И все-таки каждый вечер Луис снова и снова пытался разобраться в таинственной истории своего юного друга. Кто его родители? Как он оказался здесь, в местах, которые называют "кончиком Земли"? Каким образом ему и Дену удается понимать друг друга? И самое главное - почему за три года ни Нэб, ни Ден нисколько не выросли и с виду ни на день не повзрослели? Конечно, оба они окрепли, поздоровели, но старше не стали. Но в одном старый пастух был твердо убежден - они в своей жизни испытали много горя и много страдали и телом, и душой. Он настроит Нэба против себя, если станет донимать его расспросами. Уж коли парнишка молчит, не рассказывает о своей прежней жизни, что ж, так тому и быть.
А как-то раз ночью старый пастух взглянул на море, и у него перехватило дыхание, словно губы заледенели. Не дальше чем в полумиле от берега Луис увидел корабль, залитый призрачным зеленым светом, словно на нем горели огни святого Эльма. Даже с такого расстояния Луис разглядел клочья парусов, мачты и снасти, покрытые коркой льда. Кильватерной струи за кораблем не было, ни одна птица не летела за ним. Корабль не плыл по волнам, он парил над ними. Сердце у Луиса сжалось от страха. Он почуял близость злых сил, и его охватило отчаяние при мысли о душах на борту этого призрачного корабля. Луис поспешно осенил себя крестным знамением, прикоснулся губами к ногтю большого пальца и торопливо спустился со скалы. За годы, прожитые на берегу мыса Горн, Луис повидал многое. Но никогда не видел ничего похожего на корабль Вандердеккена, на корабль-призрак!
Глава 10
Наконец зима уступила место весне. Поздним вечером Ден заводил стадо в загон, накрапывал дождь и следовало поторопиться. Прислонившись к открытым воротам, Нэб наблюдал за работой помощника. С тех пор как между Нэбом и Деном установилась телепатическая связь, Нэб быстро понял, что уму и чувству юмора пса может позавидовать любое разумное существо. Нэб громко хохотал, слушая ворчание Дена и его разглагольствования, обращенные к овцам: "Гр-р, пошевеливайтесь, вы, никчемные куски баранины, покрытые шерстью, пошевеливайтесь! Слушай, красавчик, гр-р, взбодр-ри-ка своих кор-ротышек, заведи их в загон. Да не туда, несчастный мешок с костями, а вон туда. Не видишь, что ли, что Нэб уже открыл ворота? Гр-р, дай тебе волю, и все стадо свалится со скалы в море". Вожак повернулся и возмущенно поглядел на Дена. "Бе-е-е!", проблеял он. Ден с интересом уставился на него и оскалил зубы: "Сами вы Бе-е-е, сэр! А теперь веди их в загон, иначе я напрочь откушу тебе хвост!"
Наконец со стадом управились. Нэб закрыл ворота и для верности накинул на столбик веревочную петлю.
Ден подошел к нему, встал на задние лапы, передними подпер ворота. Нэб потрепал Лабрадора по голове и мысленно спросил: "Еще не научил этих овец разговаривать?"
Ден презрительно покачал головой: "Они только и умеют, что есть, спать и глупо пялиться. "Бе-е-е"! - вот единственное, что я могу из них выжать".
Дождь припустил по-настоящему. Нэб сгорбился под косыми струями и спрятал улыбку: "Помню, не так давно ты и сам мог сказать только "Фр-р-р" да "Гр-р-р!""
Ден не сводил глаз с овец, топтавшихся в загоне. ""Фр-р" и "Гр-р" - очень важные слова для собак, а вот "Бе-е-е!" и "Ме-е-е!" - это одно баловство".
Нэб натянул на голову капюшон: "Благодари Господа, что он не дал овцам ума, а то так бы они тебя и послушались. Знай я, что кто-то держит меня ради мяса и шерсти, я бы пулей отсюда удрал!"
Ден направился к хижине, послав Нэбу последнюю мысль: "Что ж, я пулей удираю в хижину. А ты, если хочешь, оставайся здесь, посмотрим, кто из вас громче "бекает!""
Нэб немного задержался, проверяя, все ли в порядке в загоне. Приближалось время появления на свет ягнят, многие овечки двигались медленнее и тяжелее, обремененные своей нерожденной ношей. Где-то вдали молния озарила горизонт. В низко нависших лиловых тучах громыхнуло. Мальчик вздрогнул. Зажмурив глаза, он ухватился за ограду. Перед его мысленным взором вновь закачалась палуба корабля, а на ней проклятые матросы и страшные мертвецы, он почувствовал, как взлетает на штормовую волну "Летучий голландец", увидел безумные глаза Вандердеккена, вцепившегося в штурвал. Нэб заставил себя выбросить из головы ужасные воспоминания и поспешил в хижину.
Луис ждал у очага с горячим чаем, на ужин было жаркое из баранины, пахло теплым хлебом. Старик улыбнулся мальчику, а Нэб сбросил с себя промокшее пончо и сел рядом с Деном. Луис прислушался к далекому грому.
- Небесные барабаны, - проговорил он. - Ночью будет сильный шторм, сынок, - он взглянул на молчавшего Нэба: - Уж не заболел ли ты, сынок? Совсем бледный, что-нибудь случилось?
Сделав вид, что не может оторваться от такой вкусной еды, Нэб взъерошил волосы и улыбнулся Луису. .
