Я проворно ощупываю его карманы и достаю маленький дорожный несессер из кожи. Тут Фердинанд становится зеленым. Я открываю несессер, заранее уверенный, что в нем лежит не бритва и не мыльница. Так и есть, там хранится маленький набор взломщика. Все, что нужно, чтобы повеселиться в отсутствие хозяев дома. Отличные инструменты. Прямо хирургический набор.
— Э… — говорю, — да ты идешь в гору, Ферди… В этот момент билетерша предлагает нам эскимо. Я ее уверяю, что она может их отправить в Антарктиду, и делаю Фердинанду знак следовать за мной.
Не знаю, насколько вы развиты в плане интеллекта, но позвольте вам сказать, что при моей работе подобные случае не упускают. Это как в любви: если девочка предлагает вам сыграть дуэт лежа, такой шанс может больше не повториться.
И вот мы на улице. Дождь идет не переставая. Я веду Фердинанда в бистро и заказываю грог. Грог — друг человека.
— Присаживайся, Ферди, — приказываю я, толкая его задом на скамейку, и сажусь рядом. — Хочешь, расскажу тебе одну интересную историю? Я начну, ты закончишь… Жил-был один хитрец, которого звали Фердинанд и который слишком много читал детективы. Однажды он решил ковырнуть скок в тихом месте. Но Фердинанд малый мирный, не любит отдыхать на нарах и решает запастись алиби. Для этого он использует классический, а значит, самый лучший способ — кино. Отличное алиби, когда тебя там видели. Поэтому он идет в киношку, где показывают фильм, который он уже видел, и, хотя в зале сидит всего человек двенадцать, умудряется сесть на шляпу, лежащую рядом с одним типом, тогда как восемьсот абсолютно свободных кресел призывно тянут к нему руки. Он старается привлечь внимание к своей потертой жизнью физии. Так, в случае чего, билетерша засвидетельствует, что он был в зале.
Я отпиваю глоток грога.
— Теперь продолжай ты.
Он колеблется.
— Послушайте, господин комиссар… — Слушаю, говори!
Он никак не решается начать. Чтобы подбодрить его, я смеюсь:
— Не повезло тебе, Ферди. Придумать такой цирк и напороться на старину Сан-Антонио… Не рассказывай своим корешам, а то они будут так ржать, что тебе придется переехать.
Он не может сдержать улыбку.
— Ну, — говорю, — рожай. Что это за дело? Он пожимает плечами.
— Если скажу, господин комиссар, вы мне не поверите…
— Давай выкладывай… Это что, новогодняя сказка?
— Почти… Он осушает стакан, чтобы придать себе мужества.
— Значит, так, — начинает он. — Вчера мне позвонила девица и сделала одно предложение. Я получаю крупную сумму, если открою сейф… Ее треп я опускаю. Она знает обо мне столько же, сколько я сам… Ей известны некоторые… хм… интимные вещи, и она пригрозила настучать о них легавым… простите, полиции, если я не соглашусь… К тому же работа мне предстоит простая — запороть медведя, и все. Она мне сказала, что я ничего не должен брать, к тому же там нет ни хрустов, ни ценных бумаг. Открыть сейф и отвалить — усохнуть! Она мне указала точное место — кабинет старого профессора… Там есть сигнализация на фотоэлементе, но она мне сказала, как ее отключить. Она назвала время, когда хата будет пустой, а сторож храпит в своей конуре. Все типтоп… Утром я получаю деньги за свои труды. Все честно… Остается только провернуть дельце…
Он замолкает. Я размышляю. Гарсон протирает за стойкой стаканы. Полная тишина. Можно услышать даже мысль жандарма.
— Однако, — тихо говорю я, — мне твое дело кажется странным, а тебе?
— Тоже. Я не хотел соглашаться, но девка была чертовски убедительной… И потом, плата за это приличная. Вы ведь знаете, сейчас пошли трудные времена. Я подумал, что, раз других дел нет, можно рискнуть…
— И принял меры предосторожности… Вернее, попытался… На какое время назначен твой туфтовый скок?
— На четыре. Смотрю на котлы: три.