Всего за 99 руб. Купить полную версию
Дороги, которые мы не выбираем
Нам кажется, что дороги в жизни выбираем мы сами. Бывает и наоборот: они выбирают нас. А вот дороги на земле мы не выбираем – это точно. И если из пункта "А" нам надо в пункт "Б", то мы едем именно по той дороге, которая между ними.
Знаю одну тетеньку в Москве, по которой Книга рекордов Гиннесса плачет, – три года бьется тетенька за установку на своей улице светофора: все магазины, в которые она ходит в день по два раза, на другой стороне улицы расположены. И перейти ее по "зебре" – все равно что под пулеметным огнем в атаку броситься: то ли останешься жив, то ли нет. Приходила она ко мне в редакцию с кипой бумаг килограмма на два: письма, ответы, решения, резолюции, отказы, экспертизы…
Надо бы съездить на ту ее улицу – интересно, светофор все же поставили? Тетенька жива?..
А действительно – куда обращаться, как действовать, если гражданин или граждане считают, что в "организации дорожного движения" на их улице что-то не так? И вообще: кто этим занимается?
Закон Российской Федерации "О безопасности дорожного движения" своими статьями 12 и 21 устанавливает, что знаки, светофоры, переходы, разметка, качество асфальта, открытые люки, ямы, выбоины – все, чем оформляется дорога, находится в ведении ее владельца. Он за все отвечает, к нему идут с предложениями что-то изменить, на него подают в суд.
Причем ничто на дороге не может быть сделано "в ущерб уровню безопасности дорожного движения" на ней – это приоритет.
В России имеются три вида собственности на дороги: первый – дороги общего пользования. Они являются либо федеральной собственностью, либо собственностью субъекта федерации (республики, края, области, региона).
Второй вид собственности – ведомственные дороги и третий – частные. Ведомственные дороги – подъезды к государственным, акционерным предприятиям, дороги на их территории. Частные – дорожная инфраструктура вокруг и внутри частных предприятий на арендованной ими земле.
Найти хозяина дороги бывает непросто – в разных городах и регионах России собственники дорог могут входить в разные подразделения, но начинать их поиск все равно нужно с администрации города, области. В столице с этим проще – все вопросы решает единый Центр организации дорожного движения правительства Москвы. Министерство внутренних дел пытается подвигнуть регионы на создание у себя таких же единых структур, но… дело пока продвигается слабо.
Так, собственника, предположим, вы нашли. И предъявляете ему свои претензии, предложения. Какими законами, документами этот собственник должен руководствоваться для того, чтобы принять их или отклонить? Какую ответственность он несет за нарушение законов?
Все, к чему приложилась на дороге рука человека, регламентировано, строго расписано ГОСТами – государственными стандартами. Расписано не только оформление дороги, не только качество ее покрытия, но и ее "скользкость" – коэффициент сцепления с покрытием, не только допустимые размеры ям на ней (длина, ширина, глубина), но даже и сроки их "устранения" в зависимости от категории дороги.
Категорий таких три: "А" – дороги с интенсивностью движения более 3000 автомашин в сутки; "Б" – от 1 тысячи до 3 тысяч машин в сутки; "В" – менее 1 тысячи машин в сутки. Оказывается, согласно этим требованиям государственного стандарта, "предельные размеры отдельных просадок, выбоин и т. п. не должны превышать по длине 15 см, ширине – 60 см и глубине – 5 см". И устраняться они должны на дорогах категории "А" за срок не более 5 суток, "Б" – 7 суток, "В" – 10 суток.
Да что там выбоины – "скользкость" после снегопада на дорогах должна быть ликвидирована не дольше чем через 4–5 часов(!) после ее появления!
А для пешеходов – на тротуарах и переходах – так вообще на это дело государственным законом дается всего 1–2 часа!!
Есть и еще открытия: крышки канализационных люков не должны торчать над асфальтом более чем на 2 см. А рельсы трамвая или поезда не имеют права выступать над "покрытием" более чем на 2 см, а утопать – более чем на 3 см.
В общем, интереснейшее это дело – чтение ГОСТов.
Если вы пришли с просьбой, требованием оборудовать пешеходный переход (подземный, наземный, надземный), то имейте в виду, что для количества людей, переходящих железнодорожные пути, улицу, шоссе в единицу времени, тоже есть нормы. А есть еще и стоимость всего того, чем обустроена дорога. Вот в нее-то и упираются многие благие намерения.
Скажем, простенький дорожный знак стоит 700–800 рублей. Самый современный, вспыхивающий светоотражением даже от карманного фонарика, – 1700 руб. А установить тот же знак на дороге – стойки, основа, работа – один только знак потянет в среднем на 2500 рублей.
Установить два светофора на улице для перехода людей стоит на круг около 400 тысяч рублей, построить подземный переход – миллионы.
