Всего за 259 руб. Купить полную версию
Трудно сказать с уверенностью, была ли такая размытость формулировок результатом обдуманной интриги или элементарной юридической безграмотности. Обращает на себя внимание в высшей степени странный состав советской делегации, подписавшей в Тарту мирный договор. Если договоре "социалистической рабочей Финляндией" или Постановление о создании КТК подписывали первые лица государства (Ленин, Троцкий. Калинин. Сталин), то в Тарту были отправлены второразрядные чиновники: руководитель РОСТА (российское телеграфное агентство) Керженцев, бывший генерал царской армии Самойло, бывший капитан 1-го ранга Беренс (военные эксперты) и сотрудник НКИД Тихменев. Единственной заметной фигурой был глава делегации Ян Берзин, будущий руководитель советской военной разведки.
Как бы то ни было, "мина замедленного действия", заложенная в виде двусмысленных формулировок мирного договора, сработала меньше чем через год после его подписания. В августе 1921 г. правительство Финляндии, апеллируя к обязательствам советской России по Тартускому договору, стаю требовать создания Карельской автономии. Советское правительство, с выражением оскорбленной невинности, отвечало, что таковая уже давно создана в форме КТК. Когда же Финляндия предложила рассмотреть спорный вопрос о толковании условий мирного договора в Лиге Наций. Москва ответила в том же духе, в каком через 18 лет, в первые дни "зимней войны", будет изъясняться газета "Правда" а именно: "Не дадим империалистическим свиньям совать свое грязное рыло в наш советский огород".
Пока в дипломатических кабинетах шла словесная перебранка, карельские и русские крестьяне практически знакомились с той властью, которую им принесла на своих штыках "Рабоче-крестьянская Красная Армия". Результат был совершенно стандартный, в нем не было ничего специфически местного, карело-финского. Отнюдь не только в Карелии, но и в Поволжье, на Тамбовщине, на Урале, в Западной Сибири крестьяне поднимали массовые восстания против грабежа и произвола "комиссародержавия". Разница была лишь в том, что от Тамбова до Лондона и Парижа слишком далеко, и свалить вину за организацию "антоновщины" на империалистов Антанты сегодня не рискнет ни один вменяемый российский историк. Карелия же непосредственно граничила с Финляндией, участие финских добровольцев в антибольшевистской борьбе есть бесспорный факт, и этот факт позволяет недобросовестным авторам даже на рубеже XXI века писать такие перлы: "Карельская авантюра: белофинская интервенция 1921–1922 гг. с целью отторжения от РСФСР территории Восточной Карелии от Белого моря до Балтики и создания Великой Финляндии" [67].
Во всей этой фразе есть лишь одно слово правды: "авантюра". Без серьезной поддержки со стороны демократических стран Западной Европы - а этой поддержки не было крестьянское восстание в Карелии (равно как и все прочие) было обреченной на поражение авантюрой. Иди актом "мужества отчаяния" - читатель опять же вправе выбрать любое определение.
Восстание началось в октябре 1921 г. и вскоре охватило огромную территорию Северной Карелии от Поросозера до Кестеньги. Впрочем, ни о каком "сплошном фронте" в заснеженной таежной глуши говорить не приходится. Были отдельные очаги, отдельные деревни и села, занятые повстанцами, между которыми лежали десятки и сотни верст лесного бездорожья. Центром восстания был сначала поселок Тунгуда, затем - Ухта. Крестьяне ("кулацкие бандиты" в терминах советских и некоторых российских историков) создали очередной "Временный Карельский комитет" и очередную (на этот раз - уже последнюю) "Карельскую освободительную армию" численностью порядка 3 тыс. человек. Участие Финляндии в этих событиях свелось к моральной поддержке восставших и неявном согласии властей на сбор добровольцев. В конечном итоге под командованием всё того же П. Талвела собралось 500 человек, карелов и финнов, которые в ноябре 1921 г. двумя группами перешли почти не охраняемую советско-финскую границу в районе Поросозера и Реболы (по условиям Тартуского мирного договора эти два уезда были возвращены России, жителям, поддержавшим присоединение к Финляндии, была объявлена амнистия, но части регулярной Красной Армии в Поросозеро и Реболы не вводились) и соединились с восставшими.
