Называя человека "информационно-энергетической системой", Лазарев пишет об общей кармической структуре родов, о том, что информация передаётся из поколения в поколение. Это действительно может показаться несправедливостью и потому требует разъяснений. Так, сам Лазарев, говоря о наследственной преемственности кармических структур, ссылается на косвенные упоминания о расплате детей за грехи родителей в Библии, которые и в самом деле при желании можно там отыскать. Однако в книге Иезекииля при этом сказано: "И было ко мне слово Господне: "зачем вы употребляете в земле Израилевой эту пословицу, говоря: "отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина"? Живу Я! говорит Господь Бог,- не будут вперед говорить пословицу эту в Израиле. Ибо вот, все души - Мои: как душа отца, так и душа сына - Мои: душа согрешающая, та умрет. Если кто праведен и творит суд и правду… то он праведник, он непременно будет жив, говорит Господь Бог". Также и в книге Иеремии говорится: "В те дни уже не будут говорить: "отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина", но каждый будет умирать за свое собственное беззаконие; кто будет есть кислый виноград, у того на зубах и оскомина будет". Здесь, во-первых, важно понять, что собственные духовные усилия человека никогда не проходят бесследно, они имеют величайшую, ни с чем не сравнимую, поистине чудодейственную силу и способны искупить любой грех, излечить любой душевный изъян, очистить, говоря в терминологии учения Лазарева, информационно-энергетические поля человека, то есть его карму, в чём и заключается справедливость и мудрость мироздания. Однако этим утешительным для всякого индивидуалистического сознания объяснением глубочайшая мудрость мироздания не исчерпывается. Тот, чья душа хоть в какой-то мере открыта для общения с духовной реальностью, способен понять более глубокий смысл этой мудрости, напрямую связанный с всеобщим единством, с брахманской формулой "tat twam asi" и христианской доктриной об ответственности каждого человека за грехи всего человечества. Помимо естественно присущей каждому нормальному человеку заботы и любви к своим потомкам и чувства ответственности за их судьбу, помимо понимания того, что духовные усилия человека, его стремление к Богу всегда и в любом случае исцеляют и оправдывают как его предков, так его потомков и его самого, существует знание ещё более сокровенное, знание о нашем глубинном духовном единстве. Обладая этим знанием, человек уже не только испытывает почтение к своим предкам и чувствует ответственность за своих потомков, он видит в первых своё начало, а в последних - своё продолжение, он воспринимает себя не как мимолётную вспышку эгоизма, загорающуюся с его телесным рождением и угасающую с его физической смертью, но как нерушимую, объективную сущность, то есть род, представителем которого он является. Конфуций считал почитание предков важнейшей частью бытия человека: "Если будут чтить умерших, помнить предков, то в народе вновь окрепнет добродетель" (Конфуций. Люньюй. Гл.1, ст.9). Поэтому его почтение к предкам и его ответственность за потомков из инстинктивных чувств переходят на уровень высшего знания, приобретают священный смысл. В этом и заключается идея родственной кармы. Едва ли, говоря: "расплата здоровьем детей выглядит нелепой с позиции человека, но на уровне поля нет людей, есть идеи", Лазарев осознавал, насколько его слова созвучны мыслям Шопенгауэра о том, что именно роду принадлежит настоящее бытие, ибо род, т.е. "связанные узами зачатия, следующие друг за другом однородные индивиды", - это объективная, распространённая во времени идея. "Сущность каждого индивида коренится, прежде всего, в роде, который существует только в индивидах". Всё это легко объяснимо, если учесть, что всякая живая сущность не происходит из ничего и не исчезает бесследно, она является частью единого информационно-энергетического потока, настоящее которого естественным образом связано с его прошлым и будущим, исходит из нуминозного пространства и возвращается в него. Этот простейший, очевиднейший факт признают все мировые религии, различаясь лишь в догматических его формулировках и здесь понимание того, что нуминозная сила имеет свою родовую принадлежность, имеет значение, хотя и отрицаемое наднациональными религиозными концептами. Шопенгауэр превосходно определил, в чём заключается эта разница. "Если христиане, - писал он, - уповают на встречу с ближними в мире ином, где все они восстанут во плоти и тотчас же узнают друг друга, то в остальных религиях это свидание происходит уже и теперь, но только incognito: именно, в кругообороте рождений и в силу метемпсихозы или полингенеза, те люди, которые состоят сейчас с нами в родстве и близких