Всего за 74.9 руб. Купить полную версию
- А чего тебя слушать? Три с половиной месяца для тебя предел отношений. Хорошо. Пока, удачи! - Она резала душу холодной обидой.
- Наташа, миленькая, родная, дослушай меня! Очень тебя прошу! Люблю тебя и только поэтому сейчас звоню. Очень возможно, что в ближайшее время меня объявят террористом, убьют или посадят. Но, что бы тебе обо мне ни говорили, никому не верь! Поняла меня?
- Поняла. - Голос ее срывался в слезы. - Позвони. Я рядом всегда буду, Ваня.
- Не уверен. Постараюсь. Обязательно позвоню, - тараторил я в полубреду. - Целую тебя крепко. Береги себя!
- И ты. Целую. - В последний момент ее дрожащая речь, казалось, подернулась торжественной радостью женского эгоизма.
Я отключил телефон. Снял батарейку, засунул запчасти обратно в карман, чтобы при случае выкинуть.
//__ * * * __//
Если вас ищет милиция, ФСБ и прокуратура, то в России самое безопасное место - это Москва. Где еще так, как в столице, можно раствориться в многомиллионной пестрой и разноликой людской массе? Но самое тяжелое - это отказаться от повседневных привычек, пристрастий, слабостей, которые в одночасье становятся коварными мышеловками в руках доблестных органов. Нет ничего больнее, чем на время забыть о родных и дорогих тебе людях, гнусно превращенных системой в беспомощную наживку. Стоит только расслабиться, дать волю чувствам, и тебя уже подсекают. Страшно видеть угрозу в тех, кто тебя любит.
Неопределенность - мерзкая штука. Когда ты не знаешь, чего и где ждать, нервы вытягиваются в струну. Для меня этот моральный угар продолжался дней десять. Я был ни в ком и нив чем не уверен, не знал, куда податься и что делать. Мысли хаотично крутились в голове, и это броуновское движение перебивал только сон. А вот спалось сладко. Башка и нервы за день нагревались так, что лишь тело касалось кровати, тут же срубало. Часов в одиннадцать подъем - все по новой, новости, слухи и никакой конкретики. А иногда случались ничем не объяснимые приступы счастья.
До Смоленска пробились за три часа. Перед городом тормознули обедать в уютной хибаре со звучным мясным названием. Официантка - бледная, словно почетный донор, девочка с некрасивыми пальцами в облупившемся розовом маникюре теребила край серого передника, запоминая наш нехитрый заказ: два борща, две палки шашлыка и мне двести водки: размягчить нервы.
Товарищ, подписавшийся вывезти меня на Украину через Белоруссию, не отличался словоохотливостью и, дабы соответствовать моменту, изображал напряженную задумчивость. В собеседнике я не нуждался, гадая про судьбу на спиртовых парах. Не заглядывай в будущее, когда тебя там нет, но не оплакивай себя, пока еще дышишь. Топи разум в забытье, трави прогнозы уксусом воспоминаний, отдайся фатализму и поклонись неизбежности.
Нагрудный карман куртки оттягивали двадцать тысяч долларов, паспорт и удостоверение помощника депутата - весь багаж, который успел захватить из прошлой жизни.
- Ехать пора. - Вадим поднялся, суетливо расплатившись.
Девочка под желтой биркой "Юлия" с плохо скрываемым счастьем подобрала по счету деньги, живенько скалькулировав щедрые чаевые.
- Удачи вам! - вырвалось у нее неожиданно для себя самой.
Я очнулся. Растворившись в адреналиновом безвременье, я впервые почувствовал под ногами землю. То ли наивная искренность девочки, то ли искренняя ее благодарность за две мятые купюры вернули меня к жизни, разбудили волю, подарили надежду. Вадим меня услышал. Глаза товарища, стелившиеся бельмами строгой обреченности, вдруг дернулись в ее сторону, изобразив восторженное удивление и сердечное спасибо.
"Удачи вам!" и Вадим, тяготившийся ролью катафальщика, разом воспрял, причастившись единой опасностью, единым риском.
Мы сели в машину. Голова заработала, мозги включились. События вновь стали обретать смысл и логику. Риск, от которого я только что бежал, постепенно обретал манящую привлекательность. Душа, задавленная страхом, встрепенулась, задышала и потребовала к себе внимания. Животный инстинкт самосохранения, уносивший меня от российских ментов, догорал на вспыхнувшей человеческими страстями жажде любить и бороться. Я вдруг понял, что не готов расплатиться этой жаждой за 90 килограммов костей и мяса, пусть даже и собственных.
- Не парься, Вань, - аккуратно обмолвился Вадим. - Отдохнешь заодно. Погуляешь по тамошнему буфету. Хохлухи опять-таки. Не Москва тебе. Эх, если бы не жена и работа, сам бы занырнул с тобой на месячишко. Я тебя по праздникам навещать буду. На майские и приеду, ты как раз освоишься, связи наладишь.
- Останови, - я небрежно махнул рукой в сторону проплывающего леса.
- Ты кому звонить собрался? - напряженно протянул Вадим, наблюдая, как я достаю накануне купленный телефон с незарегистрированной симкой.
Я же молча, словно боясь поддаться на уговоры товарища, набрал любимые цифры: 8916-590.
