Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Еще чуток- и лягушка заквакала бы…
А дома, за столом, покрытым белой скатертью с неразгладившимися складками, сидела розовень-кая благостная Мария Петровна в цветастом сарафане. Ее заплетенные в косицу седые волосики были скручены на затылке в бублик.
– Проходите, ребятушки, – произнесла бабуля полицейского певучим сказочным голосом. Казалось, что сейчас она продолжит: «Козлятушки, ребятушки» и все такое. – Колюшка, ставь самовар, Иринушка, накрывай на стол, а ты, Митенька, слазай в подпол за вареньем, помоги мне, старой.
– Я сейчас, Марьпетровна, – спохватился Блинков-младший. – У меня в машине кролик.
– Неси его сюда, Митенька. Пускай в сенях переночует, – решила старушка. – А завтра сделаешь ему клетку.
Само собой, кролик не сидел в корзинке паинькой, дожидаясь, пока о нем вспомнят. В машине попахивало. Блинкову-младшему пришлось вытряхнуть все коврики и чехлы с сидений, потому что кролик обследовал свою тюрьму, рассыпая по пути орешки. А еще надо было нарвать для кролика клевера и устроить его в сенях под лавкой. Когда Блинков-младший вошел в комнату, вся компания уже пила чай с вареньем.
– Кроликовый папа, – отметила его появление Ирка.
– Кроличий, – механически поправила ее Мария Петровна.
Блинков-младший подумал, что, наверное, до пенсии она работала учительницей. Но полицейская бабушка вдруг добавила прежним сказочным тоном:
– Ты кушай повидлу-то, Иринушка. Повидла у меня страсть какая сладкая, истинный крест!
Окно вдруг озарилось ярким белым светом. По занавеске снизу вверх побежали тени от веток растущей у дома яблони. На улице кричали: «Ура», – конечно, это развлекалась компания из особняка.
– Армейская ракета, осветительная, – заметил Николай.
– Каждый вечер так, – пожаловалась бабуля, прихлебывая чай из блюдечка. – Подожгут дом, вот и будет освещение.
Ракета опускалась долго, не то что китайские шутихи. Похоже, она была с парашютиком.
Ирка вяло ковырнула ложечкой повидлу, шмыгнула носом и сказала:
– Действительно, ну что мы там не видели? Марьпетровна, научили бы вы меня вязать. Говорят, это успокаивает нервы.
– Конечно, конечно, Ирина Ивановна, в вашем солидном возрасте пора сидеть дома и учиться вязать, – поддакнул Николай. – Ну что могут вам предложить эти буржуины в особняке? Музыкальный центр на четыре киловатта да синтезаторпо-моему, «Ямаха». Ну и компьютер с примочками: монитор – двадцать один дюйм, четырехкно-почный джойстик, руль и педали…
О компьютере полицейский говорил уже явно для Блинкова-младшего, и говорил неспроста. Он завлекал, он интриговал, он хотел, чтобы Блинков-младший с Иркой спали и видели, как бы им познакомиться с людьми из особняка!
– Николай, а ты там был? – заинтригованно спросила Ирка.
– Был разок. Там одна молодежь, мне с ними неинтересно, – голосом ветерана первой империалистической войны проскрипел Николай.
Блинков-младший догадался, что на его глазах происходит самая настоящая вербовка «втемную»! Полицейский уже так обработал Ирку, что она сама обязательно, непременно попросит его… И ни о чем не подозревающая Ирка заныла даже раньше, чем Блинков-младший успел додумать эту мысль:
– Николай, Николайчик, ну познакомь нас! Блинков-младший читал психотехническую
комбинацию полицейского, как по книге. Сейчас Николай станет отнекиваться… Так и есть!
– Да нет, Ир, я для вас плохой посредник, – вздохнул Николай, даже забыв переделать Ирки-но имя. – Если бы я запросто ходил к ним в гости, тогда другое дело. А то ведь меня туда звали починить им тележку для гольфа. Видела в кино – такие электрические автомобильчики? Ну вот, папа Букашин раз в месяц играет в гольф, а все остальное время сын Букашин на этих тележках девочек катает.