Как только щенок появился у нас, я отвел ему уголок в моей комнате, за кроватью. Туда положили специально сшитый матрасик. Малыш быстро освоился с местом, привык к нему и спать всегда ходил сюда, никогда не позволяя себе вольности вздремнуть где-нибудь на полу.
Часто приходится слышать от неопытных любителей, что щенок никак не хочет признавать свое место. Смущаться этим не следует. Нужно всякий раз, как ваш питомец задремлет, отнести его на подстилку, приговаривая: "Место, место…" И со временем малыш непременно привыкнет к нему.
Очень скоро мой дом щенок признал за свой дом и теперь тщательно оберегал его. При всяком подозрительном стуке или шуме ушки его, похожие на два полуопущенных лопушка, настороженно шевелились, а иногда он даже порывался неумело залаять.
МОИ ОТКРЫТИЯ
При покупке щенка прежняя хозяйка его вручила мне необходимые документы на собаку. Вначале я совсем было забыл о них, но как-то раз, случайно наткнувшись в ящике стола на незнакомые бумаги, заинтересовался и рассмотрел их более внимательно.
Тут были: бланк заявления собаковода, вступающего в организацию Осоавиахима, охранное свидетельство, карточка на выдачу продуктов для питания собаки с табелем отметок по дрессировке на обороте, свидетельство заводчика и жестяная круглая бляшка с номером. Понятно для меня было только последнее: собачий номер, все остальное ново и неожиданно.
Из свидетельства заводчика я узнал, что моего дога зовут Дженералем, что он весьма "важен родом": отец и мать – лучшие доги нашего города, дед – премированный победитель многих выставок, а прадед носил звание чемпиона СССР. Узнал я также, что Дженераль, или, как я коротко стал звать щенка, Джери, родился 25 июля 1933 года и его отец, дед и прадед вписаны в родословную книгу, во второй том.
Из бланка заявления я понял, что всякий владелец служебной собаки обязан зарегистрировать своего четвероногого друга в клубе служебного собаководства, а сам – вступить в члены этого клуба. Почему моя собака называется служебной, я в то время еще не знал.
Все это выглядело чрезвычайно торжественно и явилось для меня настоящим откровением. Я почувствовал себя вдруг человеком, которому привалила необыкновенная удача, а на своего лопоухого воспитанника стал поглядывать с таким уважением, словно это был уже не щенок, а существо, способное говорить и мыслить. Еще бы: рождение собаки регистрируется с точностью до одного дня; о ней ведутся родословные записи, выдаются документы, из которых явствует, что она пользуется покровительством закона; увечье или убийство ее карается со всею строгостью, а виновные отвечают по суду. Есть от чего прийти в изумление не осведомленному в этих делах человеку!
Особенно заинтересовало меня то обстоятельство, что я должен сам стать членом клуба служебного собаководства – организации, о существовании которой еще совсем недавно я даже не подозревал. В бланке был указан и адрес: Дом обороны.
В ближайший свободный день я отправился на поиски клуба. Он помещался на одной из центральных улиц города, и скоро я оказался перед дверью, на которой висела табличка с надписью:
НАЧАЛЬНИК КЛУБА СЛУЖЕБНОГО СОБАКОВОДСТВА
Меня встретил мужчина с выправкой военного. Пока он беседовал с другим посетителем, я успел осмотреться.
Кабинет напоминал учебный класс. По стенам были развешаны фотографии собак, учебные таблицы, схемы, плакаты, на которых без конца и в самых разнообразных видах изображался все тот же четвероногий друг человека – собака.
Освободившись, начальник пригласил меня к столу. Выслушав мои несколько путаные объяснения (толком-то я еще всего не понимал), он вежливо улыбнулся.
– Что ж, новый член клуба, значит? Очень хорошо. Только нужно будет ликвидировать свою неграмотность и начать работать с собакой.
Я удивленно смотрел на него.
– Кинологическую неграмотность, – пояснил он, делая ударение на слове "кинологическую". – Собаководческую, стало быть. А то как же вы будете воспитывать собаку, дрессировать ее, если сами не знаете даже азов?
– Так и дрессировать самому?! – воскликнул я.
– Ну конечно. Обязательно самому! В этом система нашей работы. Человек учится сам и учит свою собаку. В ближайшее время мы организуем новую группу-семинар для любителей-собаководов. Два раза в неделю они будут собираться и изучать все, что касается служебного собаководства, в рамках необходимого, естественно. В эту группу я включу и вас.
Час от часу не легче! Придется терять два вечера в неделю! Оставалось утешать себя тем, что, может быть, хоть собаку выращу хорошую.