Так, популярный ныне в городах "лежачий полицейский", называемый официально "искусственная неровность", стоит от 80 до 200 долларов за метр длины, плюс – два знака с двух сторон, обязательно о нем предупреждающих, и получается в среднем 2 тысячи "зеленых" за одного "полицейского". "Дядя Вася" на катке-асфальтоукладчике может, конечно, и всего за тысчонку "деревянных" такого "полицейского" сотворить, что лететь с него вверх тормашками придется далеко и долго, но и отвечать потом умельцам за самодеятельность придется тоже.
Единственной силой, способной влиять на владельцев дорог, является ГАИ – ГИБДД, которая производит и анализ очагов аварийности, и предъявляет требования к правильному обустройству дорог для повышения их безопасности. Кстати, в обязанности каждого сотрудника ДПС при заступлении на дежурство входит проверка всей дорожной атрибутики своего участка, правильности ее установки, работы и т. п. Да и обращаться гражданам со своими требованиями или предложениями в этой сфере можно и к ним.
Случаев воздействия граждан на дорожную инфраструктуру ни мною, ни моими друзьями-знакомыми – "источниками" не зафиксировано – безнадежное это дело. Единственное, что сдвинулось в этой области с мертвой точки, – несколько судов за много-много лет наказали материально единицы дорожных начальников за яму, открытый люк, оставленную без обозначения дорожную технику. Сейчас, после введения "автогражданки", такая практика должна окрепнуть, поскольку иски к владельцам дорог будут предъявлять уже не пострадавшие граждане, а страховые компании, у которых возможностей гораздо больше.
А в заключение этой грустной темы вспомню, как недавно съездил я в Тольятти и обратно по дороге с гордым индексом М-7, Москва – Челябинск. Ладно покрытие – выбоины, колейность, грязь. Ладно – отбойники там, не говоря уж о разделении потоков машин и прочей буржуазной мишуры. Ну ладно – ширина, два ряда в одном направлении и прочие излишества. Но хоть разметку, разметочку, одну всего разметулечку бы сделали!! Осевую или линию справа, отделяющую от обочины, нанесли. Что, краски жалко? Или кисточек нет? Ведь в сантиметрах всего друг от друга проносятся встречные махины, обочины от асфальта не отличишь, а на обочине – тоже смерть! Ребята, ведь это же дорога-убийца! А сколько таких по России!..
Гитлер, черт возьми, к власти пришел – дороги по всей Германии начал строить. До сих пор по ним ездят.
Друг мой, Витька
ПАМЯТИ ДРУГА ПОСВЯЩАЕТСЯ
Это был типично французский тип мужчины-мальчика: худощавый, с жесткими, чуть вьющимися темными волосами с проседью, тонкими чертами лица, и я частенько даже ревновал его к Маше: приглядывался, прислушивался к их лицам и интонациям – нет ли в них того, чего мне следует опасаться?
И немудрено: на моих глазах он, Витька, увел у нашего общего знакомого девочку – классную деваху с карими глазами, ногами газели, а главное при всем при этом – с интеллектом в лице и в мозгах. Увел, не постеснявшись. Как же мне не быть в опасении?
Нет, ничего такого я, как ни старался, заметить не смог. Витька мою жену обожал, судя по всему, платонически – не считайте меня за дурака. Частенько он заезжал к нам, на Горького, в две крохотные смежные комнатенки, которые мы там снимали, сидел, пил чай, мог рвануть рюмочку чего-нибудь вкусного (но не водки), сопел в свойственной ему манере, а потом уезжал. А нам с Машкой как-то оставалось после него – хорошо!
Он никогда не был в тягость, каким бы неожиданным не был его визит. Наоборот: мы с Машей радостно охали при виде его во входных дверях, метали все, что было, на стол и охотно усаживались за него сами – слушать Витьку и говорить с ним.
Сознаюсь, что кроме его потрясающей ауры нас подогревало еще и то, что Витька никогда не заявлялся пустым – всегда с подарками. Мы знали, что он человек не бедный: тогда он работал заместителем начальника отдела сбыта Автомобильного завода имени Ленинского комсомола – того завода, который делал "Москвичи". Естественно, что ходоки со всего Союза обивали пороги его кабинета, естественно, что у Витьки водились деньги. Я помню, мы даже приезжали к нему на квартиру в подмосковную Щербинку с ночевкой для того, чтобы по редчайшему в те времена видику, который у него, естественно, был, посмотреть еще более редчайшую и вообще запрещенную в те времена порнуху.
Витьку другом я не считал. Точнее говоря, я об этом вообще не думал: встречаемся и встречаемся, тянет нас друг к другу и тянет. Его образ жизни, его доходы, его автомобиль казались мне тогда недосягаемыми: ездил Витька на "старом" – это теперь на старом! – "Москвиче-2140" цвета "металлик" – "снежная королева". Двигатель у него был какой-то специальный, чумовой, форсированный, заводился в любой мороз, обивка салона – велюровая, что приравнивалось по тем временам к диссидентству, вместо ручек стеклоподъемников – кнопки электропуска, а под сиденьем – мы это знали – у него всегда лежал пистолет.