- Ничего. Со мной все в порядке, Луис. Тебе надо беспокоиться о стаде, а тут еще этот шторм надвигается. Боюсь, он будет сильный.
Луис снова осенил себя крестом.
- Молю Бога, чтобы пронесло. Восемь овечек вот-вот обзаведутся потомством, какому же пастуху захочется, чтобы шторм их напугал? Придется ночью следить за погодой.
Ден ткнулся носом в руку Нэба и послал ему мысль: "Это ведь был Вандердеккен, правда? Я его учуял, когда грянул гром. Как будто он хотел дотянуться до нас". Нэб почесал собаку за ухом: "Да, я почувствовал - корабль где-то близко. Трудно избавиться от такого наваждения. Но мы в безопасности и благодарить за это надо нашего Ангела".
Ден был остроумным собеседником: "Нам надо за многое благодарить Ангела, ведь это он научил Луиса готовить такое вкусное баранье жаркое!"
Пастух внимательно приглядывался к ним. Передавая Нэбу чашку чая, он засмеялся:
- Снова беседуешь с сеньором Деном, а, мальчик? И что он тебе сказал?
Нэб незаметно подмигнул Луису.
- Говорит, твоя баранина тает во рту.
Пастух расхохотался, раскачиваясь взад и вперед.
- Ну что за умный пес! Да еще и такой верный!
С чашкой в руке Нэб подошел к двери и приоткрыл ее.
- Взгляни, какой ливень. Пожалуй, я посижу тут. Первый встану на вахту, буду следить за стадом.
Шторм разыгрался не на шутку, удары грома следовали один за другим, словно пушечные залпы. Над пастбищем сверкала молния, струи косого дождя, подгоняемые ветром, стекали по скале, служившей стеной хижины, но это не мешало Нэбу и Дену безмятежно спать в спасательной шлюпке. Луис нес вахту у полуоткрытых дверей. Сильный порыв ветра все-таки захлопнул дверь, стукнув Луиса по щиколотке. Скривившись от боли, пастух снова выглянул наружу.
Ветер повалил ограду загона. Стадо разбежалось. Ден, почуяв неладное, громко залаял в самое ухо Нэба, и тот проснулся. Луис схватил свой крючковатый посох, натянул на себя плащ и, уже выбегая, объявил:
- Загон разрушен, наши овцы разбежались. Пойду, сгоню их со скал. А вы спасайте остальных, загоните их в хижину. Vamos!
Старик вскоре скрылся под дождем в полной тьме. Пока Нэб возился со своим пончо, Ден уже примчался на пастбище. Весь следующий час они носились как бешеные. Перепуганная овечка столкнулась с Нэбом и сбила его с ног. Тут же схватив бедняжку за ухо и за хвост, он притащил ее в хижину. Ден уже вернулся и привел с собой еще двух овец. Одна сразу же забилась в угол, она вот-вот должна была родить, другая лежала возле киля спасательной шлюпки и стонала что есть силы. Стряхивая воду со шкуры, Ден прошел мимо Нэба, быстро перебросившись с ним мыслями: "Оставайся здесь с ними. Помоги им, как учил Луис. Я найду Луиса и приведу его сюда с остальными овцами".
Нэб поставил воду на огонь, собрал все, какие мог найти, мешки из-под муки. Повернувшись к забившейся в дальний угол овце, он увидел, что она уже произвела на свет ягненка и теперь вылизывает малыша. Похоже было, что и мамаша, и дитя чувствуют себя вполне хорошо, и Нэб занялся овечкой, которую принес сам. Она в панике убегала, и ему пришлось гоняться за ней по всей хижине. Третья овца незаметно вылезла из-под шлюпки, Нэб на нее налетел и растянулся на полу. В это время овца, которую он так и не поймал, толкнула дверь и убежала. Мальчик выскочил за ней, но вдруг остановился как вкопанный и, забыв об овце, кинулся к утесам. Мысленно он услышал отчаянный зов Дена: "Нэб, Нэб! Луис упал со скалы!"
Лабрадор громко лаял, глядя вниз с гребня скалы, и Нэб, подбежав, распластался на краю плато. В двадцати футах под ними он с трудом разглядел лежащего на выступе Луиса. В руках у старика была овца, ни он, ни она не шевелились. Нэб отправил Дена за веревкой, а сам пополз по скользкому утесу, цепляясь за каждое углубление, которое мог нащупать окоченевшими пальцами. Скользя и спотыкаясь, он добрался до выступа. Бережно приподняв голову старого пастуха, Нэб положил ее к себе на колени и взволнованно зашептал:
- Луис, старый друг, ты ушибся? Ответь мне, Луис!
Медленно открыв один глаз, Луис посмотрел на овечку, которую держал в руках, потом перевел взгляд на Нэба. И еле слышно проговорил:
- Ах, сынок, подаренный морем! Взгляни на эту бедняжку. Она никогда не станет матерью, не увидит новый рассвет.
Нэб лихорадочно стал растирать руки старика, стараясь согреть их.
- Забудь об овце, Луис. Ты ушибся? Ответь мне! Старый пастух прошептал:
- Я не чувствую ног и больно дышать. Нет, прошу тебя, не снимай свое пончо, сынок. Тебе оно нужнее, - и Луис потерял сознание.