ван Гулик Роберт - Золото Будды стр 7.

- В альбоме, который я листал несколько минут назад, - проговорил он, - были сплошь эротические рисунки. Кроме того, у него есть книги о вине, о том, как его делать, о том, какое вино производят в разных уголках страны; еще я видел кулинарные книги. С другой стороны, в его библиотеке есть замечательная коллекция древней поэзии, каждая книга буквально зачитана, и на полях много пометок и комментариев. У него прекрасный подбор литературы о буддизме и даосизме. А вот собрание работ Конфуция находится в девственно чистом состоянии, будто он купил его только вчера! В библиотеке имеется много научных книг - по медицине, алхимии, есть несколько трудов о загадках и головоломках, а также книги по механике. - Повернув свое кресло, судья продолжил: - Я пришел к выводу, что судья Ван был поэтом с врожденным чувством прекрасного и философом, серьезно изучавшим мистицизм. И в то же время он был охотником до плотских утех. Я считаю, что все это естественно. У него совершенно не было амбиций; ему нравился пост судьи в спокойном, далеком от столицы уголке страны, где он был сам себе хозяин и вел жизнь, какая ему нравилась. Поэтому он не хотел повышения в чине. Если не ошибаюсь, Пэнлай девятое место, где он работал судьей. Но он был очень смышлёным человеком с пытливым умом - отсюда и его интерес к загадкам, головоломкам и различным механизмам. Все это говорит о том, что у него было достаточно знаний и опыта, чтобы занимать пост судьи. Только я не уверен, что он добросовестно относился к своим обязанностям. Семейные узы для него ничего не значили, поэтому он и не женился, после того как две его жены умерли. Естественно, что он имел любовные связи с проститутками. Становлением своей личности он полностью обязан этой библиотеке.

Судья Ди указал веером на доску с надписью, которая была прикреплена над дверью. Хун не мог не улыбнуться, прочитав: Пристанище безалаберного бродяги.

- Однако, - снова заговорил судья, - я обнаружил одно несоответствие. - Он подвинул к себе длинную тетрадь, лежащую в стороне. - Где вы это нашли, старшина?

- Oнa завалилась за книги на нижней полке, - ответил Хун.

- В этой тетради, - сказал судья Ди, - судья собственноручно написал длинный перечень дат и цифр, а также на нескольких страницах сделал сложные расчеты. Но, на мой взгляд, цифры судью интересовали в последнюю очередь. Вся финансовая работа была возложена на Тана и его подчиненных. Верно?

Старшина Хун энергично кивнул.

- Только что Taн говорил мне об этом же самом, - ответил он.

Гlокачивая головой, судья Ди медленно пролистал тетрадь.

- Он потратил много времени и сил, чтобы сделать эти записи - ошибки аккуратно стерты и исправлены. Ключом к разгадке, думаю, являются даты, самая первая появилась ровно два месяца назад.

Он встал с кресла и убрал тетрадь в рукав одежды.

- В любом случае, - сказал судья, - я изучу это на досуге. Без сомнения, эти записи связаны с убийством судьи Вана. Здесь полно несоответствий, на которые стоит обратить внимание. Тем не менее у нас сложился хороший портрет жертвы, а это, как говаривали мои учителя, первый шаг к разгадке убийства.

Глава 5

Два друга бесплатно трапезничают в харчевне; они наблюдают за странной сценкой в порту

- Первое, что надо сделать, - сказал Ма Жун Чао Таю, когда они вышли из здания суда, - это подкрепиться. А то после муштровки этих лентяев я зверски проголодался.

- И в придачу страдаешь от жажды, - добавил Чао Тай.

Они зашли в первую попавшуюся харчевню - маленькое заведение на углу, к юго-западу от здания суда. Она имела претенциозное название Сад девяти цветов. Зал был наполнен звуками приглушенных голосов, народу было очень много. С трудом они нашли места в углу около прилавка, за которым стоял однорукий человек и помешивал лапшу в огромном котле.

Друзья внимательно изучали окружающих. В основном присутствовали владельцы маленьких лавочек, забежавшие перехватить что-нибудь перед вечерним наплывом покупателей. Они с удовольствием поглощали лапшу, заливал ее вином.

Чао Тай схватил за рукав пробегавшего мимо прислужника с подносом, уставленным мисками с лапшой.

- Четыре миски! - сказал он. - И два больших кувшина вина.

- Подождите! - рявкнул прислужник. - Разве нe видно, что я занят?

Чао Тай разразился колоритными ругательствами. Однорукий поднял глаза и уставился на него. Он положил бамбуковый черпак и обошел прилавок; его покрытое потом лицо светилось широкой улыбкой.

- До вас был еще только один посетитель, который так же убедительно ругался! - воскликнул он. - Что привело вас сюда, господин?

- Не называй меня господином, - резко сказал Чао Тай. - Я попал в беду, когда направлялся на север, поэтому мне пришлось забыть про свои титул и свое настоящее имя. Теперь меня зовут Чао Тай. Не могли бы мы перекусить?

- Одну минуту, господин, - закивал однорукий.