отношениях, возродятся вместе с нами в ближайшем рождении и будут иметь к нам те же или, по крайней мере, аналогичные отношения и чувства, что и теперь - дружественные или враждебные". Не трудно узнать здесь не только, скажем, буддистскую картину мира, но и каббалистическую, согласно которой одни и те же души снисходят в наш мир из поколения в поколение, всё более удаляясь от своего божественного начала, но при этом развиваясь, усложняя свою природу прямо пропорционально своей всё возрастающей греховности. Так, согласно Каббале, происходит аккумулятивный процесс накопления духовной информации в нашем мире. Лазарев дошёл до мысли о том, что "отношения людей друг к другу определяются кодировкой их полей". По словам самого Лазарева, такая система преемственности судеб, когда, к примеру, супруги в прошлой жизни также состояли в браке или просто были друг в друга влюблены, призвана служить великой задаче искупления, ради которого в настоящей жизни на нас насылаются те испытания, которых мы не выдержали в прошлой жизни. Впрочем, каждый из нас волен верить или не верить в переселение душ. Дело не в этом, а в теснейшем духовном единстве поколений, в умении расширить узкие, эгоистические границы своего потребительского "Я" и взглянуть на себя более широко, с духовной точки зрения, и с этой высоты увидеть себя в своих предках, своих ближних и своих потомках. В этом смысле наследственная карма выглядит совершенно разумно и справедливо. Но вернёмся к духовной индивидуальности, которой обладает всякая сущность, и к тому энергетическому полю, в котором хранится информация о нашем прошлом. Его плоды мы пожинаем в настоящем, и оно, в свою очередь, тоже запечатлевается в нашем астральном теле, чтобы снова проявиться, или как награда, или как наказание в нашем будущем.
3. Добро и зло.
Признавая весь приведённый пласт выводов о родовых истоках ДУХОВНОЙ РОДИНЫ человека, проистекающих из его кровной связи с этническим нуминозным эгрегором, мы должны признать и другой не менее очевидный момент, вытекающий из приведённых в этой книги рассуждений. Это факт относительности ДОБРА и ЗЛА в каждой системе этнического нуминозного мироздания. Благие мысли и благие дела в одном этническом священном пространстве есть ХАОС И ЗЛО для пространства другого этноса. В общем, этот камень преткновения так и остался лежалым камнем в доктрине христианства.
Описание и объяснение миропорядка, непосредственно связанного с идеей справедливости и категориями добра и зла, - главная задача религии. И именно с этой основной своей задачей христианская теология не справилось. Оправданием Бога занимается целое философское направление - теодицея, названное так Лейбницем, который тоже пытался объяснить, откуда и зачем появилось зло, если Бог всеблаг и всемогущ. Теодицея призвана согласовать существование зла с божественной благостью и всесилием. Такая задача теснейшим образом связана с философскими и космогоническими принципами религий, с вечным противостоянием дуализма и монизма, теизма и пантеизма. Убедительная философия предполагает стройную космогонию и обуславливает безупречную этику. Христианские и космогония, и теодицея, и этика оказалась наиболее уязвимыми. Хотя совершенной и с точки зрения разума, и в этическом смысле религии нет, все религиозные системы в той или иной степени страдают несовершенством, обусловленным несовершенством человеческого разума, так что в конечном счёте решение остаётся всё равно за сердцем и верой, за складом и склонностью человеческой души.
Такова главная дилемма всякой религиозной мысли - либо лишить Бога совершенства и статуса творца всего сущего, оставив нерешённым вопрос о первопричине и источнике бытия, либо возложить на него ответственность за зло. Однако просто извинить это зло, указать его смысл и причины было бы мало, пришлось бы включить зло в сущность Бога, чего логически требовала всеобъемлющая и совершенная, в смысле полноты, природа этой сущности. Таким образом, проблема теодицеи и существования зла имеет две формы - философскую и этическую. Первая заключается в том, что Бог бесконечен и беспределен, но этот бесконечный беспредел нужно как-то ограничить, отгородив в нём место для обители зла, причём, надо отметить, довольно вместительное, а ограниченная бесконечность - это уже нелепость. Этическая проблема сводится к тому, что если Бог всемогущ, на него следует возложить вину и ответственность за зло, но если Он всеблаг - это недопустимо. Все вышеперечисленные религиозные и философские системы уязвимы либо в первом, либо во втором смысле. Христианская религиозная система уязвима в обоих. Согласно логике и здравому смыслу, бог христианской доктрины не может быть совершенным ни в смысле полноты, беспредельности, ни в этическом смысле.