– Он пытался с ней спорить? – спросила Кики.
– Ещё как! Сказал, что подаст на неё в суд и докажет, что второе завещание было подписано под давлением. Или докажет, что она выжила из ума.
– Что она ему на это ответила? Миссис Остенбуш улыбнулась.
– Подняла его на смех. И сказала, что ей ни к чему подписывать это завещание. Что она встанет из могилы и явится к нему собственной персоной. Как вы думаете, что она имела в виду?
– Кто знает! – пожала плечами Кики и спросила: – Когда миссис Лейтем умерла, к вам перешли какие-то её вещи?
– Какие-то! – воскликнула миссис Остенбуш. – Все, а не какие-то! Никто не хотел их брать! Когда освобождали её квартиру, управляющий передал мне целых шесть ящиков бумаг и игрушек. Плюс все её джинсы и вечерние платья, которые я отдала благотворительному обществу.
– Игрушки? – с удивленным видом переспросил Эндрю.
– Ах, эти её штуки, знаете. Микроволновую печь, например. Теперь она стоит у меня в кухне. Я в ней храню полотенца. Она как раз подходящего размера. Никогда не могла понять, как это в ней готовят, и потом моя подруга Лила утверждает, что эти печи могут быть опасными. Она посмотрела на Рыжика, который обследовал стену слева от дивана.
– Иди ко мне, Рыжик! – вставая, позвала Кики.
– Нет-нет! – воспротивилась миссис Остенбуш, замахав на Кики руками. – Он знает, что делает. Он что-то ищет. И он это найдёт! – с торжеством провозгласила она. – Он ведь умница?
– Ещё какая, – пробормотала Кики, наблюдая за тем, как полстены вдруг стронулось с места и отползло в сторону, открыв взорам гигантский музыкальный центр с полками по бокам, уставленными пластинками, книгами и кассетами. Кот осмотрел полки и, направившись прямиком к кассетам, стал выпихивать их лапой на пол. Одна за другой они падали на ковер.
– В нём вдруг проснулась страсть к видеокассетам, – виновато объяснила Кики, поднимаясь с дивана. – Вчера он наши все повыкидывал.
Она поставила кассеты на место и подхватила толстого кота, который, извиваясь и фырча, выражал свое недовольство.
– Это кассеты Абигейл, – сказала миссис Остенбуш, вытирая уголки глаз.
– Какая классная стенка! – воскликнул Эндрю, подойдя к ней и встав на четвереньки. – А где же кнопка, которая приводит её в движение?
Рыжик вырвался из рук Кики и отпрыгнул к плинтусу. Стена медленно поползла на место, скрыв от глаз телевизор и музыкальную установку, а кот продолжал гордо восседать, ожидая похвалы за свою техническую смекалку.
– Надо же, совсем не видно, – пробормотал Эндрю, отыскав наконец кнопку.
– А вы не думаете, миссис Остенбуш, – вновь заговорила Кики, – что второе завещание может быть в каких-нибудь бумагах, которые вам достались? Я знаю, что у адвоката должна быть копия, но вдруг…
– Всё может быть, милочка. Кстати, старый адвокат Абигейл умер за несколько месяцев до её смерти, и, хотя у неё появился новый – симпатичная молодая леди, – не думаю, что Абигейл успела полностью ввести её в курс дела. Мы можем посмотреть бумаги Абигейл, но для этого нужно спуститься вниз. Я снесла все ящики в свою кладовку в подвал. – Она встала. – Пойду возьму ключи.
Оставив Рыжика в квартире, они спустились на лифте в подвал.
– У меня до сих пор не хватает духу разобраться в вещах Абигейл, – объяснила миссис Остенбуш, ведя их по коридору, где по обеим сторонам тянулись запертые и пронумерованные кладовые.
– Вот эта, – сказала миссис Остенбуш, остановившись у одной из дверей и открывая её. – Вон вещи Абигейл. – И она показала на шесть внушительных ящиков в углу.
– А можно взять из холла тележку? – спросила Кики.
– Конечно!
Эндрю с Кики погрузили ящики на тележку и потащили её назад к лифту, а миссис Остенбуш семенила за ними следом, постукивая своими высокими золотыми каблучками.
Они нажали кнопку вызова, но лифт всё не приходил. Миссис Остенбуш сверилась со своими золотыми часиками.
– Люди возвращаются домой, – сказала она. – Неплохо бы иметь ещё один лифт для часа пик.
Наконец двери открылись и Эндрю втащил тележку, забившись в самый угол, – тележка заняла довольно много места. Следом вошли Кики и миссис Остенбуш.
– Теперь мы будем целую вечность добираться до моего этажа, – сказала миссис Остенбуш.
И оказалась права. На первом этаже лифт остановился. Двери открылись, и внутрь протиснулись три женщины, кроме того, через холл спешил какой-то седоволосый мужчина и махал им рукой, чтобы подождали. Кики нажала на кнопку задержки. Добежав до лифта, мужчина, вместо того чтобы поблагодарить, скривился и недовольно бросил, хмуро оглядывая вжавшегося в угол Эндрю:
– Почему вы не воспользовались для перевозки коробок грузовым лифтом? Я пожалуюсь на вас администрации! Пока он говорил, к лифту направились ещё несколько человек, и Кики, всё ещё нажимая на кнопку, бросила на них взгляд. И почувствовала, как у неё перехватило в горле.
