Всего за 79.99 руб. Купить полную версию
Пока же я писал, что, мол, принятыми мерами, демонстрацией силы путем передислокации двух батальонов восстановлен общественный порядок. Докладывал вместе с тем, что можно снимать уже комендантский час и ликвидировать комендатуру. Но Москва возражала: "Рано еще". Но все же потихоньку, чтобы не искушать лишний раз жителей, сам отменил комендантский час, снял все посты, кроме тех, что на въезде и выезде из города. Много ездил по городу. Там все друг друга знают, а ведь я и сам некоторых знал по службе своей здесь двадцать лет назад. И вот выступаю перед студентами педагогического института - молодежь тогда шибко пантюркистскими идеями болела - рассказываю о том, что у меня есть друг отсюда, соотечественник ваш, Агакишиев Нусрат Гейдарович (начальник химической службы в бытность мою начальником разведки). Прислушиваются. Или вот в армянское село Кара-Багляр (Черные Сады) приехали. Собрал сход и среди прочего рассказываю, что был у меня друг, односельчанин ваш, знаменитый охотник Хачатур. Лазали с ним вместе двадцать лет назад по здешним горам. Из толпы выводят и показывают мне его внука, и меня принимают уже как своего. Мне рассказывали потом, что между собой стали меня там называть Макаш-паша.
Вскоре после того, как в области стало потише, позвонил Родионов: землетрясение в Армении. Города Спитак и Ленинакан практически полностью разрушены. Мне предписывалось срочно прибыть в Ереван и принять должность коменданта особого района Армении у начальника штаба округа Самсонова.
//__ * * * __//
Подготовка к убийству Советского Союза начиналась, видно, давно - ине только в центре, в Москве, но и на окраинах. Армянская диаспора, проживающая за границей, имеющая большие доходы (кстати, бедных армян за границей Армении не бывает - бедные армяне живут только у себя на родине, в горах), исправно финансировала оппозицию, состоявшую в основном из армянской интеллигенции. Те исправно деньги отрабатывали, говоря об "Армении от моря до моря" ипр. ипр.
Был создан комитет "Карабах" - в основном из числа журналистов и писателей, ставивших своей задачей вернуть Армении "незаконно отторгнутую" Азербайджаном АО Нагорный Карабах. До революции эта область управлялась из нынешнего Гянджа (Елисаветполь, позднее -Кировабад). Карабахская область входила в состав Азербайджана, армяне мало ею интересовались, хотя там и жили соотечественники. В Армении даже ходила презрительная кличка для тамошних армян - "карабахский ишак". И вдруг неожиданно понадобилась эта область Еревану. Свет клином на ней сошелся. Конечно же, это был кем-то искусно использованный рычаг для расшатывания в регионе стабильности, нагнетания сепаратистских страстей.
Азербайджанцы и армяне там издавна мирно жили. Полсела армянское, полсела азербайджанское. Полсела на высоте, в предгорьях, полсела в долине. Хорошо жили, соперничали только в том, у кого вино лучше сделано и хлеб вкуснее.
Когда страсти стали разжигаться, были созданы отделения Карабаха в каждой армянской организации. На производстве, в торговле, в вузах, школах. Сам свидетель: дети вслед за воспитателем из садика с флажками шли и лепетали: "Карабах. Карабах."
Мы стояли рядом, пропуская колонну этих детишек, и смеялись: "Какой Карабах? Кому это нужно?.."
Ереван под командованием комитета "Карабах" по темпам перестройки бежал тогда впереди всей страны. Интеллигенция в городах, подкормленная заграничной армянской диаспорой, вела дело к отделению республики от Союза. Партийное руководство республики боялось всего - и "Карабаха", и своего народа. Дрожали за положение и за все "нажитое непосильным трудом". Ораторы, выступавшие на многочисленных митингах на Театральной площади, шумели: Армения замечательно проживет за счет своего коньяка, золота и культуры. Армянского золота - 0,5 % (атои меньше) от общего золотого запаса, коньячный завод - продан Франции, культура. так то зрелища, а хлеб. 100 % зерна и леса шло в республику из России. Оттуда же - более 60 % мясо-молочных продуктов и т. д. Спустя год я говорил об этом на втором съезде народных депутатов СССР: "Тем, кто хочет бросить наш Союз, надо без стеснения предъявить счет: заводы, фабрики, порты построены на золото, газ, нефть, лес Урала и Сибири . Мы все живем одной семьей, и сейчас рано вставать из-за стола, не расплатившись".
