Всего за 359 руб. Купить полную версию
Часто вечерами Анна Андреевна гуляла по переулкам, где ходил Островский. Удивительно, но ни Достоевского, в бывшем доме тетки которого она жила, ни Островского, по переулкам которого ей нравилось прогуливаться, Ахматова не любила. Да и сами хозяева квартиры на Большой Ордынке не знали, что Александра Федоровна Куманина была тетей Достоевского. Многие свои стихотворения Анна Андреевна подписывала "Москва. Ордынка" или "Москва. На Ордынке". Город становился и героем ее стихов:
Переулочек, переул...
Горло петелькой затянул.
Тянет свежесть с Москва-реки,
В окнах теплятся огоньки.
Как по левой руке – пустырь,
А по правой руке – монастырь,
А напротив – высокий клен
Красным заревом обагрен,
А напротив – высокий клен
Ночью слушает долгий стон.
Покосился гнилой фонарь -
С колокольни идет звонарь...
Мне бы тот найти образок,
Оттого что мой близок срок,
Мне бы снова мой черный платок,
Мне бы невской воды глоток.
В 1956 году в "Легендарной Ордынке" после долгой разлуки встретились наконец мать и сын – Ахматова и освобожденный из лагеря Л.Н. Гумилев. В течение всего времени ссылки Анна Андреевна усердно хлопотала о его освобождении, она даже написала стихи, прославляющие Сталина – палача ее сына. Но только после смерти вождя Гумилев получил свободу. Это случилось неожиданно. Ахматова как раз была в Москве, а Гумилев спешил к ней в Ленинград и почти случайно заехал к Ардовым.
Квартиру Ардовых все считали и ахматовской, потому что Анна Андреевна прожила на Большой Ордынке ничуть не меньше, чем в Ленинграде в знаменитом Фонтанном доме ("Легендарной Фонтанке", как его в шутку окрестили друзья поэтессы). К Ахматовой приходило гораздо больше гостей, чем к самим хозяевам. Это были как близкие ее друзья – Э.Г. Герштейн, Н.И. Харджиев, М.С. Петровых, Л.К. Чуковская, Л.Д. Большинцова, – так и молодые писатели, поэты и художники. Сын Виктора Ефимовича Ардова Михаил в замечательной книге воспоминаний "Легендарная Ордынка" пишет:
"Как-то Б.Л. Пастернак назвал это:
– Столкновение поездов на станции Ахматовка.
Шутка прочно вошла в обиход Ордынки. Впоследствии "столкновение поездов на станции" отпало, и Анна Андреевна за завтраком сообщала нам:
– Сегодня – большая Ахматовка.
Это означало, что у нее будет много гостей".
А.Г. Найман – личный секретарь Ахматовой и автор мемуаров о поэтессе – вспоминал: "Пишущие стихи обращались к ней с тем, чтобы услышать ее оценку… При этом, когда автор приходил за ответом, она старалась не обидеть и говорила что-нибудь необязательное, что, из ее уст, могло быть воспринято как похвала: "В ваших стихах есть чувство природы", "Мне нравится, когда в стихи вводят прямую речь", "Белые стихи писать труднее, чем в рифму", "Это очень ваше", "В ваших стихах слова стоят на своих местах".
Последнее литературное окружение Анны Андреевны – это поэты Е.Б. Рейн, Д.В. Бобышев, А.Г. Найман и будущий нобелевский лауреат И.А. Бродский. Ахматова выделяла их из числа остальных и была для них не только поэтическим, но и духовным авторитетом. После смерти Анны Андреевны Ахматовой Бобышев написал стихотворение, в котором есть такие строки:
И, на кладбищенском кресте гвоздима,
душа прозрела: в череду утрат
заходят Ося, Толя, Женя, Дима
ахматовскими сиротами в ряд.
За четыре дня до своей кончины Ахматова подарила Нине Антоновне Ольшевской сборник стихотворений "Бег времени" с дарственной надписью: "Моей Нине, которая все обо мнезнает, с любовью Ахматова. 1 марта 1966, Москва". Благодаря дружбе Ахматовой и Ардовых дом № 17 по Большой Ордынке приобрел свою "легендарность". Обычная московская четырехкомнатная квартира видела и слышала столько, сколько хватило бы не на один том воспоминаний. Б.Л. Пастернак читал здесь роман "Доктор Живаго" и перевод "Фауста", частыми гостями у Ардовых были М.А. Булгаков, К.И. Чуковский, Д.Д. Шостакович, Ф.Г. Раневская и др. По воспоминаниям М.В. Ардова, "на Ордынке был некий культ Зощенко. Он вспоминался и цитировался постоянно. Моя память и сейчас хранит многое из того, что употреблялось в нашем семейном обиходе: "Желающие не хотят", "Маловысокохудожественные стихи", "Пьеса не хуже, чем у Бориса Шекспира", "Не то чтобы мы пишем из-за денег, но гонорар вносит известное оживление в наше дело". Культ Зощенко в нашей семье, так сказать, косвенно поддерживала Ахматова. Анна Андреевна относилась к нему по-особенному, как к товарищу по несчастью. За глаза она всегда называла его Мишенькой".