Он исчез в кухне и тут же появился в сопровождении толстой женщины с подносом в руках, на котором стояли два больших кувшина вина и большое блюдо с соленой рыбой л овощами.

- Так-то лучше! - удовлетворенно сказал Чао Тай. - Садись, друг, пусть твоя жена хоть немного поработает!

Хозяин харчевни подвинул себе стул, а его жена заняла место за прилавком. Пока друзья ели и пили, хозяин рассказал о себе: он - коренной житель Пэнлая. После того как его уволили в запас из императорских войск в Корее, он нa скопленные деньги купил это заведение. И дела у нeгo идут неплохо.

- Почему вы работаете в суде? - тихо спросил oн, глядя нa их коричневую форму.

- Потому же, почему ты готовишь лапшу, - ответил Чао Тай, - чтобы заработать на жизнь.

Однорукий посмотрел налево, потом направо. Затем он прошептал:

- Странные вещи творятся здесь! Вы не слышали, что две недели назад задушили судью и тело разрезали на кусочки?

- Вроде бы он был отравлен, - заметил Ма Жун, отпивая изрядный глоток вила.

- Так говорят! - сказал хозяин харчевни. - От судьи остался только фарш! Верьте мне, мало ли что другие болтают!

- Нынешний судья - отличный человек, - произнес Чао Тай.

- Я ничего не знаю о нем, - пожал плечами хозяин, - а вот Taн и Фань люди нехорошие.

- А что дурного ты можешь сказать о Тане? - удивлено спросил Чао Тай. - Мне он показался человеком, который и мухи не обидит.

- Оставим его в покое! - мрачно вздохнул хозяин. - Он… не такой, как все, есть в нем что-то непонятное.

- Что это что-то? - спросил Ма Жунн.

- В провинции происходит что-то странное, такое, чего не объяснить, - сказал однорукий - Я живу здесь с рождения и уверен в этом. С незапамятных времен в нашей местности жили колдуны. Мой отец, бывало, рассказывал…

Его голос сорвался. Он грустно покачал головой, затем залпом выпил подвинутый ему Чао Таем чашу вина. Ма Жун пожал плечами.

- Мы все выясним сами - заметил он. - В этом-то весь интерес. Что же касается Фаня, то им мы займемся позже. Стражники говорили мне, что он вроде бы пропал.

- И лучше бы не нашелся! - с чувством сказал однорукий. - Этот подонок брал деньги со всех без исключения. Он гораздо жаднее, чем его начальник. Но что еще хуже, он не пропускал ни одной юбки. Он - привлекательный негодяй, только небо знает, что он мог натворить! Они с Таном закадычные друзья, и тот его всегда прикрывает.

- Так, - вставил Чао Тай. - Кончились золотые денечки для Фаня. Теперь ему придется работать под нашим руководством. должно быть, он брал много взяток. Я слышал, что у него есть надел земли к западу от города.

- Земля ему досталась по наследству от какого-то дальнего родственника, - сказал хозяин. - От нее немного пользы. Хозяйство находится в уединенном отдаленном месте, вблизи заброшенного храма. Если он пропал там, то, скорее всего, он у них.

- Ты можешь выражаться понятно? - нетерпеливо воскликнул Ма Жун. - У кого это у них?

Однорукий позвал прислужника. Когда тот поставил на стол две огромные миски с лапшой, хозяин заговорил:

- К западу от хозяйства Фаня, где проселочная дорога упирается в главную, стоит храм. Девять лет назад там жили четыре монаха. Они пришли из храма Белого облака, что расположен у Восточных ворот. Однажды утром все четверо были найдены мертвыми, с перерезанным горлом от уха до уха! После них туда больше никого не посылали, с тех пор храм стоит пустой. Но призраки четырех монахов все еще бродят по храму. По ночам крестьяне видят там свет, и все обходят это место стороной. Только на прошлой неделе мой двоюродный брат, который поздно возвращался, видел в лунном свете, как крадучись пробирался обезглавленный монах. Он отчетливо видел, что монах нес свою отрубленную голову под мышкой!

- Боже мой! - вскричал Чао Тай. - Прекрати рассказы о таких ужасах! Как я могу есть, если они стоят около стола?!

Ма Жун загоготал. Затем они серьезно приступили к еде. Когда их миски опустели, Чао Тай встал и полез в рукав одежды за деньгами. Хозяин харчевни положил свою руку на его ладонь и воскликнул:

- Никогда! Мое заведение в вашем полном распоряжении. Если бы не вы, то те корейские мужланы могли бы…

- Ну ладно! - перебил его Чао Тай. - Спасибо за гостеприимство. Но если ты хочешь видеть нас у себя почаще, то больше не плати за нас!

Однорукий начал было горячо протестовать, но Чао Тай крепко сжал его плечо. друзья покинули харчевню.

На улице Чао Тай сказал Ма Жуну:

- Теперь, когда мы наелись до отвала, брат, надо бы поработать. Как ты думаешь, что надо сделать для того, чтобы узнать город?

Ма Жун взглянул в сторону затянутых туманом улиц и, почесав голову, ответил:

- Полагаю, что для этого надо поработать ногами, брат.