- Так давай! - воскликнул Мика. - Цыган, зажги свечу!
Вспыхнул огонёк. Не ожидавший такого поворота командир испытующе посмотрел на Мику - шутит или не шутит. Начальник штаба был серьёзен.
- Садись! - сказал он Трясогузке и встал рядом с ним. - Повторяй за мной: а, б, в, г, д.
- А-а, бе, - начал Трясогузка:
- Ты не коза, блеять не надо! - нравоучительно произнёс Мика и дал командиру подзатыльник.
Удар был слабый. Но и это чисто символическое наказание подействовало на Трясогузку ошеломляюще.
Цыган отбежал в дальний угол, зарылся в солому, заткнул рот шапкой и трясся от беззвучного смеха.
- Повторяй по пять букв! - снова потребовал Мика. - А, б, в, г, д.
На этот раз Трясогузка произнёс все пять букв правильно. Так ученик и учитель благополучно добрались до буквы р. Тут опять командир ошибся.
- Ры, - произнёс он.
Слушать надо, а не рыкать! - сказал Мика и дал Трясогузке затрещину.
Цыгана прорвало. Он катался по соломе и хохотал на весь штаб.
Трясогузка медленно поднялся и сверху вниз глянул на маленького, тщедушного начальника штаба - сейчас раздавит! Но Мика, не дрогнув, выдержал его взгляд.
Цыган перестал хохотать. Было не до смеха - могла начаться настоящая драка. "Если ударит, - подумал он, - буду защищать Мику!"
Трясогузка быстро вскипал, быстро и успокаивался. Урок не кончился дракой. Командир отступил, но с честью.
- Некогда сейчас азбукой заниматься! - сказал он. - Доучим в другой раз… Спать ложитесь!
Он улёгся первый.
Гроза миновала, но след оставила. В штабе стало как-то тоскливо. Каждый чувствовал себя виноватым. Даже Цыган. "И зачем я ржал, как лошадь! - думал он. - Из-за меня они поссорились ещё больше!" Переживал и Мика. Чуткий и отзывчивый, он не мог не понять, что крепко обидел командира. Когда Мика получал подзатыльник - это было очень неприятно. А каково командиру? Да ещё в присутствии всей армии? И за что? За то, что командир не знает азбуки! Тут можно провалиться сквозь землю!
Молча сидели Цыган и Мика у ящика со свечой и переглядывались. "Помириться бы! - говорили их глаза. - Не так уж плох наш командир, чтобы устраивать бунт!"
Цыган вспомнил ботинки, которые выдал ему Трясогузка. А Мика - шёлковую рубашку. Трясогузка не взял её себе! И только ли в рубашке дело?..
- Эй! Начальник штаба! - грубовато произнёс Трясогузка.
- Да! - с готовностью откликнулся Мика, и ему показалось, что в подвале потеплело и посветлело.
- Ну-ка, разъясни! - продолжал командир. - Там, в листовке, есть два слова: большевики и ленинцы. А мы кто - ленинцы или большевики?
- Конечно, ленинцы!.. Нас всего трое; когда станет больше, будем большевиками!
- Почему трое? - возразил Трясогузка. - А кто эту листовку приклеил? Значит, нас больше, только мы не знаем всех, кто за красных стоит. Может, нас в городе тысяча!
- Правильно! - поддержал командира Цыган. - Выходит, мы и ленинцы и большевики!
- Я тоже так думаю! - важно сказал Трясогузка. - И ещё ответь… Там про праздник написано. Когда он будет?
- Первого мая, - уверенно произнёс Мика.
- Это я сам знаю! А первое когда будет?
- Сейчас скажу! - Мика подумал и сам задал вопрос: - Какое сегодня число?
- Знал бы, - тебя не спрашивал. Считать я умею!
Цыган тоже не помнил, какое было число.
- Узнать завтра! - приказал Трясогузка. - Надо к празднику что-нибудь сообразить!
ПЕРЕПОЛОХ
Машина полковника шла медленно. Ухабистая дорога не позволяла развить скорость. В автомобиле, кроме шофёра и полковника, сидели три иностранца. Это были члены военной миссии.
Прибытие французских офицеров в городок решено было отметить банкетом. К девяти часам утра в особняке полковника готовился праздничный завтрак.
По дороге полковник говорил много. Он хотел, чтобы французы составили о гарнизоне городка самое благоприятное мнение. Упомянул он и о бронепоезде, который ремонтируется в депо и вот-вот встанет в строй боевых единиц адмирала Колчака.
- Не к вам ли прислали из Омска барона Бергера? - спросил один из членов миссии - толстый, обрюзгший, похожий на русского купца француз.
- Барон Бергер и руководит ремонтом бронепоезда. Прекрасный специалист и организатор! - воскликнул полковник. - Вы с ним знакомы?
Как же! - ответил француз. - Барон - мой Друг. В тринадцатом году в золотой Ницце мы вместе провели чудесное лето! И представьте - месяц назад я встречаюсь с ним в каком-то Омске!.. О, времена!.. Рад буду видеть его на банкете!
- Барон Бергер приглашён! - сказал полковник и поторопил шофёра:
- Поезжай, братец, быстрей! Мы все проголодались!
Но полковнику и членам миссии в то утро позавтракать не удалось.