Именно поэтому сейчас идет подготовка к созданию в бывшей квартире Ардовых музея "Легендарная Ордынка (Московский дом Анны Ахматовой)". До сих пор в столице нет музея, посвященного великой поэтессе Серебряного века. Сыновья Ольшевской народный артист СССР А.В. Баталов и писатель М.В. Ардов не раз обращались в мэрию с идеей организовать музей. Сейчас квартирой владеют наследники умершего третьего сына Ольшевской Бориса. По словам Ардова, со времен Ахматовой там остался только шкаф-буфет, но есть множество вещей вне дома – письменный стол, картины, книги и фотографии из семейного архива, – которые он готов предоставить. У Баталова, ученика знаменитого художника Р.Р. Фалька, есть нарисованный им самим портрет Анны Андреевны. Помешать созданию "Легендарной Ордынки" может одно обстоятельство: необходимо согласие всех жильцов подъезда. Хочется верить, что у города появится музей Ахматовой и всей московской интеллигенции. Даже самые незначительные на первый взгляд вещи – маленькая комнатка, где жила Ахматова, гостиная, где она играла в покер, вид из окна, которым любовалась поэтесса, – все это имеет важное культурное значение.
В год столетнего юбилея Анны Андреевны на доме № 17 по Большой Ордынке была открыта мемориальная доска, гласящая, что "в этом доме, приезжая в Москву, жила и работала Анна Ахматова". А в 2000 году во дворе установлен памятник скульптора В.А. Суровцева, выполненный по знаменитому рисунку А. Модильяни, на котором Анна Андреевна изображена полулежащей в кресле. С Модильяни Ахматова когда-то дружила, поэтому подаренный ей рисунок хранила бережно и вешала на стену, где бы ни жила. Анна Андреевна любила Москву, а столица дарила ей вдохновение:
Все в Москве пропитано стихами,
Рифмами проколото насквозь.
Пусть безмолвие царит над нами,
Пусть мы с рифмой поселимся врозь.
ПО ПУТИ К ХРАМУ ИКОНЫ БОЖИЕЙ МАТЕРИ ВСЕХ СКОРБЯЩИХ РАДОСТЬ
На месте дома № 18 когда-то была усадьба Семена Ивановича Ягодкина. Во многих путеводителях указано, что она принадлежала надворному советнику Ягодкину в 1837 году. Но согласно архивному документу, представитель знаменитой династии Аксаковых Николай Николаевич родился 26 января 1811 года в доме титулярного советника Семена Ивановича Ягодкина в Москве. Можно было бы предположить, что в то время чиновник девятого класса Ягодкин жил где-нибудь в другом месте и, лишь дослужившись до надворного советника, переехал на Большую Ордынку. Однако далее в документе говорится, что крещен Аксаков через несколько дней в церкви Пресвятой Богородицы Всех Скорбящих Радость, расположенной по соседству с домом № 18. Следовательно, еще до Отечественной войны 1812 года Ягодкин жил на Большой Ордынке.
Согласно петровской Табели о рангах, надворный советник – это чин седьмого класса. Надворные советники – наверное, самые популярные персонажи литературных произведений. Герой "Женитьбы" Н.В. Гоголя надворный советник Подколесин заявляет: "Да, батюшка, уж как ты там себе ни переворачивай, а надворный советник тот же полковник, только разве что мундир без эполет". Но Подколесин преувеличивает, потому что надворный советник равен военному чину подполковника. Остроумный Гоголь использует путаницу в чинах для создания комического эффекта. "Невидаль, что он придворный советник! Да мы таких женихов приберем, что и не посмотрим на тебя", – говорит невежественная сваха Фекла Ивановна. Многие герои Гоголя были надворными советниками. Например, начальник отделения в "Записках сумасшедшего" Поприщин едко пишет по этому поводу: "Велика важность надворный советник! вывесил золотую цепочку к часам, заказывает сапоги по тридцати рублей – да черт его побери! Погоди, приятель! будем и мы полковником, а может быть, если бог даст, то чем-нибудь и побольше". Опять герой Гоголя ошибается и путает полковника с подполковником. Уездный почтмейстер Шпекин из "Ревизора" – тоже надворный советник. Кроме того, этот чин имели Лужин из "Преступления и наказания" Ф.М. Достоевского и Кулыгин – герой пьесы А.П. Чехова "Три сестры". А друг Обломова Штольц "в службе за надворного перевалился", тогда как сам Илья Ильич, по горькой шутке И.А. Гончарова, остался навсегда лишь коллежским секретарем – чиновником одиннадцатого класса.