Всего за 399 руб. Купить полную версию
Почему авторитет отцов и матерей падает в глазах подростков? В первую очередь потому, что в личностном плане родители оказываются несостоятельными. Мало лишь раздувать щеки и твердить: "Я – твой отец, и поэтому ты обязан меня слушаться!" – важно завоевать у ребенка искреннее уважение. Причем финансовая состоятельность родителей отнюдь не является в данном случае определяющим фактором; нередко даже очень богатые отцы авторитетом у своих детей не пользуются. Важно понимать, что именно в настоящий момент интересует вашего ребенка, какие книжки он читает; нужно регулярно обсуждать с ним прочитанное и увиденное. Сын или дочь должны понимать, что отец руководствуется гораздо более глубоким житейским опытом, чем они, что с ним интереснее проводить время, нежели с одноклассниками или соседями по двору.
В любом случае юношеский бунт неизбежен и нужен для того, чтобы ребенок перестал ощущать себя ребенком и научился самостоятельному, ответственному принятию решений. Но этот бунт окажется значительно мягче, а его последствия – гораздо менее разрушительными, если отец и мать будут готовы относиться к своему ребенку как к полноценной, хотя пока еще и не до конца сформировавшейся личности.
Кстати, в многодетных семьях эта проблема разрешается намного проще, потому что у таких родителей не остается ни времени, ни сил в полной мере контролировать и отслеживать каждого из детей. Как только ребенок что-то начинает решать сам, папа и мама только радуются.
– А может ли отец поставить ребенка перед выбором: например, либо ты порываешь все отношения со своей сомнительной компанией, либо ставишь крест на мечте о мотороллере и забываешь о летнем отдыхе на море? Вправе ли отец предлагать своему ребенку такую альтернативу – и как определить грань, отделяющую "смертельное" от "не смертельного"? Я имею в виду все ту же подростковую дружбу. Если, например, отец подозревает, что приятели его сына покуривают "травку"…
– "Травка" – это уже смертельно! Все, что в дальнейшем может привести к трагедии, а "травка" запросто приведет, должно пресекаться решительно и на корню.
Отвечая же на ваш первый вопрос, хочу подчеркнуть, что, начиная чем-то шантажировать своего ребенка, особенно ребенка уже достаточно взрослого, родители должны отдавать себе отчет в том, что это средство – далеко не панацея. Представьте себе такую ситуацию: рано или поздно сын заявляет отцу:
– Знаешь, я хочу жениться на этой девушке…
Отец решительно возражает:
– Нет, я против твоего скороспелого решения!
Тогда сын говорит:
– В этом случае я обойдусь и без твоего согласия.
– Значит, ты мне больше не сын! – восклицает разгневанный отец.
Конечно, этот разговор я описываю весьма условно. Как правило, семейному разрыву предшествует длительная, иногда многомесячная, перепалка. Все это время отец шантажирует сына или дочь финансовой помощью будущей молодой семье или предоставлением ей жилплощади. К сожалению, я знаю немало отцов, целиком и полностью убежденных в собственной правоте и, как результат, годами не видящих своих детей и внуков. Такого допускать ни в коем случае нельзя!
Важно понимать, что степень нашего возможного воздействия даже на маленького ребенка весьма ограниченна. Педагоги и психологи спорят между собой о том, в какой мере человек выстраивает свою личность сам, а насколько этот процесс определяется родителями. Мне при этом опять вспоминаются двое первых сыновей Адама – Каин и Авель. Как видим, нравственный и духовный выбор братьев радикально не совпал.
Каждый человек, взрослея, самостоятельно определяет собственную судьбу. Конечно, очень многое зависит от воспитания, полученного в детстве, но все равно свой выбор человеку предстоит делать самому. Прибегая к вынужденному шантажу, не стоит забывать о третьем законе Ньютона, гласящем, что всякое действие вызывает равное ему по силе противодействие. Иначе говоря, мы либо провоцируем жесткую ответную реакцию, либо подавляем и подчиняем себе человека, тем самым, возможно, даже уничтожая его личностное начало, готовность принимать решения и отвечать за свои поступки – те качества, которые мы сами так высоко ценим в людях.