– О нет, только не это! – охнула она.
– Я подожду следующего лифта, – сказал мужчина. – Я не обязан ездить с грузчиками.
Но не успел он докончить свою возмущенную тираду, как Кики нажала на ход. К горлу подкатывал страх, и ей пришлось сжать колени, чтобы они не дрожали. Она не произнесла ни слова, пока они благополучно не добрались до квартиры.
– Вези тележку прямо в столовую, Эндрю, – руководила миссис Остенбуш, зажигая люстру, – мы можем разложить бумаги на столе.
Из-под кресла вынырнул Рыжик и обошёл вокруг тележки, обнюхивая каждую коробку.
– Стол, наверное, лучше накрыть? – спросила Кики, оглядывая полированную поверхность.
– Пожалуй, – согласилась миссис Остенбуш, выходя за скатертью.
– Эндрю! – возбужденно зашептала Кики, стоило ей скрыться. – Они здесь! Пока этот старик скандалил, я видела внизу в холле Коротышку!
– Ты уверена?
– Абсолютно. Я вчера его хорошо разглядела. Наверное, он выследил нас и хотел пробраться следом в дом, но швейцар его не пустил.
– Но мы здесь уже сто лет!
– Ну и что! Сейчас он в жакете разносчика. Сообразил, как лучше сюда проникнуть, и украл или достал где-нибудь жакет.
– А откуда он знает, что мы всё ещё тут? – спросил Эндрю, но сразу же замахал на неё руками, не давая ответить. – Знаю! Ты видела одного или обоих?
– Только одного.
– Значит, другой сторожит наши велосипеды, чтобы не пропустить наш отъезд. Они знают, что мы всё ещё в доме, но не знают, на каком этаже.
– Но теперь, если Коротышка наблюдал за лифтом, им легко нас найти, – сказала Кики. – Лифт останавливался всего на трех этажах. – И она перечислила их по пальцам. – Седьмом, десятом и пятнадцатом.
– Он тебя видел?
– Думаю, что видел. Сказать миссис Остенбуш?
– Не надо. Здесь она в безопасности. Давай быстренько просмотрим бумаги и уберемся. Когда мы уйдем, и они уйдут.
– Наконец-то нашла, – сказала миссис Остенбуш, входя в комнату с красивой камчатной скатертью в руках. – Это старье как раз подойдет.
Кики спрятала ухмылку, глядя на "старье", которое миссис Остенбуш перекинула через стол и с помощью Эндрю расстелила.
– С какого ящика начнем? – спросил он.
– Давайте начнем с самого крайнего, – предложила миссис Остенбуш. – И один за другим просмотрим все. Абигейл наверняка одобрила бы такой подход. Она была очень аккуратным и педантичным человеком.
Эндрю взгромоздил первую коробку на стол и раскрыл её. В ней были сплошь бумаги – счета и бухгалтерские книги, как догадалась Кики. Они внимательно просмотрели каждый листок, но ничего похожего на завещание не нашли. Засунув все обратно, они перешли к следующему ящику.
– Такое впечатление, что миссис Лейтем ничего не выкидывала, – обронила Кики, когда они покончили с четвертой коробкой.
– Абигейл была страшной старьевщицей, – рассмеялась миссис Остенбуш. – Не исключаю, что именно поэтому она и разбогатела. Я никогда не умела думать о таких вещах. Мистер Остенбуш мне всегда говорил: "Твоё дело петь, Милли, а уж о деньгах позабочусь я". Я и пела. И вот уже двадцать пять лет, как его нет на свете, а у меня благодаря его трудам столько денег, что я не знаю, куда их девать.
Эндрю поставил на стол следующую коробку.
– В этой, судя по всему, камни, – сказал он, плюхая её на скатерть.
– О, здесь, наверное, игрушки Абигейл, – предположила миссис Остенбуш. – Вряд ли там есть какие-нибудь бумаги, но можно посмотреть.
Её перебило громкое зудение.
– Что это? – спросил Эндрю.
– Зуммер снизу. Пусть звонит. Я никого не хочу видеть. Решат, что меня просто нет дома.
Зуммер снова загудел, затем наступила тишина.
Сердце Кики колотилось. Неужели Коротышка узнал, в какой они квартире?
– Не обращайте внимания! – воскликнула миссис Остенбуш, махнув рукой. – Лучше давайте продолжать. Нужно будет – вернутся.
Кики отодрала клейкую ленту и открыла коробку. Кот, которому надоело бродить по комнате, подошёл взглянуть. Он прыгнул на кресло, потом на стол и сунул в коробку нос.
– Бумаг нет, – заявила Кики, обследовав содержимое, – Здесь, кажется, видеоплейер, а сверху видеокамера и какие-то кухонные приборы.
– С этой легко разделались, – сказал Эндрю, намереваясь закрыть коробку. – Ещё с одной покончено.
Но не успел он взяться за крышку, как Рыжик прыгнул на коробку, оттолкнув его руки.
– А ну, парень! – возмутился Эндрю. – Убирайся отсюда!
– Рыжик! Немедленно спрыгни! – сердито прикрикнула Кики.
Она устала и чувствовала себя разочарованной. Конечно, никаких гарантий никто не давал, но она и впрямь надеялась, что завещание может найтись. А теперь они уже почти закончили. Если в последнем ящике его не будет, значит – увы и ах!