Этот избалованный, изнеженный тип, похожий на породистого кота, свернувшегося клубком в корзине и украшенного цветным бантиком, своими бреднями вывел всех из равновесия. Весь его двор переживает.
Мы, Берюрье и я, нанятые для его защиты от ночных видений, не знаем: ни что делать, ни о чем думать.
— Вам принесут выпить, — заявляет Бордо, нервно смешивая карты.
Так говорят почтальону, который обслуживает дом:
“Пройдите на кухню, там вам дадут стаканчик красного винца”.
Это — явное оскорбление.
— Идем, крошка!
Его “крошка” встает и следует за ним.
— Могу ли я попросить у вас разрешения осмотреть вашу комнату, господин Бордо?
— Это еще что за новости?
— В течение суток, которые вот-вот наступят, я отвечаю за вашу жизнь, и прошу не мешать мне.
— Ладно, идем!
Я следую за парочкой на второй этаж. Апартаменты артиста в самой глубине. Отдельное помещение, похожее на квартиру: комната с лоджией-кабинетом, гардеробная и ванная, в которой могла бы удобно жить целая семья. Все сверхмодернизировано — круглая ванна и диваны для массажа и всяческих услад. Трудно определить: это большая ванна или маленький бассейн? Стены покрыты керамикой цвета охры с зеленой инкрустацией, изображающей камыш. Все кажется сказочно дорогим. На стенах — картины-подлинники. Полотенца — с ручной вышивкой. Одно такое полотенце может оплатить лакомый завтрак у Лессера.
В этой ванной установлено все, даже телевизор. Будто, это салон-гостинная, а не место для мытья тела.
Спальная комната значительно скромнее. Кровать типа “Эспаго” с колоннами, мебель прошлого века. Стены затянуты белым кретоном, стилизованным под монастырские стены. Готические и романские статуэтки стоят на каменных консолях вдоль стены. Бесценная коллекция. Два окна.
Я подхожу и проверяю ставни и затворы, все ли хорошо заперто. Придраться не к чему. В ванной тоже есть окно, но оно забрано фигурной решеткой.
— Вы удовлетворены? — уныло выговаривает Кри-Кри.
— Дверь вы запираете на засов?
— Как всегда.
— Телефон?
— Имеется отводка в мою комнату.
— Вы будете принимать снотворное?
— Двойную дозу, раз так рано ложусь”
— А где спят ваши друзья?
— Людо — в соседней комнате. Бобер, то есть Роберт Поташ, — на следующем этаже в служебной.
— Кто занимает комнату напротив комнаты Людо?
— Это спальня моей жены. Если хотите ее занять, то не стесняйтесь.
— Благодарю вас, я устроюсь в коридоре перед вашей дверью.
— Как пес? — насмешливо спрашивает актер.
— Совершенно верно, — отвечаю я, не поморщившись.
— Прекрасно. Следовательно, я буду в полной безопасности.
Он выставляет меня из комнаты, закрывая локтем дверь.
Я достаю из кармана маленький рулончик скотча, отрываю кусок в четыре сантиметра и приклеиваю его на дверь — половину на створку, половину на косяк. После этого спускаюсь вниз.
Там уже идет пиршество.
Бебер Поташ разыгрывает из себя хозяина и притаскивает из холодильника мясо. Пока девушка пристраивает бутылки в ведре со льдом, он ловко подражает китайским жонглерам, вращая тарелки на конце тросточки.
Людо всячески старается быть терпеливым к Берюрье, у которого великолепное настроение.
— Скажите-ка, парни, где находится истинная госпожа Бордо? Или я нескромен?
Мой вопрос застает всех врасплох. Они только переглядываются, не произнося ни слова.
Я обращаюсь непосредственно к Поташу:
— Что ты сказал, Бебер? Он ворчит:
— Она в своем клубе.
— Что это за клуб?
— Ну, как его там… Такая женская штука…
— Так это — общество?
— Точно. Вы не читали о нем в газетах? В Тихом океане, на каком-то острове собираются женщины. Их двенадцать — этих робинзонок. У них с собой есть палатки, консервы. Они занимаются рыбной ловлей и живут, как хотят.