Если повзрослевшие сын или дочь во что бы то ни стало настаивают на своем, родителям остается только молиться и ждать, что рано или поздно и полученный детьми негативный опыт, и все предыдущее воспитание, и генетика, и, главное, промысел Божий, заставят их взяться за ум. Причем не стоит тешить себя иллюзиями: процесс этот может затянуться и на тридцать, и даже на сорок лет. Жизнь наша неслучайно не заканчивается с совершеннолетием, а продолжается дальше. Почему? Не только потому, что перед каждым из нас Господь поставил определенные задачи, которые нам предстоит выполнить. Главное – это то, что с человеком постоянно что-то происходит. Он изменяется, решая проблемы, перед которыми ставит его жизнь, и, принимая ответственные решения, душа его продолжает формироваться до глубокой старости. Мы знаем и массу примеров того, как ребенок, без особенных проблем переживший переходный возраст, получивший хорошее образование и удачно женившийся, лет в сорок вдруг пускается во все тяжкие, хотя его родители в свое время сделали все для того, чтобы вырастить сына порядочным человеком и добрым христианином. Возможно, в чем-то и они серьезно ошиблись, раз их ребенок, войдя во взрослую жизнь, пошел по такому пути…
Очень важно отдавать себе отчет в том, что, рождая ребенка на свет, мы делаем это не для себя. Господь при нашем участии творит новую душу, нового человека. Кем он вырастет, Каином или Авелем? Это его собственный свободный выбор.
– А если ребенок, взрослея, теряет желание идти на Литургию? Бывает и так, что сами родители причащаются крайне редко, зато регулярно причащают своих детей. Есть ли какой-либо смысл в том, что родители, не прибегающие ко Христу через Таинство, тем не менее, в силу каких-то, возможно магических, соображений стремятся приобщить детей к Святым Дарам?
– По моему глубокому убеждению, по крайней мере до двенадцати-тринадцати лет ребенок вообще не должен задаваться вопросом: обязан ли он идти вместе с семьей в храм или может в выходной день отдохнуть дома. Разве что он заболел или действительно очень устал – но все это лишь исключения из общего непреложного правила, состоящего в том, что участие в воскресной Литургии столь же естественно, как завтрак, обед и ужин. Что касается вечерней субботней службы, то я не требую от своих детей, которые к тому же по субботам учатся, чтобы они всякий раз бывали на всенощном бдении. Однако, живя во время каникул на даче, всенощные дети не пропускают. Мне кажется, проблема эта должна решаться индивидуально, с учетом различных семейных обстоятельств.
В переходном возрасте нежелание собраться на богослужение, как правило, связано с недостатком воли – не выспался подросток, не лег вовремя спать, вот и не хочет теперь подниматься с постели. В этом случае его можно и подтолкнуть, впрочем не перегибая палку: когда вы чувствуете, что он действительно переутомился, вполне можно разрешить ему остаться дома. Если же вы сталкиваетесь с очевидным бунтом, с неприятием церковной жизни как таковой, значит, к сожалению, так проявляется свободная воля вашего ребенка. В этом случае ни к чему хорошему насилие не приведет, вам остается лишь с любовью и терпением убеждать, а главное – молиться.
Что касается отношения к участию в Евхаристии, о котором вы спрашивали, – в основе его лежит дореволюционная практика редкого причащения. Большинство христиан тогда причащались только раз в году, и лишь особенно ревностные – еще по разу в течение многодневных постов.
Сегодня для многих воцерковленных людей, тех самых, кто к причастию подводит лишь своих детей, препятствием является практика подготовительного трехдневного поста перед принятием Святых Даров. До революции в России непременное ежегодное причащение предписывалось государством – а люди русские зачастую не постились по средам и пятницам, считая это "монашеской" добродетелью. В той ситуации единственному в году причащению действительно должен был предшествовать недельный период подготовки.
Сейчас, пытаясь выстроить литургический ритм нашей жизни, мы застряли где-то посередине. Люди стали причащаться гораздо чаще, но все-таки большинство духовников продолжают придерживаться мнения, что перед принятием Тела и Крови Христа следует предварительно три дня поститься. Однако при этом, в случае причащения еженедельно или раз в две недели, жизнь превращается в непрерывный пост. Кстати, священнослужители вовсе не постятся перед причастием, и отнюдь не оттого, что они – какие-то "особые" люди, а потому, что соблюдают все полагающиеся посты. Полагаю, что в вопросе правил подготовки к причастию еще долго будет сохраняться разнообразие практик. Те, кто не соблюдает всех положенных многодневных и однодневных постов, будут перед причастием специально поститься. А от соблюдающих посты и молитвенное правило и желающих часто причащаться перестанут требовать поститься дополнительно.
Что касается маленьких детей, то для них вообще никакой подготовки к причастию не требуется. Любой священник скажет родителям: "Причащайте их как можно чаще. Как пришли в храм на Литургию, так и причащайте!" Вот родители и причащают, и ничего худого я в этом не усматриваю.