Командование Красной Армии отнеслось к восстанию вполне серьезно. На территории Карельской Трудовой Коммуны и Мурманской области было введено военное положение. Была сформирована Оперативная группа войск Карелии численностью в 8,5 тыс. штыков, по данным советских историков, или 13 тыс. - по оценкам финских историков [27]. Активное участие в подавлении восстания приняли воинские формировании "красных финнов": лыжный батальон под командованием Т. Антикайнена и батальон Петроградской интернациональной военной школы под командованием А. Инно. Значительный перевес в численности и подавляющий перевес в вооружении (Оперативная группа войск Карелии получила 166 пулеметов и 22 орудия) позволяй достаточно быстро подавить мятеж. В начале января 1922 г. части Красной Армии заняли Поросозеро и Реболы, 25 января вошли в Кестеньгу и в начале февраля 1922 г. заняли Ухту - главный центр восстания. Более 8 тыс. человек - уцелевшие участники восстания, их семьи и соседи - ушли на территорию Финляндии. Остался в живых и П. Талвела, впереди у которого был еще один поход в Карелию…
11 февраля 1922 г. председатель Реввоенсовета Л. Троцкий подписал приказ № 141: "Советская Карелия очищена красными полками от белых банд, организованных финляндским офицерством на средства финляндской и иной буржуазии. В тягчайших условиях севера, в пустынных холодных пространствах солдаты революции снова выполнили свой долг до конца. Преступление правящих классов Финляндии и ее покровителей дало трудовым массам России новые лишения и жертвы и внесло в историю Красной Армии новые подвиги героизма" [37].
Отдадим должное товарищу Троцкому - он (в отличие от позднейших советских историков) не стал рассказывать про то, как 500 добровольцев Талвела вознамерились создать "Великую Финляндию от моря и до моря". Финляндское "офицерство" в Карельском восстании действительно участвовало: среди добровольцев было 27 бывших егерей (бойцов элитной части белой армии Маннергейма, прошедших военное обучение в Германии), и они, скорее всего, стали командирами подразделений в крестьянской "освободительной армии" [27]. Условия для ведения боевых действий были и вправду "тягчайшими", противник был вооружен и упрям, многие красноармейцы, несомненно, совершили "подвиги героизма". Что делать - в огне гражданской войны у каждой стороны была своя правда…
В боях при подавлении Карельского восстания войска "Оперативной группы" потеряли убитыми 352 человека.
Сравнение этой печальной цифры с цифрами безвозвратных потерь Красной Армии в других операциях 1921–1922 гг. позволяет оценить реальное место "карельской авантюры" в история первых лет советской власти:
- подавление мятежа в Кронштадте - 1912 человек;
- подавление Западно-Сибирского мятежа - 3744 человека;
- подавление мятежа Сапожникова на Урале и Нижней Волге - 4164 человека;
- подавление мятежа Антонова на Тамбовщине - 6096 человек;
- оккупация Армении и Грузии - 9388 человек;
- боевые действия в Белоруссии против белогвардейских отрядов Булак-Булаховича и других - 14602 человека [9].
Как видно, никаких причин называть бои в Карелии "войной", да еще и "советско-финской войной", нет. "Карельская авантюра" была всего лишь одним из - причем не самым заметным и значимым - эпизодов Гражданской войны в России. Ни одно подразделение регулярной армии Финляндии в боевых действиях не участвовало. Позиция официальных властей Хельсинки по отношению к добровольцам, на свой страх и риск записавшимся в отряд Талвела, была отнюдь не самой доброжелательной (пограничная охрана препятствовала как переходу добровольцев в Карелию, так и проникновению карельских беженцев в Финляндию; дело дошло до многочисленных вооруженных столкновений и убийства министра внутренних дел Финляндии одним из карельских повстанцев). Да и количество "красных финнов", принявших участие в подавлении восстания, было ничуть не меньшим, чем число "белых финнов" в отряде Талвела…
Казалось бы, после подписания мирного договора с Финляндией и фактической стабилизации военно-политической обстановки на севере России "Карельскую Трудовую Коммуну" можно было распустить: "мавр сделал свое дело, мавр может уходить". Но этого не произошло! КТК просуществовала два года, после чего, в соответствии с совместным Постановлением ВЦИК и СНК от 25 июля 1923 г., была преобразована в "Автономную Карельскую Советскую Социалистическую Республику, как федеративную часть РСФСР". Председателем Совета Народных Комиссаров АКССР стал всё тот же Э. Гюллинг. Продолжилась и даже усилилась политика последовательной "финнизации" автономной республики. Финскому языку был придан статус государственного, на него переводили обучение в карельских школах, на финском языке издавались газеты и книги. И это, заметим, при том. что финны составляли ничтожно малую долю населения республики (встречаются цифры от 5 до 0,9%). Как и ранее в КТК. все ключевые посты в руководстве АКССР занимали "красные финны". Первым секретарем Карельского обкома РКП(б) был назначен И. Ярвисало, а после его смерти в мае 1929 г. - Г. Ровио.