Облегченно вздохнув, секретарша откладывает в сторонку “справочник” с перепечатанными первыми ста двадцатью страницами, зачехляет пишущую машинку, подмазывает под шнобелем губной помадой, поправляет подвязку на деревянной ноге, проверяет давление в своем левом буфере, заправленном газом, и встает. Она подходит к куску зеркала в превосходном состоянии, снимает парик, чтобы получше причесать его, водружает на место, украшает сверху шляпой и, наконец, направляется к двери, которую я спешу перед ней распахнуть, получив на прощание пожелание доброго вечера, напоминающего струю поливочной машины в пыльном квартале.
Оставшись один, я подхожу к телефону, К счастью, он работает. Я набираю номер бистро Пинюшара и на другом конце провода слышу голос доблестной супруги своего коллеги.
— Это Сан-Антонио, дорогая мадам, — представляюсь я — Ваш славный супруг дома?
— Нет, — хнычет дама Пинет — Я не видела его с утра. Вы что-нибудь узнали о вашем кузене?
— Нет.
Она секунду колеблется, после чего продолжает:
— Я очень волнуюсь. Может быть, мой муж пошел к Берюрье? Он сказал мне, что если не найдет вас, то обратится за помощью к Бенуа-Александру.
— Вполне возможно, — допускаю я. — Ради бога, извините за беспокойство.
Она спешит меня заверить, что мой звонок доставил ей огромное удовольствие, пролил целебный бальзам на ее душевные кровоточащие раны вплоть до рожистого воспаления ее племянника и кучу других любезностей, которые я не расслышал, так как повесил трубку. Опоздание Пинюша подливает масла в огонь моей тревоги.
Клянусь вам, что с братьями Карамазовыми сыскного дела случилось что-то неладное. Я позволяю себе покопаться в картотеке. Это не занимает много времени. В ней нет ничего, кроме блокнота в черной молескиновой обложке и плана Парижа.
Поскольку я хорошо знаком с Парижем, то сразу хватаю блокнот. Это гроссбух “Agency Limited”. Он содержит немало имен. Итак, я читаю: месье Занудьер (рогоносец), аванс 100 франков, сальдо — 400 франков; мадам Клюка-Дебелл (рогоносица) — аванс 100 франков, сальдо 500 франков;
Мадам Метла-Трусе (установление отцовства) — аванс 300 франков, сальдо 700 франков…
Похоже, что дела антирогоносного дуэта идут в гору.
И вот, наконец, последнее имя. Мадам Хельдер (рогоносица) — аванс 500 франков. Так как сумма окончательного расчета не указана, я делаю вывод, что это то самое дело, от которого у меня уже начались головные боли.
Увы, эти блестящие детективы довели заботу об анонимности своих клиентов до того, что отказались указывать адреса. Ладно, в конце концов, я знаю имя, и это уже кое-что.
Вот уж девятнадцать двадцать, а Упадочного так и нет. Я оставляю ему записку, в которой прошу позвонить мне домой, а сам отправляюсь туда, решив все-таки дать крюк к Берю.
Глава 3
Я звоню в дверь с привычным изяществом и , почти сразу за ней раздается шипящий голосище Б. Б.
— Ну, кто там еще?! И что за хрен шляется на ночь глядя!
Впервые узнав о замечательных двигательных качествах этого растения, я даю торжественный звонок в дверь в честь их признания.
— Иди открой, дубина! — приказывает Берта Берюрье своему толстокожему супругу.
В прихожей раздается душераздирающее чавканье вездеходных тапок Толстяка по линолеуму. Он открывает мне дверь с веками, сжатыми, как губы влюбленных. Он почти вдет в рукава своей бобочки. Подтяжки свободно ниспадают в стиле “ивушка”. Он багров, как рак, которому рассказали галльские анекдоты в кипящем бульоне.
— Тоньо! — восклицает он, протягивая мне лапу, объемную, как трусики Венеры Готтенготской. — Ты уже вернулся из командировки?
— Как видишь. Железная рука, — отвечаю я, льстя его самолюбию.
— Быстро заходи, несколько дней тому назад мы купили телек, а сейчас идет потрясная передача, мы с Бертой не хотим ее пропустить.
Я захожу следом за ним в столовую. Толстуха примостилась (точнее, притолстилась) в плетеном кресле, скрипящем под ее тяжестью, как тополиная роща во время урагана.