Получив приказ - накрыть банкетный стол к девяти часам, повар встал в семь и велел затопить плиту. Истопник принёс дрова, вытащил из духовки высохшую за ночь лучину, добавил бересты и зажёг.
Кухня наполнилась дымом.
Повар длинным ножом плашмя хлопнул истопника по спине.
- Вьюшки забыл, орясина рыжая!
- Не забыл! - пробормотал истопник и, присев перед топкой на корточки, принялся дуть на тлеющую лучину.
Но дрова не загорались. Дым клубами выбрасывало из плиты.
Пнув истопника ногой, повар выскочил из кухни и со двора крикнул в дверь, из которой, как из вулкана, валил дым:
- Чучело огородное! Смени дрова! Напихал сырых поленьев, скотина!
Истопник вышел, отдышался и опять, как в воду, бросился в задымленную кухню. Вернулся он с охапкой обугленных поленьев, свалил их у забора и пошёл за другими дровами.
Повар снаружи открыл окно. Сквозняк быстро проветрил кухню.
Между тем к особняку уже стали собираться приглашённые на банкет. Грузный унтер-офицер привёл музыкантскую команду, выстроил у крыльца и приказал не расходиться.
Обмениваясь шутками, все смотрели на кухню.
Сухие дрова не помогли. Дым шёл не только из окна и двери - он выбивался, казалось, из каждой щели. Слышались отчаянные вопли повара:
- Зарезал! Зарезал, скотина!.. Чем я господ офицеров угощать буду?.. Керосин! Неси керосину, пёс шелудивый!
Из дымной кухонной утробы вывалился совершенно очумевший истопник, побежал к сараю и притащил оттуда бутыль.
Во двор въехал на коне есаул Благов. Спешившись, он козырнул с чуть приметной снисходительностью. Офицеры приветствовали его почтительно. Лишь начальник железнодорожного депо еле кивнул ему головой. У есаула взыграли желваки на скулах. Опять этот барон испортил ему настроение.
- Похоже, что мы пришли не на банкет, а на пожар! - шутливо заметил один из офицеров.
Из кухни валил уже не дым, а чёрная керосиновая копоть.
Есаул пересёк двор, заглянул в дверь и позвал:
- Адский повар!
Показался повар в грязном колпаке, всплеснул руками:
- Ваше благородие! Беда… Что скажет господин полковник!
- Это уж твоя забота! - ответил есаул. - Тот хлопоногий всю посуду тебе перечинил?
Повар не ответил. Его глаза испуганно округлились. Они глядели куда-то за есаула. Благов обернулся. В ворота въезжала машина полковника.
- Конец! - прошептал повар.
Есаул вытянулся. Офицеры, стоявшие у крыльца, вскинули руки к козырькам. Французы были встревожены дымом. Полковник говорил им что-то успокаивающее.
Машина остановилась у крыльца. Музыкантская команда заиграла французский гимн.
В эту торжественную минуту грохнул взрыв. Передняя стена кухни рухнула. Треснула и повалилась на крышу труба. Половину двора окутало дымом.
- Партизаны! - закричал француз, похожий на купца, и забарабанил кулаками по спине шофёра.
Автомобиль круто развернулся и помчался к воротам. Колёса переехали отброшенную взрывом папаху есаула. Правым крылом машина задела за столб и под скрежет железа вырвалась на улицу.
Полковник пришёл, наконец, в себя.
- Стой! - скомандовал он шофёру.
Автомобиль остановился.
Французы хором запротестовали:
- Почему стоять?.. Вперёд! Вперёд!
- Господа! Это какое-то недоразумение! - пытался успокоить их полковник. - Никаких партизан не может быть! Все выяснится, и вы поймете!
- Мы понимаем! - прервал его похожий на купца француз. - Мы очень хорошо вас понимаем! Вам нужно остаться! Вы обязаны! А мы приедем, когда вы наведёте у себя порядок!.. Надеюсь, вы не откажете нам в машине?
Французы уехали, а полковник пешком вернулся к особняку.
Тушением пожара руководил начальник железнодорожного депо. Огонь был слабый - горели разбросанные по двору поленья, пропитанные керосином. Бревна рухнувшей стены пламя охватить не успело. Внутри кухни все было разворочено и закидано раздроблённым кирпичом. Тлели головешки. От плиты и дымохода остались одни обломки.
- Опасность ликвидирована! - доложил начальник депо полковнику. - Убито два человека: повар и… - Платайс скорбно снял фуражку, - есаул Благов.
- Причина? Я спрашиваю, какова причина взрыва? - прокричал полковник, но тут же смягчил голос: - Простите! Это вырвалось невольно!.. Позор! На всю армию позор!.. Только один бог знает, что наболтают адмиралу Колчаку трусливые французишки!
- Причина взрыва ясна, - спокойно сказал Платайс. - Какие-то злоумышленники заложили в трубу пороховой фугас.
Среди колчаковцев, продолжавших заливать водой тлеющие тряпки и головешки, произошло замешательство. К полковнику подбежал адъютант с обгоревшим куском батиста. На нем ещё виднелись четыре буквы - у з к и.
- Опять армия Трясогузки? - произнёс полковник и побагровел.
Удивлённо пожал плечами Платайс.