могли понять эту особенность воинов Шамиля.
- У меня есть единственная возможность спасти брата, и я должна ею воспользоваться, какой бы ужасной ни оказалась моя судьба! - Она выразительно пожала плечами. - Поверьте, мне очень трудно было решиться на этот шаг! - Глубоко вздохнув, она добавила: - Но Дмитрий должен вернуться домой! Во что бы то ни стало!
- Полагаю, вы ждете, что я приду в восторг от вашей самоотверженности! - едко произнес лорд.
- Я ничего от вас не жду, милорд, кроме шантажа и предательства! - Она допила бренди, и это, казалось, придало ей сил. Девушка продолжала: - Вы возьмете меня с собой, потому что у вас нет другого выхода. Никто не догадается, кто я такая. Для всех я принц Раджпута, сын магараджи Шарпура. Вы привезли меня с собой из Индии. Кто усомнится в этой истории?
Лорд Этелстан сжал зубы, чтобы не выплеснуть на нее свой гнев. Его раздражала ее лихая отвага и дерзость, но он не мог ничего им противопоставить.
Конечно, никого не удивит, что он взял с собой юного принца, желающего посетить Британию. Если бы магараджа Шарпура действительно существовал и попросил его об этой услуге, он не смог бы отказать ему, как бы обременительно это ни было.
Однако появиться в Тифлисе с одной из пленниц Шамиля, судьба которой беспокоила всю Россию, и не вернуть ее на родину - совершенно невероятно и беспрецедентно! Лорд был в полном замешательстве.
- Черт вас побери! - воскликнул он. - Сейчас не время для маскарада. Нечего надеяться, что вас не узнают и не обнаружат. Если вы так странно ведете себя, почему я должен вам помогать?
- В нашу первую встречу я обвинила вас в трусости. Теперь могу добавить, что вы законченный эгоист. Вы, милорд, думаете только о себе!
- Я думаю прежде всего о своей миссии как представителя ее величество королевы Виктории, - отрезал Этелстан.
- Это, конечно, очень впечатляет! - усмехнулась Наталия. - Уверена, вы неплохо выглядите в мундире дипломата. Но я хочу спасти брата, а в этом деле для меня все средства хороши.
- Это совершенно очевидно!
- Так будьте же милосердны! - взмолилась графиня. - Обещаю, что не доставлю вам особых хлопот! Никто не узнает во мне женщину, если вас волнует это! А если и узнает, вряд ли это вызовет в Тифлисе удивление?
- Смотря какая женщина! - огрызнулся лорд.
- Это так, но никто не осудит вас за то, что вы любезно согласились сопровождать юного индуса, впервые попавшего в эту страну. Обещаю вам, я очень хорошо сыграю свою роль!
- Еще бы! Все женщины - прирожденные обманщицы! - съязвил Этелстан.
- Это вам подсказывает жизненный опыт? Кто же разбил ваше сердце?
Услышав столь дерзкий вопрос, лорд Этелстан нахмурился.
- Полагаю, графиня, - холодно заметил он, - коль скоро нам придется разыгрывать этот любительский спектакль, разумнее будет не затрагивать личности.
- Это значит, вы хотите сказать мне что-то неприятное. Скажите же! Уверяю вас, я гораздо менее чувствительна, чем вы!
- Охотно верю! - огрызнулся Этелстан.
Наталия засмеялась:
- Вы не умеете проигрывать, милорд! Однако чувствую, вы уже признали свое поражение. Мы вместе сыграем этот спектакль!
- Но только без моего одобрения, против всех понятий о приличии, с чувством ярости и протеста в моем сердце! - вспылил лорд Этелстан.
- Так у вас есть сердце! - притворно удивившись, воскликнула Наталия и широко раскрыла глаза. - А я уже начинала в этом сомневаться!
Лорд Этелстан поднялся в кресле. Он пришел в такую ярость, что готов был схватить девушку за плечи и встряхнуть ее. Никогда раньше он не испытывал к женщине ничего подобного, а эта каким-то непонятным образом задела его за живое! Его раздражало буквально каждое ее слово. Она не только имела дерзость настаивать на своем, когда он ответил ей отказом, но и откровенно провоцировала его, осыпала оскорблениями и насмешками, на которые не осмеливалась ни одна знакомая ему женщина!
- Как ни странно, но все лишения, которые вам пришлось испытать в заточении, не разбудили в вас кротости и милосердия, которые и делают женщину женщиной. - Ему показалось, что графиню позабавили его слова, но он упрямо продолжал: - Избалованная, изнеженная и капризная, вы думаете, что можете всегда поступать по-своему и делать все, что вам заблагорассудится, только лишь потому, что вы аристократка. Позвольте же сказать вам, графиня, что ни вы, ни ваше поведение не вызывают во мне симпатии, и мне невыносимо думать, что я буду вынужден терпеть ваше присутствие до самого Константинополя!
- Ну что ж, вы откровенны, милорд! Спасибо и на этом! - отрезала Наталия.
- Столь же откровенно добавляю, что никогда еще не встречал дворянки, способной на такой возмутительный поступок!