Ответила сразу, ждала услышать.
- Привет! Что делаешь сегодня вечером?. Тогда в десять. Там, где все начиналось.
- Ты чего творишь? - Вадим инстинктивно даванул на газ, протащив машину по весенней слякоти.
- Разворачиваемся, - еле проговорил я.
- Куда разворачиваемся?! - запаниковал товарищ.
- Домой. Остаюсь.
- Посадят же. Лет на двадцать. Запытают ведь. Это же заказ. Им все no херу: закрыть, убить, искалечить.
- Замолчи, без тебя тошно. Поворачивай. Дома и умирать уютно. Не ментам наше время мерить. - К удивлению Вадима, я закурил неудачно. - Как вы курите это дерьмо? Куда ты едешь? Разворачивайся. Решили.
- Может, передумаешь? - Он скинул скорость.
- Уже передумал. Ты-то что причитаешь? Домой к жене не по кайфу? И вдвоем всяко веселее возвращаться. И в центр меня добросишь.
//__ * * * __//
Она не опоздала. Приехала раньше. Пятачок перед рестораном был забит машинами.
Место для подобной встречи было выбрано крайне неудачно. Хотя я и осознавал, что грамотную наружку обнаружить дилетанту практически невозможно, все же досадовал на себя за глупую непредусмотрительность. Я стоял в пяти метрах от знакомых габаритов, не решаясь подойти. Если они пробили близкий круг, то она железно под "колпаком", а значит, от тюрьмы меня отделяет несколько шагов. А если нет? Если обложили только моих родителей, а ее не просчитали, или не успели просчитать. "Не успели", - это звучало более убедительно. Просчитать - просчитают, достаточно поднять распечатки смс, где мы словно перед алтарем, и станет ясно, по какой орбите я кручусь. Ведь по-любому пробили! Да и возвращаться плохая примета. Зря! Все зря! Я резко подошел к машине. Зачем-то огляделся по сторонам, исподтишка, воровато, как будто плохо репетировал дурацкую роль. Взялся за ручку правой двери. Кровью резануло виски, пальцы налились свинцом до онемения. Захотелось перекреститься, так искренне и истово, что явно ощутил треск во лбу от мысленного троеперстия. Дернул ручку, затвор замка эхом пронзил нервы. Затылок съежился от предвкушения окрика или удара. Оглянуться бы, но не смог от бессилия и бессмыслия. Быстро распахнул дверь, словно уверовав, что за ней спасение.
- Привет, - выдавил с наигранным спокойствием. - Поехали куда-нибудь.
- Куда? - как ни в чем не бывало, брякнула Наташа, облагородив лицо обидчивой улыбкой.
- Все равно, главное - поехали. Туда, где никого нет? - Мозжечок включился хронометром, отщелкивая секунды к спасению.
Она включила поворотник и выскочила на дорогу. Я обернулся. Явных преследователей не оказалась, а на задней полочке лежала коробка с "Чивасом".
- Откуда флакон?
- Папа забыл, - бросила девушка, всматриваясь в зеркало.
- Очень вовремя.
- Поехали ко мне.
Я не возражал. Теперь это было не важно. Я открыл эту дверь, и от меня уже ничего не зависело.
Через четверть часа, обшарив фарами утрамбованный машинами двор на улице Дмитрия Ульянова, Наташа втиснулась в свежепокинутую кем-то дырку. На полуспущенных я вылез из машины. Двор вдохновлял безлюдной тишиной. Подошли к подъезду.
- Квартира на тебя записана? - не запамятовал я уточнить.
- На брата. Я у родителей на Сивцеве прописана, - усмехнулась Наташа, приложив к домофону "таблетку".
Мы поднялись на одиннадцатый этаж. Невзрачная дерматиновая дверь открывала узкий коридор, кучно заставленный коробками и упаковками еще не собранной мебели.
- Кухню на следующей неделе придут устанавливать, - словно оправдываясь за постремонтный беспорядок, пояснила Наташа, и, махнув на огромный кроватный каркас, прислоненный к стене, добавила. - А матрас в пятницу подвезут.
- Диванчик-то есть какой-нибудь?
- Конечно, в гостиной! Если сможешь туда пробраться.
- Хоть есть на чем заночевать.
- Ты ночевать собрался? - Наташа усмехнулась. - Не получится. Я родителям обещала к часу домой приехать.
- Придется ночевать в одиночестве, - задумчиво констатировал я.
- Все так плохо?
- Очень нехорошо. - Я подхватил соскользнувшее с ее плеч пальто.
Прошел в спальню, где посередине стояло несколько стульев и стиральная машина. Порывшись по коробкам, Наташа нашла парочку новеньких вискарных стаканов и блюдце под виноград.
Я выпил залпом, она лишь пригубила. После второй стопки обрисовал ситуацию, не постеснявшись добавить, что из-за нее отказался покинуть страну. Она не заплакала, даже не прослезилась, сморщила переносицу и закурила.
- Надолго все это? - Голос не дрогнул, но руки потряхивало.
- Не знаю. Наверное, - честно признался я.
- Ну и что делать… будешь?
- Свою квартиру сдам. Сниму где-нибудь с тобой поблизости.
- Живи у меня, - оживилась Наташа. - Дней через десять все соберут и поставят.