– Это обязательно? – все же попытался я найти для себя лазейку.
– Безусловно! – категорически ответил начальник. – Сколько времени вашему щенку? Три месяца? Нужно будет посмотреть на него.
Я пообещал назавтра прийти с Джери.
– А уши купировали уже? – спросил он. – Нет?
По моему лицу он догадался, что я не понимаю вопроса.
– Разве вы не знаете? Догу нужно уши подрезать, чтобы придать им остроконечную форму и стоячее положение. Видали, какие уши у взрослых догов? И чем раньше вы это сделаете, тем лучше. А то с возрастом хрящи затвердевают, и операция будет мучительной.
Это было уже слишком. Семинар, дрессировка, уши резать… Не хватало еще, чтобы предложили щенка в люльке качать!
Я не выдержал и сказал об этом начальнику. Он рассмеялся.
– Ну, в люльке вам его качать не придется, даже наоборот, мы против изнеженных собак. Изнежить собаку очень легко, потом сам не рад будешь. Я знавал одного любителя, который, ложась спать, закрывал своего пойнтера одеялом. Когда среди ночи одеяло сползало, собака принималась визжать, и хозяину приходилось вставать и снова укрывать ее. Хорошего мало! Собака должна быть крепкой, выносливой, мужественной, надежной в любых условиях. Она должна оберегать сон своего хозяина, а не наоборот. Неженки нам не нужны. Вот приведите завтра своего питомца, посмотрим, что потребуется для его воспитания. А на семинар вам просто необходимо записаться. Не пожалеете!
Сколько раз я потом вспоминал этот разговор с начальником и настойчивость, с какой он предлагал мне заняться в семинаре. Как еще часто неопытные любители, взяв щенка, под всякими предлогами уклоняются от занятий в клубе, не ходят на дрессировочную площадку и как часто сами же бывают наказаны за это! Из-за лености хозяев вырастает плохая собака, непослушная, невоспитанная, не умеющая ни сесть по команде, ни лечь, не признающая над собой ничьей власти, или, наоборот, забитая, потерявшая всю живость и резвость, которые так радуют в здоровом животном. Собаке требуется воспитание, нужно уделить время для занятий с ней, – потом все окупится сторицей. Эту истину начальник сумел внушить мне при первой же встрече.
На другой день я привел Джери в клуб.
Сергей Александрович – так звали начальника клуба – долго осматривал его со всех сторон, приглядываясь и так и этак, осторожно щупал, заглянул в пасть посмотрел зубы и, наконец, поздравил меня с удачным щенком.
– Хотя приобретение ваше случайное, – сказал он, – но вполне удачное. Сильва – хорошая производительница, мы ее знаем. Обычно для покупки породистого щенка служебной породы сначала обращаются к нам, а мы уже даем рекомендацию, кого и где купить.
От его слов с моей души точно камень свалился. Я все боялся: а вдруг он скажет, что щенок плох! Опасения оказались напрасными, и теперь можно было смело приступать к воспитанию щенка.
Домой я возвратился радостно-возбужденный, гордый от сознания, что у меня такой хороший пес. Но через несколько дней приуныл. Щенок отказывался признать мой авторитет и не слушался меня.
Прежде всего, он не соблюдал требования чистоты и свои естественные надобности удовлетворял где придется. Я пробовал кричать на него. Щенок пугался, припадал к полу, виляя хвостиком, и, вытаращив глазенки, смотрел невинно и преданно, а через несколько минут повторял свой проступок.
В конце концов, вспомнив совет Сергея Александровича внимательно присматриваться к поведению щенка, я стал делать так: заметив, что мой пес начинает кружиться на месте, вынюхивать пол (обычно это наблюдалось сразу же после еды), я тотчас подхватывал его под брюшко и тащил во двор. Как я убедился впоследствии, это был единственно правильный способ отучить его пачкать дома. Я умышленно останавливаюсь на этом, поскольку первое, с чем сталкивается любитель, – это приучение щенка к чистоплотности.
Через несколько дней малыш стал сам бегать к двери, однако, добежав до порога, не ждал больше ни секунды.
В сердцах я несколько раз больно прибил его, о чем впоследствии много жалел. Ничего не помогало. Щенок проявлял совершенно непонятное для меня упрямство и неспособность держать себя "прилично", как подобает благовоспитанной комнатной собаке. Редко мне удавалось успеть выпустить его во двор.
Мои родные неодобрительно качали головой. Что делать? Я снова пошел в клуб, захватив с собой Джери.
Сергей Александрович улыбнулся, услышав мои сомнения.