Страшное землетрясение не утихомирило, а только подстегнуло сепаратистов.
//-- * * * --//
Комендант "особого района Армении". Что это за должность, никто не знал, и нигде об этом написано не было. Обратился копыту Великой Отечественной, решил ознакомиться с деятельностью коменданта Москвы генерал-лейтенантаАртемьева. Такому опыту можно доверять. После звонка в Генштаб мне прислали все нужные документы 1941 года. Вместе с помощниками обработал их, приспособил к текущему моменту.
Вместо того чтобы заниматься восстановлением разрушенного, армяне вокруг только и делали, что митинговали, скандировали: "Карабах! Карабах!" Приходилось принимать полки гражданской обороны, размещать их, отправлять по объектам ивтоже время организовывать охрану важных государственных объектов, охранять от мародеров разрушенные города и защищать села азербайджанцев от погромов.
Спал в кабинете (он же - командный пункт). При наведении порядка не стеснялся ни в выражениях, ни в действиях. Первый секретарь республики Арутюнян прятался, едва меня в окно завидев. А однажды, когда я к нему зашел, он как раз с Горбачевым по телефону разговаривал и специально для меня включил громкую связь. Слышу (дословно): "Массы должны более политизироваться и быть более активными. Это перестройка, знаете ли.". Арутюнян от трубки на меня многозначительно взглянул и губами: "Понял?" Закончил он свою карьеру консулом где-то в Шанхае или Кантоне .
В те дни впервые столкнулся с активно продвигаемой тогда "совестью нации" - Сахаровым. Звонок. Чей-то голос спрашивает меня, представляется: "Сахагов", и дальше: "Меня пгислал Михаил Сергеевич Горбачев. Вы должны пгиехать ко мне в Академию наук". Я должен? С чего бы это?
Отказался сделать это немедленно, а только по окончании приема - знал, что через час академик уже улетает. Улетел, так и не повидались. Позже комендант района Азербайджан генерал-полковник Тягунов Михаил Александрович рассказал по телефону из Баку, что "прилетал спецборт с Сахаровым. Академик предложил азербайджанцам и армянам разъехаться от такого-то меридиана: одним на запад, другим - на восток. В Баку его освистали, в Ереване не стали слушать. И я не стал".
Боевики армянского комитета "Карабах" делали все, чтобы усугубить причиненные землетрясением беды. Эшелоны со спасательной техникой и самосвалами местные закидывали камнями, а после их разгрузки куда-то исчезали большегрузные краны. Палатки и печки, выданные в районах руководству, доставались не населению, а перекупщикам.
Наказал министра внутренних дел - объявил ему выговор за плохую работу органов милиции и проследил, чтобы это прошло через телевидение и прессу. Саботаж милицейский прекратился. На каждый эшелон с грузами и пассажирские составы с людьми я распорядился поставить часовых с холостыми патронами. Когда стало известно, что они - холостые, и грабители снова стали наглеть, собрал журналистов и устроил учебные стрельбы боевыми. Нападения вновь прекратились.
Но непорядки продолжались. В районе Мегри 25-тонные самосвалы с пустой породой стали выезжать на железнодорожное полотно и засыпать рельсы. Отмобилизовал батальон железнодорожных войск в Джульфе. Расчистили, а я отдал приказ впредь по колесам автомашин саботажников стрелять. Железная дорога заработала. За это министр путей сообщения Конорев вручил мне удостоверение "Почетный железнодорожник СССР". Но только два года спустя, когда окончательно убедился, что меня за все это не посадят.
В районе Норашен три тысячи азербайджанцев сели на рельсы и не пропускали поезда в Армению. Я подъехал на БРДМ(рх) (бронированная разведывательно-дозорная машина радиационно-химическая) и через матюгальник (мегафон) потребовал освободить дорогу. Не послушались. Механику-водителю приказал включить термодымовую установку, а адъютанту Нельсону приказал: "Адмирал, кричи по-местному: "Генерал Макаш-паша приказал пустить ядовитые дымы. Кто глотнет дым, у того детей три года не будет."" Через пять минут рельсы были свободны.
Спустя некоторое время просится на прием местный прокурор. Мол, возбудил он уголовное дело за отравление ядовитым дымом с вытекающей импотенцией населения города Норашен. Великое дело - внушение. Дым-то безвредный был.